Глава 8 - Винченцо

Снег перестал к трём часам ночи. Небо прояснилось, высыпали звёзды, и мороз стал злее — таким, что даже дышать было больно. Мы вышли из дома, проверили снегоходы, оружие, карты. Альберто, как всегда, молчаливый и собранный. Джесси куталась в шарф, но не жаловалась. Я смотрел в лес, где за пятнадцать километров пряталась база.

— Винченцо, — позвала Джесси. — Я пойду с вами?

— Нет. Оставайся здесь, держи связь. Если что — предупредишь.

— А если вы не вернётесь?

— Вернёмся.

Она хотела спросить что-то ещё, но промолчала. Только сжала мой рукав на секунду и ушла в дом.

Мы с Альберто завели снегоходы. Двигатели взревели, нарушая тишину, и мы двинулись в лес.

---

Тайга встретила нас темнотой и холодом. Снег под снегоходами хрустел, деревья стояли чёрными стенами, в небе — звёзды, которых я не видел никогда. Альберто шёл первым, я — за ним. Фара выхватывала из темноты стволы, сугробы, редкие следы зверей.

— Здесь кто-то был, — сказал Альберто, кивнув на следы. — Недавно.

— Местные?

— Не похоже. Обувь другая.

Я посмотрел на следы, уходящие в глубину леса. Вторые. Параллельно нашей дороге.

— Не сворачивай, — сказал я. — Наша цель — база.

Он кивнул, и мы поехали дальше.

Через час мы оставили снегоходы. Дальше — пешком. Снег по колено, ветер в лицо. Альберто шёл первым, я прикрывал спину. Тишина. Только снег скрипит, и где-то ухает филин.

— Винченцо, — прошептал Альберто.

— Знаю.

Я чувствовал это уже давно. Чей-то взгляд. Кто-то шёл за нами, держась в тени деревьев, не приближаясь, но и не отставая. Я не оборачивался. Не хотел показывать, что заметил.

— Джесси, — сказал я в наушник. — Что по тепловизору?

— Ничего. Лес пустой.

— Смотри внимательнее.

— Винченцо, там никого. Только вы двое.

Я выключил связь. Мы шли дальше. Взгляд не отступал. Я чувствовал его кожей, затылком, каждой клеткой.

— Может, зверь? — тихо спросил Альберто.

— Нет.

Он понял. Не стал спрашивать больше.

Мы вышли к ручью. Перешли по замёрзшим камням, поднялись на холм. Отсюда уже видна была база — несколько строений, свет в одном окне, дым из трубы.

— Там, — кивнул Альберто.

Я смотрел на базу и чувствовал — взгляд всё ещё на мне. Сзади. Слева. Может, и справа. Но я не оборачивался. Не сейчас.

— Идём, — сказал я.

Мы спустились с холма, обошли базу по периметру. Альберто нашёл позицию на старой вышке, я залёг в кустах у дороги. Ждали. Тишина. Только снег скрипит где-то за спиной.

— Винченцо, — голос Альберто в наушнике. — Там кто-то есть. Слева от тебя. Метров тридцать.

— Вижу.

Я не видел. Но чувствовал. Кто-то стоял там, в темноте, и смотрел. Не приближался. Не уходил. Просто ждал.

---

Альберто остался на вышке, я двинулся к базе один. Снег скрипел под ногами, но я шёл медленно, бесшумно, как учили. Свет в окне горел ровно, не мигая. Дым из трубы поднимался прямо вверх — ветра почти не было. Холод стоял такой, что каждая ветка, каждая иголка на сосне звенела, как стекло.

— Винченцо, — голос Альберто в наушнике. — Чисто. Никого снаружи. Двое внутри. Один у окна, второй в глубине.

— Вижу.

Я подошёл к стене, прижался спиной к бревнам. Дерево было холодным, даже через куртку пробирало. Внутри слышались голоса — негромкие, спокойные. Я вытащил пистолет, снял с предохранителя.

— Винченцо, — снова Альберто. — У тебя за спиной. Слева. Метров тридцать. Он всё там.

Я замер. Взгляд. Тот самый, который не отпускал меня всю дорогу. Я чувствовал его даже сейчас, спиной, затылком, каждой клеткой. Тень в лесу, которая не приближалась, но и не уходила.

— Не стреляй, — сказал я.

— Почему?

— Не надо.

Альберто не ответил. Я слышал его дыхание — ровное, спокойное. Он ждал.

Я перевёл взгляд на дверь. Внутри ждал враг. Снаружи — тень. Я знал, что сейчас нужно действовать. Знать бы — в какую сторону.

Я толкнул дверь ногой.

— Руки вверх! — заорал я, влетая внутрь.

Пистолет наготове, в пол-оборота, чтобы видеть и окно, и дверь, и углы. В комнате было двое. Один стоял у стола, второй сидел у окна. Оба смотрели на меня. У того, что у стола, рука была в кармане. Я навёл пистолет ему в голову.

— Руку вытащил, медленно.

Он вытащил. В руке был пистолет. Маленький, компактный, с глушителем. Я выстрелил первым. Пуля вошла ему в плечо, он рухнул, выронив оружие. Второй рванул к столу, но я уже перевёл ствол на него.

— Стоять! — рявкнул я.

Он замер. Руки поднял.

— Кто вы? — спросил я.

— Мы... мы просто люди Сальвиати, — залепетал тот, что у стола. — Нам сказали ждать здесь.

— Чего ждать?

— Не знаем. Сказали, что скоро кто-то придёт. Мы должны были... — он замолчал, глядя на напарника, который лежал на полу, сжимая плечо и негромко постанывая.

— Должны были что?

— Должны были сообщить. Если кто-то придёт.

— Сообщить кому?

Он молчал. Я нажал на спуск. Пуля прошла в сантиметре от его уха, вонзилась в стену.

— Говори.

— Старшему! — выкрикнул он. — Он в другой базе. В глубине леса. Я не знаю где, честно! Он с нами не делился.

— Сколько вас?

— Нас... нас здесь трое было. Один в лес ушёл, проверять. Должен был вернуться.

Я перевёл взгляд на дверь. Тень. Тот, кто шёл за нами. Третий.

— Винченцо, — голос Альберто в наушнике. — Снаружи движение. Кто-то уходит в лес. Быстро.

— Видишь его?

— Нет. Только следы. Он ушёл.

Я посмотрел на раненого, на второго, который стоял с поднятыми руками.

— Альберто, заходи. Всё чисто.

— Понял.

Я опустил пистолет. Второй выдохнул, опустил руки. Я перевёл ствол на него.

— Ты знаешь, где старший?

— Нет, — покачал он головой. — Мы только ждали. Сказали, что если кто-то придёт — сообщить. Больше ничего.

Я выстрелил. Один раз. Он рухнул на пол. Раненый дёрнулся, пытаясь встать.

— Ты тоже ничего не знаешь? — спросил я.

— Нет, — прошептал он. — Клянусь.

Я выстрелил и ему. Тишина. Только запах пороха и кровь на старых досках.

Вошёл Альберто, осмотрел комнату.

— Чисто?

— Чисто. Один ушёл. Тот, что следил.

— Видел его?

— Нет. Но он был там. Всю дорогу.

Альберто подошёл к столу, посмотрел на карты.

— Здесь ничего. Только старые маршруты.

— Значит, главный в другой базе.

— Или его здесь вообще нет.

Я подошёл к окну, посмотрел в лес. Темнота. Снег. И следы, уходящие вглубь. Туда, где, возможно, ждал ответ.

— Уходим, — сказал я.

— А эти? — Альберто кивнул на тела.

— Пусть лежат. Кто-нибудь найдёт.

Мы вышли. Снег падал, заметая следы. Я стоял, глядя в лес.

— Винченцо, — Альберто тронул меня за плечо. — Нам надо уходить.

— Идём.

---

Снегоходы остались в лесу. Мы шли пешком — Альберто впереди, я замыкал. Снег скрипел под ногами, ветки хлестали по лицу. Тишина такая, что слышно, как падают иголки с сосен.

— Винченцо, — голос Альберто в наушнике. — Он снова за тобой. Метров двадцать. Не приближается.

— Знаю.

Я шёл, не оборачиваясь. Взгляд жег спину, затылок, плечи. Тень двигалась синхронно с нами, держалась в густых ветках, не выходя на открытое пространство. Идиотка. Думала, я не замечу.

— Альберто, иди вперёд, — сказал я в наушник. — Я догоню.

— Винченцо...

— Иди, я сказал.

Он хотел возразить, но промолчал. Снег захрустел сильнее — он ускорил шаг, оставляя меня одного. Я остановился, прислонился к сосне, достал сигарету. Прикурил, не спеша. Ждал.

Он ждала тоже. Я чувствовал его дыхание в двадцати метрах, за толстым стволом.

— Выходи, — сказал я, не оборачиваясь. — Наигралcя

Тишина. Я докурил, бросил сигарету в снег. Повернулся.

Он стояла у дерева, закутанный в чёрный капюшон, сливаясь с тенями. Я шагнул к нему. Он не двинулся.

— Сними, — сказал я.

Он не шелохнулся. Я шагнул ещё раз, схватил его за капюшон и рванул вниз, с такой силой, что он пошатнулся. Капюшон упал, и я увидел его лицо, точнее ее. Ореховые глаза, обветренные губы, лёгкая усмешка, от которой у меня внутри всё перевернулось.

— Долго же ты, — сказала она.

Я схватил её за горло и прижал спиной к дереву. Сильно. Так, чтобы вдавило в кору.

— Ты, — прошипел я. — Сука.

Она не дышала. Не дёргалась. Смотрела на меня холодно, спокойно.

— Убивай, — сказала она.

Я сжал пальцы сильнее. Лицо её пошло красными пятнами, но она не отвела взгляд.

— Думаешь, не могу? — прорычал я.

— Можешь.

— Предательница!

Я отпустил горло, схватил за плечи и встряхнул так, что голова мотнулась.

— Почему?! — заорал я. — Почему ты ушла?!

Она молчала. Только смотрела. И усмехалась. Эта её кривая, ненавистная усмешка.

— Отвечай, сука!

— Не скажу.

Я оттолкнул её, и она упала в снег. Сел на корточки, схватил за волосы, заставил смотреть в глаза.

— Ты на чьей стороне?

— На своей.

— С ним?

— С кем?

— С тем, кого мы ищем.

Она усмехнулась, сплюнула кровь — разбила губу, когда упала.

— Ищи дальше.

Я ударил. Не сильно, но так, чтобы голова дёрнулась. Она даже не моргнула.

— Говори.

— Нет.

Ещё удар. Она облизала разбитую губу, усмехнулась снова.

— Хочешь убить — убей. Но правды ты от меня не услышишь.

Я сжал кулак, замахнулся. И не смог.

Она смотрела на меня, и в её глазах не было страха. Только холод. Как в первый день. Как тогда, когда она вошла в мой кабинет, ледяная, пустая, чужая.

— Ты не изменилась, — выдохнул я.

— Ты — да.

Я отпустил её, встал. Отряхнул снег с колен.

— Уходи, — сказал я. — Пока я не передумал.

Она медленно поднялась, стряхнула снег с одежды. Посмотрела на меня, и в её глазах на секунду мелькнуло что-то — боль? Жалость? Нет. Пустота.

— Мы еще встретимся, Винченцо, — сказала она.

Она надела капюшон, повернулась и пошла в лес. Бесшумно, как тень. Я смотрел ей вслед, сжимая пистолет, и знал — не выстрелю. Не сейчас. Не в неё.

— Винченцо, — голос Альберто в наушнике. — Ты где?

— Иду.

Я пошёл обратно к снегоходам. В кармане лежала резинка для волос, которую я нашёл в бардачке. Я сжал её в кулаке и выбросил в снег. Пусть валяется. Как она. Как всё, что между нами было.

— Альберто, — сказал я.

— Слушаю.

— Если ты с ней заговориш, я тебе горло порву, ясно?

Он сначала молчал, сопротивляясь, но потом кивнул.

Я сел на снегоход, завёл двигатель. Сзади, в лесу, было темно и пусто. Она ушла. Я знал, что она вернётся. И в следующий раз я не промахнусь.

Снегоход рванул с места, оставляя за собой шлейф снега. Я не оборачивался. Не буду больше. Никогда.