Глава 10 - Винченцо

Дом встретил нас тишиной. Джесси спала на диване, укрывшись пледом, ноутбук так и остался у неё на коленях. Альберто зашёл следом, стряхнул снег с куртки.

— Всё чисто? — спросил он.

— Чисто.

— Винченцо, ты как?

— Нормально.

Я прошёл в свою комнату и закрыл дверь.

Тишина. Только печка гудит за стеной да ветер скребётся в окно. Я сел на кровать, стянул куртку, бросил на пол. Руки дрожали. Не от холода. Я сжал кулаки, вдавил ногти в ладони, но дрожь не проходила.

Я видел её.

Всю дорогу назад молчал. Альберто не спрашивал. Джесси проснулась, когда мы зашли, посмотрела на меня, но тоже не сказала ни слова. Они знали. По лицу, наверное, было видно.

Я сжал пальцы сильнее. Боль отрезвила. Но ненадолго.

Перед глазами стояло её лицо. Ореховые глаза, разбитая губа, кровь на снегу. И эта её усмешка. Как будто она знала что-то, чего не знал я. Как будто она была там, где я не мог её достать.

Я ударил кулаком по стене. Раз. Другой. Третий. Боль взорвалась в пальцах, но я не остановился. Бил, пока не устал, пока костяшки не разбились в кровь.

— Сука, — прошептал я. — Сука, сука, сука.

Я не знал, на кого злюсь. На неё. На себя. На этот год, который вырвал из меня всё, что было живым.

Я сел на пол, прислонился спиной к кровати. Смотрел на свои разбитые руки, на кровь, которая капала на старые доски.

— Винченцо, — голос Альберто из-за двери. — Ты как?

— Нормально.

— Джесси чай заварила. Хочешь?

— Не хочу.

— Винченцо...

— Я сказал — нормально.

Шаги удалились. Тишина.

Я лёг на кровать, уставился в потолок. Деревянный, тёмный, с трещинами. Я смотрел на него и видел её лицо. Её глаза, когда я ударил её. Её губы, когда она усмехнулась. Её голос: "Мы еще встретимся"

Я закрыл глаза. В темноте снова была она. Стояла у дерева, смотрела на меня, усмехалась.

— Что ты знаешь? — спросил я в пустоту. — Что ты знаешь такого, чего не знаю я?

Ответа не было. Только ветер за окном и снег, который всё падал, падал, заметая следы. Мои, её, наши.

Я открыл глаза, сел. Посмотрел на свои руки. Разбитые, в крови. Такие же, как год назад, когда я долбил стены в коридоре медпункта. Тогда она была там, за дверью, раненая. Я боялся войти. Боялся сказать.

Сейчас она была в лесу. С врагом. Или с тем, кого считала врагом. Или одна. Я не знал. И это незнание было хуже любой ненависти.

Я встал, подошёл к окну. Снег, лес, темнота. Где-то там она. Живёт, дышит, прячется. От меня. От всех.

— Я найду тебя, — прошептал я. — Не для того, чтобы убить. Для того, чтобы понять.

Снег падал, белый, беззвучный. Я стоял у окна и ждал рассвета. Как ждал весь этот год. Как умел только я.