Глава 6. Дворец Облаков

Эмиль

— Я весь внимание, — заверил принц Ансель светлейший.

Тиона уже раскрыла рот, чтобы продолжить, но в тишине вдруг раздалось громкое и совершенно неприличное урчание. Эмиль с виноватым видом схватился за  живот.

— Простите, — растерялся он. — Я с вчерашнего дня ничего не ел.

— Оу… — Ансель чуть склонил голову набок, прищурился, словно решал сложнейшую задачу, известную только ему. — Ладно. Идите за мной.

Принц светлейший, светлейший из принцев, развернулся и направился в сторону дворца Облаков.Шагая за ним, Тиона и Эмиль невольно замедлили шаг. Они ступали по облакам. Белоснежные, мягко мерцающие под солнечными лучами, они, вопреки ожиданиям, были твёрдыми, как отполированный мрамор. Мост из облаков тянулся ввысь, к парящему дворцу, словно сотканному из самого света. Каждый шаг отзывался в душе тихим трепетом, будто они входили в место, где даже время подчинялось другим законам.

Дворец внутри оказался не менее невероятным, чем его парящая снаружи громада. Коридоры и залы сверкали всеми оттенками радуги от самого света, преломлявшегося в витражах и хрустале. Высокие своды потолков были расписаны замысловатыми узорами, будто их выводили кистями из солнечных лучей. На стенах — картины, где фигуры будто оживали, статуи в живых позах и ряды цветов, которых невозможно было найти ни в одном земном саду: они мерцали и переливались, словно лепестки сотканы из утренней росы.

Ансель провёл гостей в просторную залу, где воздух казался чуть сладковатым, как от цветущих деревьев. В центре стоял длинный стол, укрытый белоснежной скатертью. Целая стена из прозрачного стекла открывала вид на пышный сад, где облака клубились у самой земли, а фонтаны били струями золотистого света. С потолка свисали величественные канделябры, сотни свечей которых горели мягким пламенем. Рядом со столом, выстроившись в идеальной линии, стояли шесть слуг в серебристых ливреях и белоснежных рубашках с тонким кружевом.

— Проводите гостей в уборную, — велел принц светлейший властным тоном. Сразу было видно — возражений он не терпит. — Перед тем как приступить к трапезе, — обратился он уже к гостям, — стоит помыть руки. У вас они… не слишком чистые.

В уборной Эмиль уставился на своё отражение в зеркале. Волосы растрёпаны так, что напоминали скорее воронье гнездо. Хотя нет, в ласточкино. Много грязи, веток и листьев. Он кое-как вычистил волосы, чуть смочил, чтобы пригладить, умыл лицо и руки, пригладил одежду, насколько это было возможно. И, как финальный штрих, нацепил на голову шляпу.

Уборная была… возьми матрас и живи как в комнате. Эмилю даже подумалось, что словом «уборная» куда больше подходило назвать его комнату в приюте, чем это роскошное помещение. Потолок и стены, выложенные мозаикой, складывались в замысловатые пейзажи; в углу красовался гигантский не то джакузи, не то бассейн, а с потолка почти до пола свисала спиралевидная люстра.

— Эй, книга, — окликнул Эмиль, когда нагляделся. — Ты там что, умер?

Сумка, стоявшая рядом с мраморным умывальником, зашевелилась, и из неё выползла книга.

— Ты на верном пути, — деловито сообщила она. — Но принцу не верь. Может, зовётся светлейшим, но светлых помыслов в нём ни капли.

— Хм… — только и вымолвил Эмиль. Он и сам уже понял, что принц тот ещё хитрец. Запихнул книгу обратно и вышел из уборной.

Одновременно с ним из соседней двери вышла Тиона — чистая, опрятная. Эмиль улыбнулся девушке, и поджидавший их слуга повёл обоих обратно в столовую. Ансель уже сидел во главе стола, выглядя задумчивым до мрачности. За время их отсутствия стол успели сервировать и уставить всевозможными яствами. От одного вида еды у Эмиля снова предательски заурчал живот. К счастью, никто не услышал.

Принц, заметив гостей, нерешительно топчущихся у входа, сделал приглашающий жест. Эмиль сел по правую руку от него, Тиона — по левую.

— Можете начинать. Я уже отобедал, — откинувшись на спинку стула, разрешил Ансель.

Эмиль не стал церемониться — навалил на тарелку всего понемногу и принялся с завидной скоростью уничтожать добычу. Тиона же положила себе лишь один пирожок и неспешно его разделывала. Ансель терпеливо ждал, пока мальчишка утихомирит аппетит. Когда же добрая половина тарелки опустела, он наконец заговорил:

— Ну, я жду, человек.

У Эмиля в горле застрял крупный кусок мяса, кажется, куриного. Он торопливо запил его какой-то розовой жидкостью, по вкусу напоминавшей смесь дыни и арбуза, и только потом смог выдавить:

— Я живу в приюте, — начал он. — У меня есть сестра-близнец…

Эмиль выложил принцу всё: и про странную дверь, и про фиолетовые истины, и про одноногого, однорукого, одноглазого Сэма, и про улицу-загадку с Дежа Вю, и про то, как он оказался здесь. Лишь о книге промолчал — о ней и Тиона ничего не знала. Ансель слушал молча, не перебивая, только время от времени слегка меняя выражение лица, будто примеряя услышанное к своим мыслям.

— Значит… — протянул он, когда рассказ подошёл к концу. — Твоя… мм… сестра, человек, сейчас где-то там, в просторах Мистериума?

— Да, — кивнул юноша. — Только одного не пойму: мы вышли через одну и ту же дверь, но там, где проходил я, никто её не видел.

— Потому, — спокойно ответил Ансель, — что из двери «ничто и всё» невозможно выйти дважды в одно и то же место. Твоя сестра оказалась в одном месте, ты — в другом. Она может быть где угодно… — он на миг задумался, а потом добавил почти небрежно: — Например, в ущелье тайных кошмаров. И возможно…

Договорить он не успел. Дверь в столовую распахнулась так, что петли едва не вырвало из косяка. В зал ворвался бело-голубой ураган, за которым тихо скользил серебристо-сиреневый ветерок.

— Ансель! — взвизгнул ураган, пронёсся по залу, чуть не снеся всё на своём пути, и с мёртвой хваткой повис на принце. Ансель выглядел так, будто для него это привычный вторник.

— Что опять, Анафель? — без особого интереса спросил он.

Анафель — девушка, на вид лет шестнадцати, хотя на самом деле ей исполнилось двести пятнадцать. Белоснежные прямые волосы спадали до самой талии, хрупкая, но высокая фигура делала её похожей на тонкий стебель, готовый сломаться… или хлестнуть по лицу. Один глаз — холодное серебро, другой — глубокая лазурь. Треугольный носик, губы бантиком и чуть широковатый лоб придавали ей дерзко-бесшабашный вид.В просторном голубом платье, с длинной фатой до пят и серебристой короной, усыпанной голубыми камнями, младшая принцесса выглядела как живое воплощение прекрасного ледяного шторма.

Старшая принцесса королевства Светлых Снов выглядела на вид лет восемнадцать, хотя в действительности ей исполнилось триста восемнадцать. Она была не менее красива, чем младшая: серебристый водопад волос, в который были вплетены нежные цветы сирени, спадал до талии. Один глаз сиял серебром, другой — мягким сиреневым оттенком. Чуть ниже сестры ростом, такая же хрупкая и ещё более бледная, она имела слишком большие глаза на круглом лице, что придавало её облику лёгкую хрупкость фарфоровой куклы. Такой же треугольный носик, но губы тонкие, а лоб ниже, чем у Анафель.

Она была облачена в светло-сиреневое платье до пола, с корсетом, украшенным серебристыми узорами и цветами. За её спиной длинным воздушным шлейфом ниспадала мантия, а голову венчала серебристая корона со светло-фиолетовыми камнями.

— Тюфик пропал! — заорала Анафель так, что, казалось, стены задрожали. Ансель поморщился, прикрыв ухо, и едва не оглох.

— Твой ящер пропадает уже в пятый раз. Если он исчезнет в шестой, я потеряю слух окончательно, — проворчал старший брат.

— Нет! — принцесса упрямо замотала белоснежной гривой. — В этот раз он действительно пропал. Точно его тот гадкий страус сграбастал. Ну, я его… — она потрясла маленькими кулачками, как будто собиралась придушить обидчика прямо сейчас.

— Страусы не едят ящериц, — с сомнением протянула старшая сестра.

— Анавель, ты в таких вещах ничего не понимаешь, — отмахнулась Анафель и только теперь заметила Тиону и Эмиля, замерших в стороне. — А это что за… отбросы сновидческого общества?

— Анафель, — укоризненно произнёс Ансель. — Разве так обращаются с почётными гостями?

— Пфкхм, — хмыкнула принцесса, даже не пытаясь скрыть пренебрежение.

Откуда-то в её руках оказался белоснежный арбалет. Она нажала на едва заметную кнопку — механизм тихо щёлкнул, струна втянулась в ствол, и оружие за секунду трансформировалось в скипетр с острым, почти угрожающим наконечником. Анафель без всяких церемоний подошла к столу, плюхнулась на стул рядом с Эмилем и, не задумываясь, шлёпнула скипетр прямо на скатерть.

— Странные у тебя гости, братишка, — просветила она, прищёлкнув языком так, что больше смахивала на дерзкую пацанку, чем на принцессу.

Анавель вздохнула. В отличие от сестры, она была воплощением женственности — эдакая романтическо-мечтательная особа. Подошла к столу, тихо шурша юбками, и, словно порхающая бабочка, уселась рядом с Тионой, аккуратно подхватив и устроив вокруг себя ворох воздушной ткани платья и мантии.

— Гости у его светлости нормальные, — заметила Анавель мягким, но весьма выразительным тоном. — Это ты ненормальная.

— Что?! — Анафель возмутилась до глубины души, глаза сверкнули. — Да я ща тебе твои...

— Так, — хлопнул в ладони Ансель, перебивая. — Молчите. Обе.

Анафель надула губки и скрестила руки на груди. Она ещё отомстит своей сестрице. На лице медленно, как ядовитый цветок, распустилась коварная улыбка.

— Ваша светлость, — опасливо обратилась к брату Анавель. — Мне не нравится её улыбка.

Принц застонал. «Хорошо, что моя сестра не такая», — подумал Эмиль, — «а то я бы точно спятил».

— Афель! — рявкнул принц, выходя из себя. — Хватит строить всякие коварные планы против сестры. Всё равно в итоге тебе же достанется.

Принцесса состроила невозмутимое лицо, будто и не она только что злобно ухмылялась.

— Ансель, — укоризненно произнесла она. — Твои гости скучают.

Принц устало перевёл взгляд на Эмиля с Тионой. Он, конечно, любил своих сестёр и ради них мог бы горы свернуть, но иногда они доводили его до белого каления. Особенно Анафель. И не «иногда», а каждый божий день. Порой ему хотелось выдать ей хорошую трёпку ремнём по мягкому месту. Да, они уже девушки и всё такое (в чём Ансель имел смелость сильно сомневаться), но для него обе так и остались младшими сестрёнками. Всё-таки пятьсот двадцать три года жизни дают право считать себя старшим по всем статьям — он ведь их буквально растил на своих руках.

— Итак, — обратился он к Эмилю. — На чём мы остановились?

Перед сёстрами он никогда не скрывал своих планов — знал, что они родителям ничего не сболтнут. Всё-таки брата они опасались куда больше, чем маму с папой. А Унос, повелитель королевства Светлых Снов, и Дрёма, богиня сна, сейчас были в отъезде — по каким-то только им ведомым делам отправились в город Забытых Снов, на северо-востоке королевства.

— Эм… — выдавил Эмиль. — То, что моя сестра неизвестно где.

— Ах да… — кивнул Ансель. — Так вот, найти её будет… мм… непросто. Если она попала в наше королевство — не беда. Но если оказалась в землях Тёмных Сновидений… тогда либо она уже мертва, либо в плену и скоро умрёт.

— Нет! — вырвалось у Эмиля. — Она жива. Если бы… что-то случилось, я бы почувствовал.

— О чём речь? — тут же встряла Анафель, едва не подпрыгивая от любопытства.

— Парень ищет свою сестру, — пояснил Ансель.

Принцесса разочарованно сморщила носик.

— С каких это пор ты берёшься за такие заурядные проблемы сновцов? — приподняла она светлые брови.

— Не сновцов, — поправил принц. — А людей.

Анафель взвилась со стула так резко, что Эмиль вздрогнул, а её сиденье с грохотом улетело в сторону.

— Человек! — радостно выкрикнула она.

И тут принцесса, сияя как новогодняя гирлянда, кинулась к «тому самому человеку». Дёрнула Эмиля за светлые патлы, дёрнула уши, ткнула в глаза, ущипнула за щёки. Ещё чуть-чуть и она его разденет догола.

— Леди, прекратите меня лапать! — возмутился юноша, отбиваясь от настырных рук.

— Афель, ты ведёшь себя как невоспитанная сновидца! — укоризненно заметила Анавель.

— А я когда-то была воспитанной? — невозмутимо уточнила та, усаживаясь обратно и аккуратно ставя стул на место.

— Девушки, прошу вас, молчите! — резко оборвал их Ансель.

— Ваша светлость, — тихо подала голос Тиона, — вы же можете находить потерянное?

— Да, могу, — нехотя признал принц. — Но, как уже сказал, если она не в нашем королевстве — ничем не помогу. Туда мне путь заказан. С тёмными братьями мы... не ладим.

— Укажите хотя бы путь, — взмолился Эмиль. — Я сам её найду.

— Не всё так просто, — покачал золотой шевелюрой Ансель. — Королевство Тёмных Сновидений — это не прогулка по парку ленивых снов.

— Справлюсь, — упрямо ответил человек.

— Конечно, — серьёзно кивнула Анафель. — Первые пять минут. Потом — бац! — она с хрустом врезала кулаком в ладонь. — И ты сдох.

— Ладно, — Эмиль поднялся, чувствуя, что терпение уже на донышке. — Ваша светлость, спасибо за... трапезу.Стул отъехал назад с раздражённым скрипом.

-— И куда же ты? — поинтересовался Ансель, вставая.

— Искать сестру. С вашей или без вашей помощи — найду. Хоть переверну все эти чёртовы королевства!

— Человек… — процедил принц сквозь зубы. — Не забывайся.

— И вы не забывайтесь, сновец, — отрезал Эмиль. — Вы существуете по нашей прихоти...

Ансель резко втянул воздух. В следующее мгновение в его руке блеснул золотой меч с серебряной рукоятью. Лезвие сверкнуло, и Эмиль замер — остриё уже упиралось в его горло.

— Человек, — холодно произнёс принц, и в голосе звенела сталь. — Я могу убить тебя здесь и сейчас. И никто — никогда — об этом не узнает.

Он чуть надавил на лезвие. На шее Эмиля проступила тонкая алая полоска, за ворот скатилось несколько горячих капель. Меч исчез так же внезапно, как появился. Ансель опустился на своё место, будто и не вставал. Эмиль заскрежетал зубами, сжал кулаки. Вздохнул. Против этого принца он был бессилен. Тиона смотрела на него испуганно и виновато — ведь это она привела его сюда.

— Прости, — беззвучно прошептала она.

— Что вам от меня нужно? — хрипло спросил Эмиль.

— Ничего, — тихо отрезал Ансель, отхлебнув красно-сонного вина. — Сегодня — ничего. — Он кивнул слугам. — Проведите гостей в их комнаты.

Две девушки в платьях цвета утреннего тумана возникли рядом, склонив головы. Тиона поднялась, сделала безупречный реверанс.

— Добрых времясновидений, ваша светлость, — и потянула Эмиля следом за слугами.

— От этих людей слишком много хлопот, — раздражённо бросил Ансель, когда дверь за гостями тихо захлопнулась.

— Ну-с, братан, и что же ты задумал? — Анафель буквально светилась от любопытства.

— Сначала — найти девчонку, — нехотя признался он. — Как бы мне это ни претило, но человек прав: наш мир создан людьми. А значит, с их помощью я смогу разрушить королевство Тёмных Сновидений.

Он ухмыльнулся — кривой, хищной улыбкой, соблазнившей не одно доверчивое сердце сновидиц. Анафель коварно улыбнулась в ответ — у неё это всегда выходило безупречно. Анавель же только тяжело вздохнула. Опять эти двое что-то замышляют… Да и коварные улыбки были явно не её сильной стороной. В этот момент в зал, спотыкаясь на каждом шаге, влетел посыльный Нюанс — по прозвищу Нюхач. Средних лет сновец, худой как высушенная щепка, с всклокоченными бесцветными волосами и носом, который, казалось, жил собственной жизнью. Этот длинноносый пройдоха знал всё: сплетни, тайны и даже то, что ещё только собиралось произойти.

— Ваша светлость, важные вести! — почти выкрикнул он, едва отдышавшись.

— Говори, и побыстрее, — отрезал принц.

— Принц Дион Багрейший… наказан, — произнёс Нюанс с тяжёлой паузой.

Анафель вскинула брови и радостно ахнула.

— Неужто сам Багрейший?!

В её личном списке ненавистных сновцов Дион занимал четвёртое место. Первым был Дисон, вторым — король Тёмных Сновидений, третьим — Дамион.

— Да, ваша лучистость! — кивнул Нюанс.

— И что же он натворил? — оживилась Афель.

— Пытался отравить отца, — сообщил Нюанс.

— Ну, это не новость, — разочарованно вздохнула принцесса.

— И ещё… — посыльный понизил голос, — уничтожил корону. Ту самую, чёрную, с чёрными камнями.

Ансель перестал жевать и внимательно посмотрел на него.

— Из-за этого, — продолжил Нюанс, — правитель приказал… — он замялся.

— Что за наказание? Говори! — не стерпел принц.

Нюанс опять сделал, как он думал, эффектную паузу.

— Принцу Дамиону Темнейшему и принцу Дисону Злейшему… бросить принца Диона Багрейшего в Ущелье Тайных Кошмаров. На вечное умирание.

— Ах! — возбуждённо выдохнула Анафель. — Неужели наш красноволосый сдох? Луч вам в глаз, луч вам в глаз! — и радостно захлопала в ладоши.

— Неплохая новость, — одобрил Ансель. — Что ещё? — он сразу заметил, что Нюанс едва держит язык за зубами.

— Так вот, — затараторил тот, — принц Багрейший стоял у обрыва, готовился прыгнуть. И вдруг… Мне один знакомый купец мелких полуснов рассказал, а ему житель нейтральных земель, а тому один из стражей, присутствующих при казни его багрейшества. Где я остановился? Ах да, бессонница меня побери! И вдруг, выскакивает, откуда ни возьмись, златовласая полуголая девица. Чуть всех на поляне не перебила, схватила принца — и только пятки засверкали.

Нюанс заговорщицки понизил голос:— Поговаривают, что это возлюбленная принца. И, вы не поверите… — он сделал паузу, взял со стола бокал с вином, осушил его одним глотком и, вытерев губы тыльной стороной ладони, выпалил: — Сама Ириса!

В зале повисла тишина, в которой даже камин потрескивал осторожнее. Ансель медленно перевёл взгляд на Нюанса, оценивая, не дать ли тому выговор прямо сейчас за дерзость или сначала выбить подробности. Анафель чуть привстала, глаза загорелись хищным любопытством. Анавель, наоборот, побледнела, словно в зале внезапно стало холодно.

— Не может быть! — ахнула Анавель, прижав ладони к губам.

— Да-да, — радостно закивал Нюхач, как ребёнок, принесший сенсацию. — Но их всё равно поймали и заставили сигануть в ущелье. Поговаривают... — он воровато огляделся, склонился вперёд и почти шёпотом добавил: — Что они даже за руки держались.

Ирисами в Мистериуме называли редчайших крылатых дев, вестников космических богов и далёких звёзд. Их можно было увидеть раз в жизни — и то чаще в легендах, чем наяву. Никто не знал, где они живут, но все знали: поймать ирису — всё равно что поймать саму судьбу.

— Кхм, — хмыкнул Ансель.

Он то всё понял. И даже слишком хорошо. Никакая это не Ириса. Златовласая, никому не известная девица… Это мог быть только один сновец, нет, человек — сестра того самого Эмиля. И если её выбросили в ущелье вместе с принцем багрейшим… значит, она мертва. Хотя «вечное умирание» куда хуже самой смерти. Что ж, тем лучше. Эмилю не придётся никуда рваться, а план по уничтожению королевства Тёмных Сновидений можно ускорить. Тогда останутся только светлые сны. Всё-таки не зря он — Ансель светлейший, один из самых светлых умов Мистериума!

Тем временем Анафель, не замечая ледяного блеска в глазах брата, навалилась на Нюхача с расспросами о подробностях «кровавой резни».

— Кровь, кровь была? — нетерпеливо допытывалась она. — Принц багрейший хоть кого-то покромсал? Или он даже кровь не пустил?

Э... – впал в ступор Нюанс. – Да там и драки-то, кажется, не было.

— Как не было? – не поверила Афель. – Это же Дион, луч ему в глаз!

— Он без боя сдался, когда его во второй раз поймали, – пояснил Нюхач.

— А та девушка, – встряла Анавель. – Она была красива?

— Она же Ириса! – возмущённо воскликнул посыльный. – А Ирисы очень красивы.

— Опиши её, ну пожалуйста!

— Да что ты пристала! Опиши, опиши... Драку давай, драку! – потребовала Анафель.

— Драки не было, маленькая принцесса, – покачал головой Нюхач и мечтательно закрыл глаза. – Говорят, она самая красивая из всех Ирис! Длинные пышные золотистые волосы, золотисто-белая кожа, нежная как...

— Стоять, — перебила его мечтательные описания Анафель. — Когда это ты успел её кожу изучить?

— Так говорят, — невозмутимо ответил Нюхач. — Не хотите — не буду рассказывать.

— Нет-нет! Продолжай, пожалуйста, — попросила Анавель.

— Так вот, — продолжил посыльный. — Такая стройная и изящная, что величественные королевы позавидовали бы её грации!

— Ах! — вырвалось у Анавель. Она уже завидовала этой девице, сумевшей охмурить одного из братьев тёмных.

— А глаза... мм... — тем временем разглагольствовал Нюанс. — Словно само шоколадное древо жизни... А принц Дион! Эх...

— Что принц Дион? — встрепенулась Анафель. — Перебил всех и вся?

— Нет, — замотал головой посыльный. — Он так нежно поглядывал на свою возлюбленную! Это надо было видеть! Их заставили прыгать... Но принц, принц, которого все считали бессердечным, перед смертью прокричал на всю долину, что его любовь вечна, ибо её невозможно убить!

— Ах! — Анавель вдруг разревелась. — Зачем они так поступили с ними? — проговорила она сквозь слёзы.

— Ой, да ладно, — фыркнула Анафель. — Враньё всё это.

— Враньё?! — Нюхач был оскорблён до глубины души. — Да я голову на отсечение отдам за правдивость моих правдивых слов! Не будь тогда мне Нюхачом!

Анселю надоели эти девчачьи байки. Он поднялся, коротко попрощался с сёстрами — те всё ещё пытали Нюхача, хотя, кажется, тому это было только в радость. Шагая по коридорам, он погрузился в мысли. Лучшее место для вынашивания коварных замыслов и плетения тончайших интриг (хотя, честно говоря, можно было бы нанять настоящего паука-интригана — и тот сплёл бы всю работу в два счёта) был, несомненно, его кабинет при спальне. Обставленный всеми оттенками золота и серебра, он был мечтой любого кабинетчика.

Время было на его стороне. Он обдумает каждую деталь, отшлифует план до зеркального блеска — и начнёт воплощать. Пусть все узнают, на что способен кронпринц Ансель светлейший Тотоес.