Глава 9 - Эмилия

Я сидела на ветке старой сосны уже несколько часов. Ноги затекли, пальцы на руках не чувствовали холода, но я не двигалась. Ждала. Снег падал, белый, бесконечный. Внизу, в чаще, было темно, но я знала, что они придут.

Они пришли.

Сначала я услышала звук снегоходов — далёкий, нарастающий. Потом увидела свет фар, скользящий между стволами. Два силуэта. Впереди — Альберто, за ним — он.

Винченцо.

Я сжала ветку, чтобы не дышать слишком громко. Они остановились, заглушили моторы. Я видела, как он оглядывается, как напряжены его плечи. Он чувствовал. Знал, что я здесь. Я не двигалась.

Они пошли пешком. Альберто — впереди, он — за ним. Я спустилась ниже, перепрыгивая с ветки на ветку, бесшумно, как учили когда-то. Снег приглушал звуки, ветер прятал дыхание.

Он остановился. Я замерла, прижавшись к стволу. Он сказал что-то Альберто, и тот ускорил шаг, оставляя его одного. Я видела, как он достал сигарету, прикурил. Стоял, прислонившись к сосне, и смотрел прямо перед собой. В мою сторону.

Я не дышала.

Он бросил сигарету, повернулся. И пошёл прямо на меня.

Я не успела уйти. Он схватил меня за капюшон, рванул на себя, прижал спиной к дереву. Руки сжали плечи так, что затрещала ткань куртки. Я смотрела на него.

Он был злым. Нет — бешеным. Глаза горели, челюсть сжата, дыхание вырывалось клубами пара. Я видела, как он меняется, как ненависть вытесняет всё остальное. И я усмехнулась. Потому что если бы я не усмехнулась — заплакала бы.

— Долго же ты, — сказала я.

Он сжал пальцы сильнее, вдавливая меня в кору.

— Ты, — прошипел он. — Сука.

— Убивай, - сказала я.

Он схватил меня за горло и прижал к дереву. Сильно. Так, что в глазах потемнело. Пальцы впились в кожу, перекрывая дыхание.

— Думаешь, не могу? — прорычал он мне в лицо.

— Можешь.

— Предательница!

Он сжал пальцы, и я перестала дышать. Я смотрела на него и не сопротивлялась. Пусть. Если он убьёт меня — всё закончится. Вся боль, весь этот год, вся ложь.

— Почему?! — заорал он, встряхивая меня. — Почему ты ушла?!

Я молчала. Не могла сказать. Если скажу — он бросится туда, где враг, и умрёт. Лучше пусть ненавидит. Лучше пусть убьёт.

— Отвечай, сука!

— Не скажу.

Он отшвырнул меня, и я упала в снег. Лёгкие рванули воздух, в глазах потемнело. Он сел на корточки, схватил за волосы, заставил смотреть в глаза.

— Ты на чьей стороне? — прорычал он.

— На своей.

— С ним?

— С кем?

— С тем, кого мы ищем.

Я усмехнулась. Сплюнула кровь — разбила губу, когда упала.

— Ищи дальше.

Он ударил. Не сильно, но так, что голова дёрнулась. Я даже не поморщилась.

— Говори.

— Нет.

Ещё удар. Я облизала разбитую губу, усмехнулась снова.

— Хочешь убить — убей. Но правды ты от меня не услышишь.

Он сжал кулак, замахнулся. Я смотрела ему в глаза. В них была боль. Столько боли, что у меня сердце разрывалось. Но я не могла сказать. Не сейчас.

Он опустил руку.

— Ты не изменилась, — выдохнул он.

— Ты — да.

Он отпустил меня, встал. Я осталась сидеть в снегу, глядя на него снизу вверх.

— Уходи, — сказал он. — Пока я не передумал.

Я медленно поднялась, стряхнула снег с одежды. Посмотрела на него. На его face, которое снилось мне каждую ночь. На руки, которые когда-то держали меня, а теперь сжимались в кулаки.

— Мы еще встретимся, Винченцо, — сказала я.

Я надела капюшон, повернулась и пошла в лес. Бесшумно, как тень. Не оборачиваясь. Если обернусь — сорвусь. Скажу всё. Испорчу всё.

Я шла, и снег падал на лицо, смешиваясь со слезами. Я не вытирала их. Пусть. В лесу никого нет. Только он. И я.

Через час я вышла к дороге. Старик ждал в машине, дремал на сиденье. Услышал шаги, открыл глаза.

— Видела? — спросил он.

— Да.

— Живой?

— Живой. Но он ненавидит меня.

— Ты этого хотела.

— Я хотела, чтобы он был жив.

Он не ответил. Завёл машину, и мы поехали по заснеженной дороге. Я смотрела в окно на лес, который скрывал его. На тайгу, которая стала нашим полем битвы.

Я знала, что увижу его снова. И в следующий раз он попытается меня убить. Или я убью его. Или мы оба умрём в этом снегу, так и не сказав друг другу правду.

Я была готова к любому исходу. Почти.