Глава 2

День второй.

Pov Эмилия:

Следующий день начался с того, что каждая мышца в теле напомнила о себе тупой, неоспоримой болью. Будильник прозвенел ровно в пять. Я встала, чувствуя, как ноют плечи и спина, но ум был ясен. Боль была просто данными, информацией о вчерашних повреждениях. Ни больше, ни меньше.

Ровно в шесть я вышла на крышу. Воздух был холодным и резким, пахнул бетоном и далёким смогом. Альберто уже ждал, прислонившись к парапету рядом с длинным кейсом. Увидев меня, он не кивнул, а лишь приподнял бровь, осматривая с ног до головы.

— Жива. Уже неплохо, — прокомментировал он. — Думал, после вчерашнего перформанса в столовой, ты или сбежишь, или реквизируешь вертолёт на соседней крыше. Оказалось — пришла учиться. Уважаю.

— Куда бежать? — отозвалась я, подходя. — А вертолёты шумные. Не люблю шум.

На его лице мелькнуло что-то вроде одобрения.— Умная мысль. Шум привлекает внимание. А наша работа — быть тише теней. Особенно на ветру. — Он хлопнул ладонью по кейсу. — Ну что, призрак, готовься слиться с этим прекрасным урбанистическим пейзажем.

Он открыл чехол. Внутри, в пенопластовом ложе, лежала длинная, красивая и смертельно серьёзная снайперская винтовка. Он извлёк её с почти религиозной аккуратностью.

— Знакомься, «Тишина». Не я назвал, — поспешно добавил он, заметив мой взгляд. — Это Джесси придумала, когда я сказал, что из неё можно вышибить окурк у курильщика за километр, и тот даже «ой» не скажет. Она у нас любитель креативных названий.

Он начал объяснять. Голос был ровным, инструкторским, но с редкими вкраплениями сухого, чёрного юмора.— Вот это — твой новый лучший друг, враг и психотерапевт. Он будет слушать все твои проблемы, но отвечать будет только выстрелом. Главное правило — город шумит. Твой выстрел должен быть не громче, чем икота этого спящего великана. Звук дрели, хлопок трансформатора, этот вечный гул — твоя лучшая маскировка.

Мы просидели над схемами и картами почти час. Альберто оказался блестящим учителем: скупым на слова, но точным в деталях.— Поправка на ветер — это не математика, это чувство, — говорил он, пока я пыталась рассчитать поправку по формуле. — Представь, что ветер — это пьяный Гораций, толкающий твою пулю в бок. Надо дать ему скидку на пошатывание.

Наконец, мы перешли к практике без патронов. Я легла на жёсткий бетон, вжала приклад в плечо. Мир сузился до перекрестья прицела и едва колышущейся бутылки на краю дальнего парапета.

— Дыхание, — доносился его голос сзади. — Не так, как в спортзале. Как будто ты уже мёртвая и просто притворяешься. Замерла. Ждёшь. Сердце бьётся только из вежливости.

Я ловила ритм. Вдох. Выдох. Пауза. Представь спуск.— Неплохо, — проворчал он после десятого идеального «холостого» выстрела в такт далёкому гудку поезда. — Для человека, который вчера предпочитала решать вопросы на расстоянии плевка, у тебя неплохие задатки. Завтра будем пугать голубей настоящими патронами.

В этот момент на крышу, запыхавшись, ворвалась Джесси. На ней был тёмный худи с капюшоном, на котором светился неоновый смайлик, и она несла три бумажных стаканчика.— Нашла вас! — выдохнула она. — Сижу, взламываю сервер конкурентов, а у меня живот урчит громче, чем их система оповещения. Решила, что героическим труженикам тыла нужна подмога. Держи, — она сунула мне в руку стаканчик. От него пахло сладким кофе и сиропом. — Тройной мокко с взбитыми сливками и шоколадной крошкой. Противопоказан снайперам, вызывает тремор, но поднимает боевой дух.

Альберто с немым укором посмотрел на свой стаканчик, в котором болталась прозрачная жидкость с долькой лимона.— У меня, я смотрю, вода с намёком на лимон. Спасибо, мамочка.

— Тебе нельзя сахар, ты же знаешь, — отпарировала Джесси, с наслаждением отхлёбывая свой собственный, явно не менее калорийный напиток. — После трёх кружек кофе у тебя рука начинает дёргаться, и ты вместо мишени начинаешь сбивать спутники. Босс будет недоволен. — Она повернулась ко мне. — Как он тебя мучает? Уже заставил выучить наизусть таблицу поправок на влажность?

— Работаем, — ответила я, с удивлением обнаружив, что мне почти нравится этот странный, горьковатый кофе. — Без жалоб.

— Видишь, Альберто? — Джесси ткнула его в плечо. — Настоящий профессионал. Не то, что некоторые, кто ноет про «арт-поддержку» и «слишком много переменных».

— Арт-поддержка нужна, когда твой объект сидит за семью прокси и бронированным стеклом, — парировал Альберто, но без злобы. — А я просто указываю на объективные сложности. Кстати, пока ты тут раздаёшь калории, на восточном периметре снова «глюк». Сигнализация мигает, как ёлка на Новый год. Не хочешь посмотреть?

— О, опять? — Джесси закатила глаза. — Это наверняка тот самый провод, который Гораций месяц назад «починил» изолентой и добрым словом. Ладно, пойдём, компьютерный гений нанесёт визит электронному кретину. Эмилия, ты с нами? Там есть шанс увидеть, как Гораций пытается выглядеть полезным. Зрелище трагикомическое.

Я колебалась всего секунду.— Пойду, — сказала я. Не из любопытства. Из необходимости узнать слабые места базы, её «глюки». И людей, которые их чинят.

Мы спустились с крыши, и этот день, начавшийся с боли и одиночества на ветру, неожиданно приобрёл новые краски: точные, ироничные инструкции Альберто, стремительная, болтливая энергия Джесси и осознание, что даже в этом стальном муравейнике Винченцо есть свои, очень странные, но живые люди. И что против некоторых из них — вроде Горация — у меня уже были общие интересы. Это была не дружба. Это было что-то более полезное и устойчивое: профессиональное признание и общее поле для лёгкого, беззлобного подтрунивания над общими неприятелями.

Пока мы шли по коридору, Джесси что-то оживлённо объясняла Альберто про уязвимости в протоколах, а тот вставлял едкие замечания. Я шла чуть сзади, и впервые за долгое время уголки моих губ самопроизвольно дрогнули, почти сложившись во что-то, что могло бы сойти за улыбку. Холодная, едва заметная. Но свою.

Pov Винченцо:

Тишина в кабинете была почти физической, тяжёлой и ценной, как выдержанный коньяк. Я просматривал отчёты о поставках, цифры складывались в удовлетворительную картину порядка. Всё шло как по маслу. И это было единственно приемлемым состоянием дел.

Внезапно тишину разорвал резкий, тревожный гудок внутреннего защищённого телефона — красной трубки, которая звонила только в случае прямого нарушения периметра или смерти. Я отложил перо и поднял трубку.

— Де Ринальди.

Голос в трубке принадлежал Лоренцо, начальнику внутренней безопасности. Обычно невозмутимый, сейчас он говорил сжато, отрывисто, сквозь слышимые зубами.— Босс. ЧП. На старом автомобильном складе в порту. Наш курьер, Сандро «Молчун». Найден мёртвым. Тридцать минут назад.

Сандро. Не самый важный, но ключевой винтик. Он развозил не грузы, а информацию и небольшие, но критические партии наличности между точками. Человек-тень, о котором знали менее десяти человек в организации.

— Обстоятельства, — потребовал я, уже вставая с кресла. В голове автоматически начала строиться карта: кто, что, когда знал о маршруте Сандро.

— Выглядит как ограбление, но это не оно, — Лоренцо выдохнул. — Карманы вывернуты, сумка пуста. Но... его оружие при нём. Дорогие часы тоже. Убили одним выстрелом в основание черепа, в упор. Профессионально. И... оставили записку.

Холодная волна прошла по спине. Не страх. Предвкушение. Кто-то осмелился не просто убить. Он оставил визитную карточку. Это был вызов.

— Содержание? — мой голос стал тише и опаснее.

— Бумажный клочок. Напечатано на принтере. Одна фраза: «Первый мусор вывезен. Ждите следующий». И... знак. Нарисован от руки.

— Какой знак?— Стилизованное изображение... скорпиона. Чёрного.

В голове пронеслась молнией сводка по конкурентам. У «Камо́рры» был символ — удав. У выскочек с востока — тигр. Скорпион... Это было что-то новое. Или очень старое, всплывшее на поверхность.

— Контрольный список, — отрезал я. — Первое: замкнуть склад. Ни полиции, ни посторонних. Наше место, наша экспертиза. Второе: поднять все архивы за последние двадцать лет по символу «скорпион». Все альянсы, все войны, все забытые семьи. Третье: составить список всех, кто знал о маршруте и грузе Сандро за последние 48 часов. От меня до последнего охранника на точке. Четвёртое: тишина. Если информация просочится, виновника найдут рядом с Сандро. С тем же знаком на лбу.

— Понял, босс, — голос Лоренцо стал твёрже, получив указания.

Я положил трубку. Спокойствие кабинета теперь казалось обманчивым. Кто-то не просто посягнул на мою территорию. Он начал игру, объявив мне об этом. Это была не дерзость. Это была стратегия. Вызвать на себя гнев «Чёрных Драконов» мог либо сумасшедший, либо кто-то, кто был уверен, что может с нами справиться.

Мой взгляд упал на монитор, где несколькими часами ранее были записи с камер. Эмилия на крыше с Альберто. Она была новым, непредсказуемым элементом в уравнении. Совпадение, что смерть настигла моего человека в её первую неделю здесь? Возможно. Но совпадения я не любил.

Я нажал кнопку внутренней связи.— Лоренцо, — сказал я, когда он ответил. — Добавь в список для проверки новых лиц. Всех, кто появился у нас в последний месяц. Особенно тех, у кого в резюме есть навыки тихих ликвидаций. Найди, где каждый из них был сегодня между четырьмя и шестью утра.

— Есть, босс.

Расследование началось. Кто-то ошибся, решив, что может вести охоту на моих людей. Я найду его. И сделаю так, чтобы чёрный скорпион был раздавлен каблуком прежде, чем успеет поднять своё жало для второго удара. А заодно проверю, не принес ли я сам в своё логово волка в овечьей шкуре. Проблема была брошена. Враг вышел из тени. Теперь наступала моя очередь.

Pov Эмилия:

Ужин в столовой протекал с привычным гомоном. Я сидела за одним столом с Альберто и Джесси, которые оживлённо спорили о чём-то техническом.

— Значит, ты утверждаешь, что моя винтовка «старомодна»? — Альберто с театральным достоинством отрезал кусок мяса. — Она классика, дорогая. Как хорошее вино. Не то что твои электронные игрушки, которые сломаются, если на них чихнуть.

— Мои «игрушки» могут отключить электричество во всём районе, пока твоя классика промахнётся мимо цели из-за порыва ветра, — парировала Джесси, не глядя на него, уткнувшись в планшет.

В этот момент я заметила незначительное, но важное изменение. Гул в зале не стих, но стал чуть тише, будто кто-то прикрутил общий звук. Прямо на пороге столовой, прислонившись к косяку, стоял Лоренцо, начальник внутренней безопасности. Он не делал ничего. Просто стоял. Его руки были скрещены на груди, а бесстрастный взгляд медленно, методично скользил по залу, как луч сканера. Он не искал кого-то конкретного. Он фиксировал картину в целом. Кто с кем, кто как себя ведёт, кто слишком громко смеётся, кто избегает взглядов.

Альберто, заметив направление моего взгляда, не поворачивая головы, тихо проворчал:— А, Лоренцо решил составить каталог наших счастливых лиц. Прекрасная традиция. Значит, где-то в радиусе пяти километров кто-то чихнул не в ту сторону.

— Может, проверяет, не украли ли кто вторые порции, — не отрываясь от экрана, добавила Джесси. — У него для этого талант.

Лоренцо провёл в дверях не более двух минут. Потом так же бесшумно растворился в коридоре. Но осадок остался. В его присутствии не было угрозы, только холодная констатация факта: за всем следят. Всегда. И эта всевидящая, безэмоциональная слежка была куда страшнее открытой подозрительности.

— Знаешь, — сказал Альберто, доедая ужин, — в такую погоду лучше всего сидеть дома, пить какао и не привлекать внимания людей в хороших костюмах, которые считают тебя статистической погрешностью.

Я кивнула, вставая. Никакой открытой паники, никаких шёпотов об убийстве. Просто Лоренцо сделал свой ежевечерний обход. Но в этой организации даже обычный обход чувствовался как промер глубины перед штормом. Я вышла из столовой с одним ясным пониманием: здесь ни одно движение не остаётся незамеченным.

Вечер.

Сон был миражом, который растворялся при малейшем шорохе за дверью. Поэтому когда раздались три отрывистых стука, я уже сидела на койке, пальцы обхватывали рукоять пистолета под подушкой.

— Эмилия, это я. Джесси. Открывай, а то попкорн остынет.

Попкорн. В три часа ночи. Я медленно опустила оружие и отодвинула засов. В проёме стояла она, в огромном, мешковатом худи с капюшоном, на котором светились светодиодные глаза какого-то аниме-персонажа. В одной руке — ноутбук, в другой — пакет, из которого валил соблазнительный пар. От неё пахло маслом, солью и... жжёной микросхемой.

— Не стой как истукан, пропусти, — она проскользнула внутрь, будто была здесь тысячу раз, и устроилась прямо на полу, прислонившись к моей койке. — Я тут подумала. Лоренцо со своими громилами ходит и пугает народ. Адреналин зашкаливает, голова трещит по швам. Идеальное состояние для просмотра кинашечки. Особенно плохого.

Она поставила ноутбук на табурет, вытащила из пакета две банки колы и огромную, трещащую от тепла пачку попкорна.— Держи. Не вздумай говорить, что не любишь. В этой ситуации попкорн — не еда. Это медитация. Хрустишь — и стресс уходит. Проверено на себе в дедлайн по взлому пентагоновского тестового сервера.

Я, всё ещё стоя у двери, смотрела на эту картину. Хакер мирового уровня, которого боится пол-мира, сидит на голом бетонном полу моей казармы и раскладывает попкорн. Это было сюрреалистичнее любого кошмара.

— Ты всегда так... разряжаешь обстановку? — наконец спросила я, медленно присаживаясь рядом. Колено почти касалось её плеча.

— Только с теми, кто не полезет с дурацкими вопросами вроде «как ты сюда прошла» или «что ты задумала», — она щёлкнула по ноутбуку, и экран вспыхнул, освещая её хитрющее лицо. — Со всеми остальными я разряжаю обстановку... ну, другими методами. Электрошокером, например. Так веселее. Но с тобой, я чувствую, можно и попкорном. Ты из породы «молча наблюдающих». А я обожаю аудиторию, которая не перебивает.

Она запустила фильм. Это был не шедевр, а дешёвый, но азартный триллер про наёмную убийцу, которую подставляют.— Смотри, смотри, вот её главная ошибка! — Джесси тыкала пальцем в экран, где героиня оставляла на месте преступления свою зажигалку с монограммой. — Романтичный жест, но профнепригодный. Настоящий профессионал пользуется спичками. Или добывает огонь трением. Как первобытный человек, только с более дорогим костюмом.

Я невольно фыркнула. Звук вышел тихим, неожиданным. Джесси тут же повернулась ко мне, её глаза в свете экрана блеснули.— О! Она живая! Я уже думала, у тебя встроенный режим «каменная стена». Продолжаем. Вот, видишь? Она сейчас полезет в систему, чтобы стереть запись. Но сделает это через администраторский аккаунт, который отслеживается. Дилетантство!

Она говорила без умолку, смешивая сюжетные ляпы с реальными методами работы, высмеивая голливудские клише и попутно давая мне бесценные уроки о слабых местах систем безопасности, которые даже мне, со своим опытом, не всегда были очевидны. Это был не просто просмотр. Это был разбор полётов на примере плохого кино, поданный с таким едким юмором, что я периодически ловила себя на том, что мои губы сами растягиваются в улыбку.

— А ты... часто так? — спросила я во время очередной взрывоопасной сцены, от которой Джесси только закатила глаза. — Ходишь к людям ночью с ноутбуком и попкорном?

Она на секунду задумалась, хрустя.— Нет. Обычно я сижу одна в серверной, ем холодную лапшу и смотрю документалки про глубоководных осьминогов. Они мне ближе по духу. Но тут... — она махнула рукой, жестом включая всю базу. — Тут все либо тупые, как пробка, либо опасные, как гремучник. А ты... ты другая. Ты не лезешь с вопросами. Не пытаешься казаться крутой. Ты просто... есть. И с тобой можно молчать. Или вот так вот трепаться. И это не напрягает. Редкое качество в этом зверинце.

Её слова повисли в воздухе, неожиданно искренние среди всего этого балагана. Мы снова уткнулись в экран, но атмосфера изменилась. Стала... проще.

Когда фильм закончился хэппи-эндом, абсолютно неправдоподобным, Джесси с громким вздохом закрыла ноутбук.— Ну вот. Порция здорового цинизма получена. Чувствуешь, как мир снова обрёл свои кривые, но логичные очертания?

— Чувствую, что если бы реальные убийцы были такими идиотами, Лоренцо не имел бы работы, — сказала я, и в голосе прозвучала неприкрытая усталость, но уже без прежней скованности.

Джесси рассмеялась, собирая мусор.— Точно! А ещё чувствую, что мы с тобой могли бы неплохо спаять команду. Я — мозги и доступы, ты — тихий и смертельный финал. Альберто будет стоять на крыше и грустить, что его не позвали.

Она поднялась, отряхивая крошки с худи.— Ладно, призрак. Сеанс ночной терапии окончен. Главный урок на сегодня: даже когда мир рушится, всегда есть место плохому кину и хорошему попкорну. И... — она замялась у двери, — если что, знаешь, где меня искать. И не только для кина. Иногда и просто посидеть... нормально.

Она исчезла так же быстро, как и появилась. Я осталась сидеть в темноте, но комната уже не казалась такой враждебной. В ней витал призрачный запах масла и соли, и где-то в углу валялась одна забытая ею светящаяся в темноте конфета из пачки попкорна.

Отношения? Это было не то слово. Это было что-то вроде молчаливого перемирия между двумя одиночками, которые узнали в другом того же странного, не вписывающегося в стаю зверя. Джесси не была подругой. Она была... союзником по несанкционированному ночному кинопросмотру. И в условиях тотальной слежки и подозрительности Винченцо, такой союзник, со своим ноутбуком и странным чувством юмора, мог оказаться куда ценнее десятка вооружённых громил. Я лёглa. и впервые за долгое время, уснула почти сразу, под смешные эхо киношных диалогов в голове и с лёгкой улыбкой на губах.