Глава 4. Танец со змеёй

Эмиль

Перед тёмной, обветшалой дверью Эмиль простоял четыре минуты. Ровно столько ему нужно было, чтобы собраться с мыслями.

И дождался.

Дверь таинственно скрипнула, фыркнула, а напоследок ещё и крякнула — и, издав невероятную какофонию звуков, медленно отворилась.

На пороге стояла женщина. Лет тридцати пяти — может, чуть старше. Правильные черты лица: прямой нос, спокойные губы, кофейные глаза. Морщин почти не было — лишь тонкие лучики у глаз. Тёмные волосы с проседью были высоко собраны гребнем. Простая клетчатая юбка, белая рубашка — ничто не выдавало в ней ни волшебницы, ни ведьмы, ни хозяйки загадочного места.

— Привет, Эмиль. Заходи, — сказала она, отступая вглубь дома.

— Эм... — только и вымолвил он и шагнул внутрь.

Внутри дом был непонятен. С одной стороны — обветшалый: дунешь, и развалится, как карточный домик. С другой — вроде бы прочный, нормальный. А с третьей — какой-то дом футуристический. И невозможно было понять, какой он на самом деле.Эмиль решил вообще об этом не думать. Всё равно не поймёт — только голову зря сломает.

— Я – Настоящее, — представилась женщина, ведя Эмиля по лабиринту коридоров. Дом снаружи казался крошечным, а внутри — словно целый дворец. — Друзья зовут меня Настей, — она повернула голову и улыбнулась. Зубы у неё были белые, ровные.Настя привела Эмиля в просторную гостиную. В креслах-качалках сидели и вязали двое. Одна – древняя старуха, таких Эмиль раньше не видел. И, вероятно, больше не увидит. Лицо всё в морщинах, волосы жемчужного цвета собраны в пучок. Смотрелась она маленькой, почти прозрачной, будто уже одной ногой по ту сторону жизни.

Другая была совсем юной – лет тринадцать, не больше. Чересчур красивая: длинные, почти белые волосы до пят, белое ситцевое платьице и небесно-голубые глаза, в которых жила наивная, неумирающая вера в лучшее.

— Это Прошлое, — сказала Настя, кивнув на старуху. — Мы зовём её Проши. А это — Будущее. Просто — Буди.

Обе женщины повернулись. Буди резко вскочила и одарила его самой прекрасной улыбкой, какую только способен увидеть человек.

— Я надеялась, что ты придёшь, — сказала она и легко подошла к Эмилю, взяв его руку. Её ладонь была тёплой и мягкой, как будто ещё не до конца сформированной.

— Ну хватит, Буди, не смущай гостя, — Настя оттащила сестру за плечи, и все трое уселись в кресла, уставившись на Эмиля.

Он почувствовал себя школьником на разборе сочинения.

— Я хотел спросить… — Эмиль замялся, но старуха опередила.

— Где твоя сестра, — констатировала Прошлое, хрипло, будто скребком по стеклу.

— Да, — кивнул он. — Вы знаете, где она?

— Наверное, узнаем, — неуверенно произнесла Будущее, щурясь.

— Наверное, знали, — отозвалась Прошлое, не глядя.

— Наверное, знаем, — добавила Настоящее.

— Так всё-таки: да или нет? — раздражённо переспросил Эмиль.

— Да, — ответили они в унисон.

— Я знала, где она была, — уточнила Прошлое.

— Я знаю, где она есть, — подхватила Настоящее.

— А я знаю, где она будет, — заключила Будущее.

— А нельзя по конкретней? — Эмиль с трудом сдерживал раздражение.

Ему нужна была правда, а не театральная загадка в трёх лицах. А эти разговоры со временами глаголов порядком утомляли.

— Ты можешь задать вопрос только одной из нас, — заявила Будущее. — Подумай хорошенько.

Эмиль задумался. Прошлое? Она знает, где Севиль была — толку с этого. Будущее? Её "знание" — это гадание на кофейной гуще. Вдруг речь о событиях через десять лет? Нет. Только Настоящее.

— Настоящее, где моя сестра?

— Хм... — протянула она, опустив взгляд. — Она в этом мире. Но в месте, куда человеку лучше не соваться. Там, где темнота правит безраздельно.

— И?.. — Эмиль подался вперёд. — Где это конкретно?

— А дальше — ничего, — равнодушно пожала плечами Настоящее.

— Как это — ничего? — вскипел Эмиль. Он-то надеялся хотя бы на намёк, пусть и подозревал, что эти сестрицы ничего толком ему не скажу. — Как называется это тёмное царство?

— Я не могу сказать, — спокойно отозвалась она.

Эмиль стиснул зубы. Он разозлился не на шутку.

— Зачем тогда вообще знать прошлое, настоящее и будущее, если вы не хотите помогать?! — взорвался Эмиль. — Лучше бы сразу сказали, что вам наплевать, а не морочили голову своими «нельзя»!

— Нам ничто не запрещает говорить правду, — спокойно отозвалась Прошлое.

— Нам действительно наплевать, — с равнодушием добавила Настоящее.

— Да пошли вы... — процедил Эмиль и, резко развернувшись, направился к выходу. Он прекрасно запомнил дорогу. Распахнул тяжёлую дверь, впуская серый свет коридора.На пороге его догнала Будущее.

— Куда ты? — спросила она.

— Неважно, — бросил парень, даже не взглянув на неё.

Там его настигла Будущее.— Иди в «Дежа Вю». Там тебя ждёт сюрприз, — сказала Буди.

Эмиль не ответил. Только захлопнул за собой дверь.

Он бродил по улочкам, не зная, куда направиться. Где находится это царство, в которое «не соваться человеку»? Никто ведь не оставил карту. Он прошёл через Площадь Невысказанных Слов — ту самую, где в фонтан бросают не монетки, а то, что осталось невысказанным. Прошёл мимо Здания Сновидческой Культуры и Ассамблеи Снов — высоких, крылатых построек, вечно окутанных шёпотом.

Теперь он стоял и наблюдал за течением Заоблачной реки. Название было буквальным — над поверхностью клубились пушистые облака, как молочные тени снов. Река делила город Лучей на Север и Юг. Эмиль находился на Южной стороне.

— И что дальше? — вслух спросил он сам у себя.

В сумке зашевелилась книга. Эмиль вытащил её.— Что-что… Иди в Дежа Вю, — прокряхтела она.

— Но… что это? — растерянно спросил он.

Нет, само слово он знал. А вот как туда попасть — понятия не имел.

— Это заведение, — пояснила книга. — Иди вдоль реки, налево. Пройдёшь Площадь Непролитых Слёз, потом — улицу-Загадку. А дальше я подскажу.

Эмиль вздохнул и убрал книгу обратно в сумку. Через пару метров он вышел на площадь Непролитых Слёз. Здесь действительно не смели плакать — хотя желающих было предостаточно. Всё в этом месте словно умело провоцировало на слёзы: серый, унылый фонтан, приглушённая, тоскливая музыка, доносившаяся откуда-то из глубины, и специальные скамейки, спрятанные в тени густых деревьев. Площадь будто молила: ну заплачь. Но никто не плакал. Точнее, хотели, но почему-то не могли.Эмиль быстро пересёк это странное место и оказался у улицы-загадки. Вот тут началось настоящее испытание. Он потратил на неё сорок минут — и это ещё повезло. Например, чтобы пройти дальше, нужно было открыть дверь из железных прутьев. А чтобы её открыть, надо было отгадать загадку, которая проявлялась прямо на поверхности двери.

«Не живое, а на всех языках говорит», — гласила первая загадка. Эмиль выдохнул. Это было просто.

— Эхо, — произнёс он вслух. Дверь щёлкнула, пропуская дальше.

Он свернул за угол — и снова оказался там же: участок с белыми домами и жёлтыми дверями. Прошёл его трижды, как назло. Разгадал две загадки, одна другой страннее.

Одна из них гласила: «Что за чувство, когда в животе все бабочки дохнут?»

Ну откуда, скажите, Эмилю знать, что это — разочарование? Он бы скорее решил, что это отравление. Тем не менее, каким-то чудом он справился. Возможно, угадал. Возможно, книга как-то подсказала. А может быть, улица-загадка сама уставала и время от времени подыгрывала путникам — чтобы не сойти с ума окончательно.

Одна дверь задала ему вопрос: кто обитает во тьме, питается страхами и способен только пугать? К счастью, Эмиль читал про мифических тварей и знал, что это Бука. Ответ дался быстро. Всё-таки читать — это чертовски полезная привычка. А ещё — смотреть телевизор. Главное, в нужное время и на нужных каналах.

Среди аккуратных рядов мусорных баков жёлтого оттенка он заметил висящую на гвозде шляпу. Тёмно-серая, с чёрной ленточкой, почти новая — только в одном месте ленточка чуть потрепалась. Да и то, если не приглядываться, было незаметно. Он огляделся: улица пуста, лишь один сновец мелькал — тот как раз заходил в свой дом. Эмиль аккуратно снял шляпу.

Как вообще можно выбрасывать шляпу? Это была для него загадка пострашнее всех дверных. В его коллекции и похуже экземпляры есть: и шапки, и кепки, даже те, что он носил в три года. Шляпа — это гордость. Шляпа — это святое.  Он надел находку и глянул на себя в окно белого дома. Да, так уже лучше. Выбросить такую шляпу — варварство.Ровно через сорок минут и тридцать три секунды Эмиль наконец выбрался из улицы-загадки.

— Дальше куда? — поинтересовался Эмиль у книги.

— Посмотри вправо, — посоветовала она из сумки.

Юноша послушно повернул голову. В нескольких метрах от него высилось здание молочного цвета с витиеватыми витражами и красивой узорчатой дверью. Над входом мерцала неоновая вывеска: «Дежа Вю» — буквы, как закрученные мысли перед сном. Здание казалось смутно знакомым. Слишком знакомым.

Эмиль перевёл дух и, притаившись, влился в толпу нарядных сновцов, прошмыгнув мимо билетёра. Внутри оказался длинный коридор, украшенный плакатами с лицами, которые вроде бы и не знал — но ощущение, что когда-то их видел, не отпускало. Мужчина во фраке и в маске с искрой насмешки. Женщина с лисьими ушами и хвостом, её волосы сияли, будто впитали в себя луну. Низенький старик с огромной шляпой, не менее огромными сапогами и шестом в руке. И девушка в чёрной маске, вокруг шеи которой извивалась змея.

Он оказался в просторном зале, напоминающем театр: полукруглые ряды кресел поднимались вверх, словно ступени. Впереди — сцена с алыми занавесями, приглушённый свет, лёгкое ожидание в воздухе. Зрители расселись, кто с вином, кто с веером. Эмиль натянул шляпу пониже, скрыл глаза под полями и устроился в пятом ряду, стараясь не выделяться. Хотя, если быть честным, никто на него и не смотрел — все будто были погружены в свои сны. Примерно через десять минут свет в зале погас. Прожектор полоснул по сцене, выхватывая фигуру мужчины с микрофоном. У того были пышные бакенбарды, приятная, но немного театральная внешность и светло-серые глаза, нервно бегавшие по залу. На нём был цилиндр, чёрный костюм, поверх которого — светло-красный камзол. Глаза густо подведены чёрным.

— Дамы и господа! — пророкотал голос мужчины, эхом разнесясь по залу. — Сновцы! Я рад приветствовать вас на утреннем шоу Дежа Вю!

Он сделал эффектную паузу, прожектор чуть дрогнул.

— Сегодня вас ждёт много интересного… Вы заглянете в прошлое, опуститесь на самое дно Радужного океана и утонете — с комфортом, разумеется, — в омуте Ярких Забвений. Увидите чарующие танцы лис и змей... и многое, многое другое!

Он раскинул руки, будто хотел обнять весь зал.— Ну что ж! Да прибудет с нами Все-Мистик!

(в зале кто-то театрально ахнул)

— Я не стану утомлять вас своими нудными речами... — он криво усмехнулся, и в зале раздались смешки. — Желаю вам… великолепных Дежа Вю!

У ног мужчины появилась белесая дымка. Она медленно расползлась по сцене, накрыла ведущего с головой и... вместе с ним исчезла. Прожектор погас.

И началось.

Следующие сорок пять минут Эмиль провёл в изумительном, головокружительном мире Дежа Вю. Он действительно познал прошлое — прошлое этого странного мира, но, кажется, тут же его забыл. Побыл на дне Радужного океана — и не думай, он был не синим, а именно радужным. Там плавали ослепительно яркие рыбки, гигантский кальмар со взглядом лектора, розовый кит в цилиндре и улыбающаяся двухвостая акула, которая подмигнула Эмилю.А потом был омут ярких забвений. Его описывать словами — всё равно что пытаться объяснить вкус света. Бессмысленная затея.Когда вспышка эмоций улеглась, и Эмиль снова почувствовал вес тела в кресле, в зале погас прожектор. Зал на секунду затих. Потом — вспыхнул свет, и на сцене стоял тот самый мужчина с бакенбардами, как и перед началом всех выступлений.

— Леди и джентльмены! — провозгласил он. — Встречайте неповторимую, невозможную, прекрасную… Змеетину!

Зал взорвался аплодисментами. Мужчина на сцене чуть поклонился, растворился в клубах белёсого дыма, и свет погас. Полная тишина.

Когда свет снова вспыхнул, сцену окутал густой туман, мерцающий зелёным. В самом его центре, словно выросшая из самого дыма, стояла девушка — спиной к залу. Она была юной, не старше четырнадцати-пятнадцати лет. На ней — короткое, свободное платье, переливающееся всеми оттенками изумруда. Короткие тёмные волосы уложены аккуратными завитками, а на голове – ободок, похожий на живую ветвь, украшенный перьями. На её ногах и правой руке — тонкие ленты, словно продолжение её же движений.Музыка зазвучала негромко, мягко, как дыхание леса. Девушка медленно подняла руки, ленточки заколыхались в воздухе, как водоросли в глубине озера. Она качнула головой — и плавно повернулась к зрителям.

Когда Эмиль узрел лицо танцовщицы — юное, почти детское, с курносым носом, мягкими губами и глазами такого глубокого небесного цвета, что в них можно было утонуть, — его сердце замерло. Он не ожидал… не верил, что увидит эти глаза снова.Прошло два года. И вот она перед ним — ещё прекраснее, чем в его памяти.

Тиона. Его друг детства. Его первая любовь.

Теперь всё стало ясно. Почему её не могли найти. Почему никто ничего не знал.

Она — здесь. В Мистериуме.

Её лицо было покрыто узорами цвета морской волны. Девушка танцевала странный, почти гипнотический танец — её движения были точны, гибки, будто вымерены чужим ритмом. На левом запястье — татуировка в виде змеи, цвета утреннего неба, такая же блестящая и переливчатая, как её изумрудное платье. Она выставила руку вперёд — и тату зашевелилось. Змея будто начала выползать из-под кожи, извиваясь, проявляясь на свет. Её гладкое тело вспыхивало глянцем, а красный раздвоенный язык рассекал воздух.

С ней — Тиона творила невозможное. Их движения сливались в один ритм, одна волна. Танец перестал быть просто танцем. Это было заклинание.

Через несколько минут всё кончилось. Магия растаяла. Змея исчезла, растворившись в воздухе. Или снова стала тату?Теперь Эмиль понял, что имела в виду Будущее, говоря о сюрпризе в Дежа Вю. Остаток представления он провёл как на иголках, не отрывая взгляда от сцены, но и почти не видя происходящего. Он ждал. Ждал, когда всё закончится — чтобы найти Тиону. Он ещё не знал, как именно собирается это сделать, но знал — не уйдёт, пока не увидит её снова.Следующей выступала танцовщица с мерцающими волосами, лисьими ушами и пушистым хвостом. Её танец был первобытным, дикарским, полным шорохов леса, следов в траве, древнего дыхания предков. Казалось, она говорила танцем — о ночной охоте, крови и земле.

Когда представление закончилось, зрители начали медленно расходиться. Эмиль поднялся вместе со всеми, прошёл в коридор — но вместо выхода свернул в боковой проход, куда до этого уходили артисты. Он притаился в тени, дождавшись, пока коридор опустеет. Сердце колотилось как сумасшедшее. Когда стало тихо, он выскользнул из укрытия и пошёл вперёд. Он бродил по коридору, вглядываясь в символы на дверях. Мимо прошла артистка — женщина с лисьими ушами и пушистым хвостом. Она скользнула по нему взглядом, тепло улыбнулась и скрылась за углом.

Эмиль нахмурился. Наморщил лоб. Похоже, в одежде сновцов его действительно принимали за своего. И, слава всем богам Сна, что так. Было бы крайне неприятно, если бы каждый встречный начинал орать ему вдогонку: «Человек!»По обе стороны тянулись двери с символами: волк, круговорот, лиса… и вот — змея. Голубая, почти светящаяся, словно вытканная из неба. Он понял: это она.

Пальцы легли на ручку. Сердце стукнуло особенно гулко. Глубокий вдох. Щелчок. Дверь не была заперта.Он медленно вошёл в гримёрную.

Тиона сидела спиной к двери, перед зеркалом, вытирая лицо влажной салфеткой. Голубая змея спокойно покоилась на её запястье, вновь слившись с кожей в виде татуировки. Эмиль осторожно прикрыл за собой дверь.

— Простите, сейчас не время для визитов, — произнесла она мелодичным, чуть усталым голосом и повернулась.

На секунду оба замерли. Её глаза расширились от удивления.

— Эмиль?! — голос дрогнул. На коже змея зашевелилась.

— Тиона… — выдохнул он и сделал шаг вперёд.

Она вскочила с места, кружева платья вспорхнули в воздухе, словно лёгкий туман. Со всех ног бросилась к нему. Эмиль распахнул объятия и прижал её к себе — крепко, как только мог. Она пахла немного цветами, немного грёзами, немного его детством. Она пахла домом. Той самой точкой отсчёта, где всё было ещё не испорчено временем.

Она стала юной, красивой девушкой… но он узнал бы её всегда. И теперь не отпустит.

Как же ему не хватало этого прикосновения. Не хватало её.

Не просто воспоминания о ней. А живой, упрямой, смешливой, настоящей Тионы. Всех их разговоров под звёздами, её странных вопросов, её глупых страхов, её смеха и даже слёз. Всего этого — чего он лишился два года назад, а сердце так и не научилось отпускать.Он почувствовал, как что-то внутри него медленно, но неизбежно становится на место. Как будто мир, на мгновение, стал чуть менее сломанным.

“Только бы не отпустить снова”, — подумал он, зарывшись лицом в её плечо.Осталось только найти Севиль. И тогда всё, что казалось навсегда потерянным, снова станет возможным.

— Почему ты здесь? Как?.. — Тиона отстранилась, но держала его за руки, будто боялась, что он исчезнет, если отпустит.

— Севиль, — едва выдохнул Эмиль. — Я ищу её.

— Ох... — только и сказала она.

Он сжал её ладони, посмотрел в глаза — в них прятались два года молчания, вопросов, тревог.

— Значит, ты была здесь всё это время? — в голосе его дрогнула горечь. — А я… искал. Искал тебя, как идиот. Переворачивал мир, думал, что ты исчезла… навсегда.

— Да, — грустно кивнула Тиона, и её голос стал чуть тише. — Уже два года... Два года в этом мире. Здесь обычному человеку не выжить. А я ведь попала случайно… Вместо кого-то другого. Даже не знала, что перехожу границу. Но она захлопнулась за мной, как пасть.

Она на миг замолчала, будто примерялась к воспоминаниям, как к слишком тесному платью.

— И тогда я поняла: если не стану сновцом — исчезну. Пришлось учиться. Танцевать. Притворяться. Делать вид, что мне здесь место.

— Она подняла руку, на которой змея-узор тихо шевелилась. — Вот, знак нового имени. Но внутри я всё это время… просто ждала, что ты появишься. Или кто-то. Хоть кто-то настоящий.

Она взмахнула левой рукой. Голубая змея, свернувшаяся в кольцо на её запястье, змеёй-тенью переливалась на коже, словно слышала разговор и дышала вместе с ней.

— Ты сказала — вместо другого?.. — нахмурился Эмиль. — Что это значит?

Тиона отвела взгляд, губы её дрогнули.— Дверь, через которую я попала сюда… Она была открыта... не для меня. Я потом узнала. Кто-то… кто-то должен был войти, но не я. А я просто оказалась рядом. И… вошла.

— Случайность? — с горечью уточнил Эмиль.

— Может быть. Или ошибка. Или судьба. — Она пожала плечами. — В Мистериуме вообще многое случается не по плану.

— И ты осталась? Всё это время — одна?

Она кивнула. На миг на её лице промелькнуло что-то совсем чужое — усталость, та, что не уходит даже во сне.

— Я была уверена, что никто меня не найдёт. А потом решила, что, может, так даже лучше. Пыталась забыть. Сыграть новую роль. Танцы, сцена, змеи… но… — она посмотрела на него. — Ты пришёл. Значит, я всё-таки осталась Тионой.

Эмиль помолчал с минуту, переваривая услышанное. Слова Тионы звенели в голове, как колокольчики — лёгкие, но тревожные. Для кого же тогда была открыта та дверь? Для них? Зачем? Они ведь... просто люди. Или нет?

— Я… — он выдохнул, — Я и представить не мог, что когда-нибудь снова тебя увижу.

Тиона мягко улыбнулась и, подняв руку, кончиками пальцев коснулась его щеки.

— Я тоже, — шепнула она. — А как ты сюда попал?

— Та же дверь, — кивнул Эмиль. — Всё случилось быстро. Я пошёл за Севиль, искал где только мог. Попал в дом сестёр...  — Он бегло пересказал путь, который уже казался галлюцинацией сам по себе. — Она где-то здесь, я уверен. Только вот где… «там, где царствует темнота» — это всё, что мне сказали.

Тина нахмурилась, задумчиво прикусила губу:— Хм… я тоже не знаю. От сестёр никогда не добьёшься правды. Но знаешь что? Я помогу тебе её найти.

— Правда? — его голос вдруг потеплел, в нём появился огонёк надежды.

— Конечно, — уверенно сказала она. — Мы найдём её. Вместе. Но сейчас тебе нужно уйти. Иди к выходу, дождись меня у улицы-загадки.

Эмиль закатил глаза и пробурчал себе под нос:— Опять эта чёртова улица.

Тиона звонко рассмеялась.— Здесь всё вверх дном, — весело заметила она.

Он стоял перед знакомой железной калиткой, которая, похоже, страдала от приступа загадочной болтливости. Раз за разом она спрашивала:— Что может одновременно стоять и ходить, висеть и лежать?..

Эмиль раздражённо вздохнул и бросил на неё тяжёлый взгляд:— Часы, — процедил он сквозь зубы.

— Что может... — начала калитка нараспев, будто впервые.

Заклинило, что ли, — мрачно подумал он.

И тут, из-за поворота, появилась Тиона. Теперь она была в простом голубом платье, поверх которого накинула строгий, чуть великоватый пиджак.

— И куда теперь? — спросил Эмиль.

— Во Дворец Облаков, — торжественно объявила Тиона. — Обратимся за помощью к его светлейшеству. Думаю, это наш лучший шанс.

— Эм… к кому именно? — не понял он.

— К принцу королевства Светлых Снов, — терпеливо пояснила она. Змея на её запястье дёрнулась, будто и ей не терпелось. — Ансель Светлейший. Он может помочь.

— Ого, — присвистнул Эмиль. — Ты, значит, дружишь с самим принцем?

— Нет, — покачала головой Тиона. — Видела его всего пару раз, и то издалека, на праздниках.

— Он правда такой благородный? — с любопытством спросил парень.

— Нет, — повторила Тиона. — Он упрям как осёл и взбалмошный богатенький сыночек. Но, увы, кроме него нам никто не поможет. Точнее, не сможет — да и не захочет. Как те самые сёстры. Зато у него есть одна особенность: он умеет находить потерянное.

— Ну что ж, — вздохнул Эмиль. — Значит, мне предстоит умолять капризного принца. Прекрасненько.

Они обошли улицу-загадку стороной, пересекли площадь Невысказанных Слов и зашагали вдоль Заоблачной реки. Вскоре добрались до Сахарного моста. Да-да, моста из самого настоящего сахара — белоснежного, сладкого, крошливого. Под ногами у них похрустывали сахарные крошки, и Эмиль едва удержался, чтобы не попробовать перила на вкус. После того как они перешли на другой берег, шли ещё около получаса. И тут перед глазами Эмиля предстал он — белоснежный, разноцветно-воздушный дворец Облаков. Он парил над поверхностью реки на гигантском облаке, как будто сам воздух решил стать фундаментом.Чтобы попасть внутрь, нужно было преодолеть ограду, пересечь владения дворца — сады и поля для неспешных прогулок королевских особ — и, наконец, добраться до реки. Но как прыгнуть на парящий замок? Без моста — никак. Его нужно было опустить с самой крепости.

Дворец был настолько прекрасен, что у Эмиля захватило дух. Ни одно здание из всех, что он видел, не могло сравниться с этим. Сотни башенок, украшенных стеклянными и цветными куполами, витражи из хрусталя, стены из облаков... Не просто дворец, а шедевр величайшего искусства. Сон, ставший зримым.

— Ну и как нам пройти внутрь? У дверей стража, — заметил Эмиль.

— А мы туда и не пойдём, — с хитрой улыбкой ответила Тиона. — Пока я переодевалась, разговорилась с одной подружкой. Она — ярая поклонница принца, до безумия. Так вот, она точно знает, когда он выходит из дворца. Его светлейшество каждый день после обеда гуляет в саду. Значит, нам нужно не через парадный вход, а по-другому. Переплыть реку… хотя нет, на дне решётка. Придётся перелезть через стену и подождать принца в саду.Она взглянула на часы на правом запястье.

— Он выйдет через двадцать минут. Надо торопиться.

Они обошли дворцовую ограду с западной стороны — так, чтобы не вызвать подозрений. Там, как и надеялись, оказался менее охраняемый участок. Дождавшись, когда стражник скроется за углом, ребята подбежали к стене.

— А вдруг там сигнализация? Или ещё что? — насторожился Эмиль, глядя на высокую белую стену.

В этом месте можно было попытаться взобраться: по камню тянулись крепкие лозы кустарника.

— Минуточку, — отозвалась Тиона. Из её запястья тихо соскользнула голубая змея. — Хассы, — шепнула девушка.Змейка кивнула крошечной головой — в её жёлтых глазах блеснуло понимание. Скользнув по лозам, она стремительно исчезла за вершиной стены. Тиона замерла. Приложила ладонь к холодной поверхности, закрыла глаза. Прошла минута. Эмилю она показалась вечностью. Он уже приготовился к худшему — будто из-за угла вот-вот выйдет стража.Но девушка распахнула глаза.

— Идём, — сказала спокойно, взяв его за руку.

— Но... — Эмиль хотел возразить. Как? Как они пройдут через стену?

Но девушка шагнула прямо в стену — и не ударилась головой, а будто нырнула сквозь водную гладь. Эмиль поспешил за ней и постарался не зажмуриться, когда кожа ощутила прохладу камня. На деле внутри не было ничего интересного — только серая, вязкая, безликая масса. Вот если бы так можно было пройти сквозь человека... — мелькнула у него дурацкая мысль.Секунда — и вот они уже стояли среди пышных, ядовито-ярких цветов серо-буро-малиновых оттенков, меж ветвистых деревьев и кустов, расползшихся, как в каком-то фантастическом фильме. Змейка была тут как тут — подняла мордочку, замигала жёлтыми глазками. Тиона нагнулась, протянула запястье и змея юркнула обратно на своё законное место, свернувшись кольцом на коже.

— Что дальше? — спросил Эмиль, озираясь.

Тиона повела взглядом по саду, прищурилась.— Туда, — уверенно кивнула она и зашагала в сторону хрустально-воздушной беседки, оплетённой голубыми стеблями с нежно-розовыми цветками.

«Не беседка, а мечта девчонок», — фыркнул про себя Эмиль.Она стояла всего в нескольких метрах от них, ближе к берегу Заоблачной реки. Но путь к ней был не таким уж лёгким: им пришлось буквально прорваться сквозь заросли кустарников и деревьев. Деревья тут были высокие, раскидистые, с корой светло-коричневого или же бежевого оттенка. На ветвях шумели пышные лазурные листья, а цветы этих деревьев пестрели всеми возможными оттенками радуги… и даже теми, которых Эмиль прежде не видывал. Они юркнули в беседку. Белая мраморная скамейка была украшена дымчатыми узорами, расплывающимися, как туман, а сверху — бархатное покрытие, мягкое и на удивление уютное. На круглом столике из того же мрамора стояла изящная хрустальная ваза. В ней — цветы с прозрачными лепестками, внутри которых просвечивали тонкие розовые прожилки.

Прождать ребятам в беседке пришлось недолго.Всматриваясь в тропинку перед входом, Эмиль заметил силуэт, появившийся из-за угла. Высокий, стройный, мужской. Волосы — сгусток вихрастого золота, ниспадающий до плеч. Длинная, тонкая шея, и на её правом основании, выглядывая из-под воротника белоснежной рубашки, — тату в виде двух золотых крыльев. Казалось, невидимая птица взмахнула ими — и застыла навсегда. Лицо — овальное, с утончёнными чертами и пухлыми губами. Но больше всего поражали глаза. Один — цвета расплавленного серебра, другой — чистого золота. Таких Эмиль ещё не встречал. Да и вряд ли забудет.

На вид сновцу можно было дать лет двадцать три–двадцать пять. Но несмотря на изящество и внешнюю утончённость, назвать его неженкой язык не поворачивался. От него исходила сила — нет, не та, что давит, а та, что проскальзывает в каждом движении. Грациозная, как у ленивого леопарда, но несомненно — хищная.

Это был он. Кронпринц Ансель Светлейший. Наследник престола Королевства Светлых Снов.

Принц неторопливо бродил среди диковинных деревьев, рассеянно пинал носком белоснежных кроссовок (да-да, именно кроссовок) редкие камешки, что попадались на пути. На нём была белая, плотно облегающая тело рубашка, заправленная в светло-серые джинсы. Поверх — камзол без рукавов, сверкавший всеми оттенками золота. Кажется, в этом мире действительно все были слегка одержимы цветами.

Он поравнялся с беседкой, бросил на неё задумчивый взгляд, будто решал — заходить или нет, вздохнул и откинул с глаз золотистые пряди. Повернулся спиной к тем, кто затаился внутри, посмотрел на стоящее перед ним дерево с бело-голубыми цветами…Его голос и впрямь звучал чисто, безупречно — будто растягивался, как тающее мороженое в летний полдень.

В Мистериуме все говорили на одном — мистерианском — языке. Каждый, кто хоть раз попадал в этот мир, начинал говорить на нём сам, не осознавая как. Этот язык напоминал одновременно и тёплое одеяло, и воздушные облака — особенно, если говорил кто-то из Светлых Снов. У Тёмных Сновидений язык звучал иначе: в нём было больше шелеста ночного ветра и прохладной, почти звенящей темноты.

Тиона сглотнула и бросила на Эмиля устрашающий взгляд, из разряда «давай, не нарывайся». Тот тяжело вздохнул и, как ни хотелось ему остаться в укрытии, вышел из беседки следом за ней. Они предстали перед принцем — настороженные, смущённые, смахивающие скорее на сбившихся с пути детей, чем на нарушителей границы. Они не знали, что их ждёт… и как отреагирует тот, кому по статусу полагалось владеть и днями, и снами.

Принц смерил неожиданных гостей скучающим, чуть надменным взглядом. Он почувствовал их появление ещё до того, как ступил в сад — когда только подошёл к воротам. Точнее, он почувствовал мальчишку в шляпе. От него за километр веяло чем-то чуждым. Не злом, нет. Но и не снами.

Девчонку он распознал только у самой беседки. Очевидная сновидца, воспользовалась сонагией — маскирующим заклинанием. Сработало неплохо, но не идеально. Он всё же заметил её, как только приблизился. Однако внимание принца вновь вернулось к мальчишке.

Что-то в нём было странное. Совсем не сновец. И не тот, кто случайно затесался в Мистериум. Нет, в нём было нечто ещё… Слишком яркое. Слишком живое. Ансель чуть прищурился. Что-то было в нём, что отличало его и от девчонки, и от самого принца. Только вот что — он пока понять не мог.

Если бы принц хоть раз видел человека воочию — узнал бы сразу. Землян от сновцов отделяло многое. Слишком многое. Но он не видел. Никогда. Люди редко попадали в Мистериум, свет их обожги... Обычно — мимолётно, во сне, и максимум на пару часов. Час, два, три — не больше. За это время мало куда доберёшься, и уж точно не до дворца.Да, он слышал о тех, что появились здесь пятнадцать лет назад. Но то случилось далеко, во владениях Тёмных Сновидений. И, насколько знал Ансель, те люди были убиты. Им дозволили слишком многое — они приходили и исчезали по собственной воле, не подчиняясь законам Мистериума. Почти затеяли войну.

К счастью, тёмный правитель вовремя пресёк это безумие. Как и следовало. С тех пор — ни одного земного. Ни одного. До сегодняшнего дня?..

— Ваша светлость, — произнесла Тиона и сделала реверанс такой грациозный, что даже принц, казалось, отметил про себя: неплохо.

Эмиль откашлялся, не зная, что делать с руками и куда смотреть.— Эм... ваше светлейшество... — пробормотал он, неловко кивнув.

Ансель склонил голову набок и смерил их взглядом — холодным, почти ленивым.— Любопытно. И почему двое оборванцев решили нарушить покой самого принца? — выдал он с лёгкой улыбкой, в которой не было ни капли тепла.

— Мы не оборванцы, — буркнул Эмиль, и сам себе удивился, с какой обидой это прозвучало.

У принца точно мания величия, как и у всех принцев наверняка. Хотя, может, это входит в должностную инструкцию? — подумал Эмиль. Тиона резко толкнула его локтем в бок: молчи, не усугубляй.

— Ваша светлость, — начала она с достоинством. — Я Тиона, танцовщица из Дежа Вю, и...

— Забавно. Я вроде бы не вызывал танцовщицу, — с нарочитым недоумением протянул Ансель. Его взгляд лениво скользнул по Тионе, потом он чуть склонил голову и прищурился, будто пытался что-то вспомнить.От этого взгляда у девушки мгновенно вспыхнули щёки.

— Мы пришли не с этим, — поспешно возразила она. — Это Эмиль. Он... эм... человек.

Тишина.

Принц не шелохнулся. Целую минуту он просто смотрел, будто взвешивал их на весах.

Человек, — это слово эхом стучало в его голове. Слово почти мифическое. Существо с Земли. Настоящее, плотное, живое.Да, сновцы были реальными. Но — из снов. Из мыслей. Из света. А человек...

Это было совсем иное. Что-то, что в Мистериуме должно быть невозможным. Особенно здесь — на территории Светлых Снов.Мир Мистериума был создан не сновцами, а людьми. Примерно две или три тысячи лет назад, по самым старым преданиям. Сначала был только туман — клубящийся, плотный, не имеющий формы. Он рос, обретал очертания, и однажды в его недрах вспыхнули первые огоньки поселений. Первые сновцы появились вскоре — одни были порождены самим Мистериумом, другие же — рождены людской верой, снами, страхами и надеждами. Каждый сновец — отголосок чего-то когда-то кем-то пережитого.

Настоящие размеры Мистериума до сих пор были неизвестны. Казалось, он растягивается во все стороны, расширяясь с каждым новым сном, с каждой забытой мечтой. Он находился одновременно где-то на задворках Вселенной — и совсем рядом, в опасной, почти осязаемой близости от Земли.

Каждый порядочный сновец знал это с рождения: Мистериум — это не просто мир. Это то место, куда улетают сны. И не только сны — желания, страхи, надежды. Всё, что не находит выхода в реальности, пускает корни здесь.За Тёмные Сновидения Ансель не ручался. Эти безумцы давно утратили всякую грань. Всё, о чём они мечтают, — это разрушить Светлые Сны, поубивать друг друга и, возможно, поджечь весь Мистериум до основания. Просто потому что могут.Принц чуть встряхнул головой — золотые пряди рассыпались по плечам, сверкнув в лучах света. Мысли его запутались. Человек. Существо, породившее Мистериум. И вот теперь это существо стояло перед ним, в мятых одеждах, хмурое, с неприкрытым недоверием во взгляде.

Человек. Настоящий. На его территории. В его саду.

Ансель медленно расплылся в улыбке. Та медленно появлялась на его лице: сперва чуть поднимался один уголок губ, потом — другой. У любого другого она показалась бы кривоватой. Но не у него. Даже гримаса на лице принца смотрелась бы как произведение искусства. Эта улыбка придавала ему властность и чарующую, почти опасную притягательность. Не один десяток девушек по всему королевству Светлых Снов потеряли голову из-за этой самой улыбки.

— И что же нужно человеку от обычного принца? — лениво осведомился Ансель.

Эмиль переглянулся с Тиона.

— Это долгая история, Ваша светлость, — сказала она.