Глава 3. Лес Запертых Воспоминаний

Севиль

Севиль резко распахнула глаза. Она хотела было встать, но не смогла. Вокруг было пусто и черно. Дышать становилось всё труднее. Казалось, кто-то придавил её к земле, что-то тяжелое — будто каменная глыба легла на грудь. Она задыхалась. Пальцы — ни рук, ни ног — не слушались. Тело не подчинялось. Севиль попыталась закричать, но из горла вырвался лишь хриплый, захлёбывающийся звук. Паника накрыла её с головой.

Мысленно сделав вдох, она постаралась расслабиться, набрать хоть немного воздуха и резко дёрнулась. В темноте, на грани безумия, вспыхнули две алые точки. Они были в считанных сантиметрах от её лица. Глаза, поняла она. Но чьи?

— Не дёргайся… — донёсся голос.

Хриплый, вязкий, словно раскалённая смола. В нём было шипение лавы и затаённая угроза катастрофы, поглощающая на своём пути целые города.

— Отпустите меня… — захныкала девочка.

Если поначалу показалось, что она не боится — то это ошибка. Севиль боялась до чёртиков. До ледяного пота. Провалилась в проём ни с чем и всем, открыла глаза и оказалась неизвестно где. Ни света, ни звука — ничего. И сверху кто-то — тяжёлый, затаившийся, давящий так, что ни вдохнуть, ни пошевелиться.

Существо медленно наклонилось, и красные точки — его глаза — почти коснулись лица девочки. От него пахнуло чем-то мерзким, старым, чужим. Севиль поморщилась, едва не задохнувшись. Контуры лица неведомого чудища начали проявляться в темноте. Но лица, по сути, не было — только пара горящих глаз. Всё остальное скрывала живая, вечно клубящаяся чернота.

— Отпущу… — прошипело существо. — Только… насы́тюсь…

Севиль дёрнулась, тщетно — тело по-прежнему не слушалось.

— Кто вы?! — спросила она с надрывом. Не то крик, не то рычание.

На лбу выступили капли пота. Дышать и без того было тяжело, а теперь стало совсем душно.

— Намной, — тем же протяжным голосом ответило существо, — Пожиратель душ...

Севиль зажмурилась, как только смогла глубоко вдохнула. Она попыталась вспомнить все детские байки, которые им рассказывали. Она хоть и ребёнок, но не глупая. Иногда тоже умела думать, как Эмиль — быстро и логично. Если перед ней Пожиратель душ, значит, он, без единого сомнения, был плохим существом. Злом. А что побеждает зло? Конечно же, добро. А чем считается добро? Добро — это самые лучшие, самые сокровенные воспоминания. У добра много видов. Её воспоминания, в основном, были связаны с братом, приютом, клубникой и снами. Снами, где есть мама и папа, и не надо быть сильной, потому что о них заботятся родители.Для кого-то такие мысли могли бы показаться грустными и печальными, но только не для Севиль. Представлять родителей и их дом было самым тёплым и желанным. Она улыбнулась — по-детски чисто и искренне. Одна единственная слеза счастья скатилась по щеке и спряталась за ухом.

— Я тебя не боюсь, — чётко, по слогам проговорила она.

Родители её бросили. Она живёт в приюте. Очнулась не пойми где, с не пойми чем на груди, который, впридачу, её душит. Спрашивается: за что тут вообще цепляться? Но Севиль бы ответила: жизнь не должна быть сладкой, как клубника в шоколаде. Она просто есть. И какой она будет — зависит от тебя. Будешь плохо думать и плохо относиться к жизни — будет плохо житься в мире. Пока ты жалуешься — она жалит. Какая бы она ни была — хорошая или плохая, клубничная или горчичная — жизнь одна. Но если научишься улыбаться ей в ответ, пусть даже сквозь слёзы, однажды она, может быть, повернётся лицом к тебе и улыбнётся в ответ.  Пусть не сразу. Пусть не навсегда. Но когда-нибудь, обязательно.

Существо зашипело и надавило сильнее. Воздуха почти не оставалось. Но Севиль улыбнулась ещё шире. Терять ей было нечего. Хотя нет — было. Эмиль. Ради него она бы съела три ящика клубники за раз и в придачу гору перевернула бы. Ради него она должна была остаться в живых. Она знала — чувствовала той самой близнецовой связью: брат её ищет. Он здесь. Где именно — не знала. Но обязательно узнает.

Она тянула улыбку до боли в скулах. Вспоминала всё хорошее, что только было в её короткой жизни. Не переставала верить и страх, понемногу, отступал. Как сказал бы Эмиль: «Верь. Если не веришь, значит, ты уже не человек. И не бойся. Тогда всё страшное отступит». Она верила. Не боялась и...Намной зашипел и издал странный булькающий звук. Его хватка ослабла. Она ощутила движение — сначала в пальцах, потом в ступнях.

Севиль вспоминала, как они с братом ловили снежинки ртами, а потом простудились и целую неделю пролежали в постели. Вспоминала все сны. Дом. Родителей. Тот самый клубничный сон, который рассказал Эмиль пять дней назад. Все эти мечты, сны и воспоминания наполнили юную душу девочки до самых краёв. Ей казалось, что она светится изнутри, и  это свечение начало разливаться по пещере. И правда, не то она действительно светилась, не то глаза привыкли к темноте, но стало лучше видно. Она смогла различить неровные стены помещения. Кажется, она была в подземной пещере. Существо на ней скукожилось, словно старое яблоко, съёжилось, потускнело. Оно всё ещё шипело, но стало меньше, слабее. Ослобело настолько, что Севиль попытавшись освободиться, оттолкнула Намноя от себя. Быстро вскочила на ноги. Существо зашевелилось, зашипело, заблестело красными глазищами.

— Не убежишь… — снова раздался вязкий, словно деготь, голос.

Севиль лишь победоносно усмехнулась.

— Поспорим? — бросила она и, развернувшись, рванула к рыхлой стене.

Карабкалась с отчаянной решимостью. Выход она почувствовала. Откуда-то из трещины в стене тянуло свежим воздухом. Севиль пробилась сквозь рыхлую землю, корни и мрак. Когда выбралась наружу, то оказалась вся в комьях грязи, траве и влажная от пота. После духоты пещеры прохлада обдала её ледяным лезвием. В одной маечке и шортах с клубничками, она поёжилась, но не остановилась. Ни секунды не колеблясь, бросилась вперёд — не важно, где вперёд, где назад, главное — подальше от пещеры и от его хозяина.

Была ночь. Где-то у горизонта тлела багровая полоска — первые проблески рассвета. При каждом вдохе изо рта вырывалось облачко пара, а шлёпанцы хлопали по земле: шлёп-шлёп-шлёп. Севиль бежала туда, где рождался день. Где она, девушка не смогла определить. Только чувствовала, что до приюта отсюда очень далеко. Остановилась, отдышалась, обернулась. Где же она?  Вокруг лес. Странный лес. Заря взошла выше, и в её багровом свете проступили силуэты деревьев. Деревья — вроде бы деревья, но вместо яблок и вишен на ветвях покачивались… замки. Без ключей. Она побродила меж этих чудных стволов около получаса, пока не вышла к окраине. Там, вбитая в один из стволов, торчала табличка. Надпись была на незнакомом языке, но Севиль прочла её с лёгкостью, хотя не понимала как ей это удалось:«Лес Запертых Воспоминаний».

В этот лес попадали все забытые людьми воспоминания. Сюда же вскоре угодит и сон Эмиля — тот самый, с клубникой и родственниками. Говорят, если прийти сюда, отыскать забытое воспоминание и подобрать к нему ключ, то оно вернётся. Но Севиль, конечно же, этого не знала.

Девушка с интересом разглядывала замки. Ни один не был похож на другой. Один сиял стеклянными вставками, другой напоминал звериную морду, третий — был крошечным, как пуговица. Когда она с критическим взглядом ювелира изучала замок с вкраплениями камешков, её слух уловил посторонний шум. Шум доносился с вершины холма неподалёку. Холм был всего в нескольких метрах и тропинка к нему казалась вполне безобидной.

Шум — значит люди. Люди — значит помощь. Помощь — значит спасение. А спасение… это спасение. Севиль поправила шлёпки, прижала руки к груди и зашагала вверх, следуя по тропе, словно за нитью, которая вела её из сна обратно в реальность.  Девушка решительно встряхнула головой и поёжилась — что ни говори, а было холодновато. Подъём занял около пяти минут. Добравшись до вершины, Севиль остановилась перевести дух — физподготовка у неё была не как у Эмиля. Путь вперёд преграждал плотный куст. Она подошла ближе, аккуратно раздвинула ветви и заглянула сквозь листву.

За кустом стояли люди. Все они —  мужчины. Одеты странно: словно кто-то взял моду средневековья, смешал с современностью и приправил ещё чем-то совсем непонятным. Четверо из них были тёмными, безликими пятнами. На них была одинаковая форма — нечто вроде гвардейской, в чёрно-серых оттенках, туго сидящая на телах. Пятый — самый высокий и мускулистый — выглядел старше остальных, на вид лет двадцать восемь или традцать. Волосы, чёрные как смоль, были собраны в хвост на затылке. Один глаз — серый, другой — чёрный. Черты лица выразительные, почти аристократичные: прямой нос, широкие скулы, волевой подбородок. Этот человек явно был из высшего общества и одет соответствующе: чёрные плотные штаны, высокие сапоги, чёрная рубашка и камзол с серебряной вышивкой. На шее — цепочка с кулоном в виде тёмно-серебристого круга, исписанного узорами. На поясе — меч в чёрных ножнах.

Рядом с ним стоял другой, что пониже ростом, худощавый, с тёмно-синими курчавыми волосами. Один глаз — чёрный, другой — ярко-синий. Смуглый, лет двадцати одного или двух, Севиль не так хорошо разбиралась в возрасте, с чертами лица, схожими с первым: разве что нос орлиный, да скулы чуть резче. На нём были штаны в серо-синюю полоску, синие сапоги, чёрная рубашка со стоячим воротом и камзол — ярко-синий, с тонкой серебристой вышивкой. На голове — чёрный цилиндр, обёрнутый пёстрой лентой в сине-буро-малиновых оттенках. К цилиндру были прикреплены пилотные очки и всякая мелочь: монетки, булавки, крестики, перья. На поясе — меч в ножнах того же синего цвета.

«Наверное, братья», — подумала Севиль. Какие странные... Линзы? Волосы, будто радугой выкрашены... Одежда — чёрт знает что. Хотя... цилиндр ничего. Эмилю бы точно понравился.

На самом краю скалистого обрыва, в отдалении, стоял ещё один человек. Юноша, на вид не больше восемнадцати. Высокий, почти ростом с черноволосым, но гораздо худее. Кожа — болезненно бледная, под глазами и на висках — сине-фиолетовые сетки вен. Один глаз — чёрный, другой — багровый. Ярко-красные волосы, цвета пылающего факела, в беспорядке ниспадали до плеч. Лицо — прямой нос, острые скулы, заострённый подбородок и большие, надменные глаза. Внешне он был явно из той же породы, что и двое других. На нём были чёрные штаны, бордовые сапоги, серая рубашка и камзол багрового цвета, с чёрной вышивкой и усыпанный заклёпками в виде звёзд, лун и всяких странных кругляшков. В волосы у виска был вплетён ловец снов — крошечный, с перьями и железными трубочками, а рядом болталась старая копейка. При каждом движении головы ловец и монета, с изображением закатного солнца, сталкивались и издавали перезвон: копейка — гыынь, ловец — дзинь, дзень. Получалась мелодия. Гыынь, дзинь, дзень, дзинь, гыынь, дзень…

Интересная штука... Может, и себе такую сделать? — подумала Севиль.Она чуть наклонилась вперёд, прислушиваясь. Хотелось понять, кто они такие и можно ли им доверять.

— …мой... — донёсся до Севиль обрывок фразы, которую начал черноволосый. Они говорили на том же языке, что был на табличке в лесу. Девушка опять удивилась — она всё понимала, хоть языка явно не знала.

— Как мне ни жаль, но это воля отца… — произнёс он, без намёка на сожаление. В голосе звучала хладность, от которой Севиль поёжилась.

Парень с красными волосами скорчил гримасу отвращения.

— Вот только не надо врать, Дамион. Ты рад, что меня сейчас грохнут.

Голос у него был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.

— Может быть, — не стал отнекиваться Дамион. — Но ты сам в этом виноват.

— Не надо было быть таким противным, — вставил парень с синими волосами.

— Ой, от кого слышу, — съязвили красные волосы. — А ты у нас теперь что, святоша Дисон-злюка-глюка, а?

— Да я...

Дисон резко дёрнулся, будто собрался врезать, но Дамион протянул руку и удержал его. Лёгкий, едва заметный жест и младший брат застыл на месте.

— Тише, брат, — спокойно сказал Дамион. — А ты, Дион, постыдился бы… хотя бы перед смертью.

— Интересно, чего именно? — лениво протянул тот, кого звали Дионом. — За то, что стянул папочкину корону и превратил её всухомятку? Или за то, что, ах да, — он театрально хлопнул себя по лбу, — чуть не отравил отца? Жаль, конечно, что не вышло… Всё же так хорошо шло по плану. Прямо обидно.

— Постыдился бы! — повысил голос старший из братьев. — Собственного отца!

— Ой, не морочьте мне голову, ради Все-Мистика, — скривился Дион. — Как будто сами не хотели его угробить. Просто когда у вас ничего не вышло, вывалили всё на меня — младшего брата, козла отпущения. Отец меня и так терпеть не мог. Трусы вы оба, вот кто вы.

Он сплюнул на землю. Дамион молча сжал кулаки. Видно было, что он удерживает себя из последних сил, чтобы не прибить братца прямо сейчас.

— Дион Багрейший, четвёртый принц Королевства Тёмных Сновидений, — начал он с холодной торжественностью. — Ты изгоняешься. На вечное скитание и вечное умирание. В Ущелье Тайных Кошмаров — место, куда смерть не доходит, а жизнь не может выбраться. Это кара, что страшнее смерти.

Он сделал паузу, глядя на брата.

— За покушения на жизнь нашего отца, Аламэдаса, правителя Королевства Тёмных Сновидений и бога кошмарных снов. За уничтожение Короны Престола, величайшего артефакта нашего мира.

Дион зевнул и лениво потянулся.

— Ты закончил? — спросил он, глядя в небо с видом смертельно заскучавшего.

— Да, — процедил Дамион, челюсть ходила от злости. — Тебе помочь или сам?

— Сам, — бросил младший из братьев, развернувшись на каблуках. Ни тени сожаления или страха, не отражались на его бледном лице.

Небо совсем рассвело. Солнце выхватило из темноты багровые склоны, лица, отблески стали. Дион стоял на краю чёрной расщелины — бездонной, как забытые страхи, словно гигантский зверь раскрывший пасть. Он казался нереальным, багрово-призрачным, как и полагалось изгнанному принцу. В этот момент он поднял ногу — шаг в пропасть.

—  Нет! — сорвался с губ Севиль крик, и она вывалилась из-за кустов.

Из-за кустов вывалилась девочка — златовласая, худая, перепачканная грязью, босая, полураздетая. Контраст с этими холодными, идеально-собранными мужчинами был таким сильным, что происходящее казалось нелепым.Дион замер, всё ещё балансируя на краю.

Все обернулись. Шесть пар глаз уставились на неё с изумлением, как на странный сбой в системе. От пристальных взглядов Севиль стало не по себе, и она уже пожалела о том, что решила помочь, тому, кто собирался сигануть с обрыва.

— Что тебе, девчонка? — раздражённо рявкнул Дисон и шагнул вперёд.

— Я... я... — девушка сбилась, язык отказывался повиноваться, мысли рассыпались как бусины.

— Держите её, — спокойно велел Дамион, не сводя глаз с её лица.

— Ч-что?.. — Севиль побелела. Всё её тело задрожало, как лист. К горлу подступил страх.

И тут Дион сорвался с места, стремительнее скорости света. В один миг он оказался рядом с девушкой, на ходу схватил её за запястье, и они вместе нырнули в кусты, а затем кубарем покатились вниз по склону.

— Схватить их! — взревел Дамион.

Гвардейцы и оба брата бросились в погоню.

Севиль больно ударилась коленом о камень, вскрикнула и схватилась за ушиб. Рядом тут же оказался Дион — снова вцепился в её руку и почти насильно поставил на ноги.

— Нет времени! Беги! — бросил он.

Он снова рванул с места, потянув девчонку за собой. Севиль даже пикнуть не успела. Ей казалось, что она не бежит, а болтается на ветру, как тряпка на верёвке. Колено саднило с каждой секундой сильнее. Ещё недавно она только вышла из Леса Запертых Воспоминаний, а теперь опять туда, вцепившись в руку сумасшедшего парня с красными волосами. Кстати, рука у этого самого парня была твёрдая как, наверное, и должна быть у мужчины? (Сив не знала точно) Но ещё тёплая и неприятно влажная от пота. Скользкая и противная. И почему он так быстро бегает?!

Теперь она окончательно чувствовала себя тряпичной куклой на верёвке. Лёгкие горели, желудок требовал еды, колено стонало. Они лавировали между деревьев с замками вместо плодов. Точнее, лавировал Дион, а Севиль так, летела с ветерком. Погоня продолжалась минут десять. Но Багрейший принц был самым быстрым сновцом королевства. И вскоре преследователи отстали. Только спустя добрых сорок минут непрерывного бега он, наконец, соизволил остановиться.

Севиль была готова задохнуться и умереть прямо здесь, посреди непонятно чего и где. Она хватала ртом воздух, как рыба на суше, и никак не могла отдышаться. А Дион — словно только что вылез из душа: свежий, бодрый, даже не запыхался. Хоть сейчас ещё на марафон. Сив прислонилась к дереву, сделала пару глубоких вдохов, и, чуть отдышавшись, прошлёпала к нему. Волосы у парня потемнели на пару тонов, может от влаги или чего еще..

— Что это, чёрт побери, вообще было?! — выпалила она, не слишком вежливо выражаясь.

— Эм... — выдал парень, оглядел её с ног до головы и поморщился. Видимо, внешний вид Севиль не произвёл должного впечатления.

— А ты кто такая вообще, фифа?

— Я-то фифа?! — возмутилась Севиль, уперев руки в бока. — Иду себе спокойно, вижу, тебя хотят сбросить, помогаю, меня хватают, швыряют, тащат в лес, заставляют бегать, чуть не умираю и после этого я фифа?!

— Ты закончила? — прищурился принц. — Так вот, фифа, — начал Дион спокойно. — Ты спасла меня. Я спас тебя. Если бы не я, тебя бы уже поймали и выкинули в ущелье тайных кошмаров. Так что мы квиты. Прощай.

Парень развернулся и зашагал куда-то влево.

— Эй! Стой! — охая и ахая, Севиль поспешила за ним.

— Чего? — бросил он, даже не повернув головы.

— Где мы вообще? — угрюмо спросила она, еле догоняя.

— В лесу Запертых Воспоминаний, — отозвался принц.

— Это я поняла, — нетерпеливо перебила его Сив. — А в целом? Я просто упала в эту треклятую дверь и...

Дион резко остановился. Девушка едва не врезалась ему в спину.

— Дверь? — переспросил он, подозрительно.

— Да, — кивнула Севиль. — Такая... непонятного цвета. Воронкообразная. Светилась.

— Я знаю, как она выглядит, — раздражённо перебил принц. Губы его скривились.

Севиль зашагала рядом, стараясь идти в ногу. При её росте и темпе это скорее напоминало лёгкий бег.

— Такая выхожу из комнаты, слышу шум. Решила спуститься. Смотрю — на озере дверь лежит, и... — она отдышалась и продолжила: — Дверь открылась, думаю: дай загляну и падаю в неё. Кричу. Потом — хлоп, темнота. Открываю глаза...

— Так, стой, — перебил её Дион. — Мне плевать.

— Открываю глаза, — Севиль сделала вид, что не услышала. Ей нужно было это кому-то рассказать — иначе тронется. — И ничего не вижу. Темнота. На мне какой-то Намной — пожиратель душ, типа, сидит и жрёт мою душу.

— Так, подожди, — повторил парень. — Ты сбежала от Намноя?

— Ага, — пожала плечами Сив. — Сначала казалось всё, конец. Но я вспомнила слова брата и… вот.

— Хм, — только и выдал принц. Внимательно посмотрел на неё. В чёрно-красных глазах промелькнуло удивление. — Человек… бессонница побери...

— А ты? — не унималась Севиль. — Хотя можешь и не рассказывать. Ты же отца хотел убить — значит, ты плохой, злодей и..

Принц резко остановился. Севиль снова чуть не врезалась в него. Он обернулся и уставился на неё. От этого взгляда по коже пробежал холодок.

— Молчи, — процедил он сквозь зубы, делая шаг вперёд. На его бледных щеках вспыхнули пятна ярости. — И не ходи за мной. Я же плохой. Могу и убить.

Волосы парня буквально полыхали. Севиль сглотнула и поёжилась. Осторожно отступила на пару шагов назад. Взгляд принца жёг похлеще костра.

— Прости, — еле слышно пискнула она. — Но я не знаю, куда идти...

— И потому решила увязаться за убийцей? — прищурился Дион. — Да ещё полураздетой — будто сбежала из борделя?

Девушка вспыхнула до кончиков волос.

— Я не из борделя! — возмущённо выпалила она. — Я... я в пижаме!

— Так, фифа. Я не собираюсь помогать тебе выживать в нашем распрекрасном мире. Так что — валяй, — грубо бросил принц и снова зашагал, куда глаза глядят, да ноги ведут.

— Меня не "фифа" зовут, а Севиль! — выкрикнула ему в спину девушка.

— Что? Свина? — отозвался Дион, даже не оборачиваясь.

— Се-виль! — выкрикнула она уже тише и добавила себе под нос: — Дурак.

Она тоскливо уставилась в багровую спину удаляющегося принца. И что теперь делать? Одна, в незнакомом, холодном и тёмном лесу. Да ещё голодная... Да ещё и колено болит... Хотя, нет. Голод сильнее. Вот бы клубничного пирога...

Постояв ещё с минуту-другую, Севиль всё же побрела вслед за Дионом. А что ей оставалось? Этот дурацкий красноволосый принц был местным, он хотя бы знал, куда идти. А она — нет. По дороге ей попался куст смородины. Девочка сорвала несколько кислых ягод и съела. Но стало только хуже — разбудила зверский голод. Аж живот забурлил не слишком прилично. Она бесцельно бродила с полчаса. В соседних кустах послышался шелест. Девушка замерла, прислушалась, подошла и, осторожно раздвинув ветви, заглянула. Это был Дион. Стоял, прислонившись к дереву, и разглядывал свои ладони с задумчивым видом, как будто раздумывал, руки ли это вообще у него или что-то другое.

Слух Севиль уловил ещё один шум. Она прищурилась. В нескольких метрах от того самого дерева, где маячил красноволосый принц, крались гвардейцы. Пока что они его не заметили. Времени на раздумья не было. Девчонка сорвалась с места, подскочила к Диону, схватила его за рукав и потащила обратно в кусты.

— Что за… — начал было он, возмущённый её наглостью. Обжиматься приспичило, да ещё и в кустах?

Севиль бурно замахала руками, показывая за спину: мол, ей ничего не приспичило — там погоня! В следующую секунду уже Дион схватил её за руку и потащил обратно в заросли. Они нырнули глубже в кусты и затаились. Прямо перед их укрытием остановились стражи. Дион резко сжал запястье Севиль. Она не поняла, как, но нутром почувствовала,что если он отпустит, их заметят. Вернее, заметят её. Он словно удерживал её в этом мире — между видимым и невидимым.

— Они не могли уйти далеко, — раздался голос Дамиона.

Он вышагивал перед гвардейцами, как генерал на параде. Чёрные сапоги с ремешками сверкали до блеска. Севиль, несмотря на стресс, удивилась: и как он их так начистил? Её-то ноги были по колено в грязи, как у беглого огородника.

— Может, нам разделиться? — предложил кто-то. Голос доносился откуда-то сверху, но всё, что могла рассмотреть — это ботинки Дисона. Тоже, кстати, подозрительно чистые.

Тёмно-синие, лаковые, прямо не сапоги, а мечта любого модника. Интересно, а у Диона они тоже такие? Севиль покосилась на его обувь, хотя для этого ей пришлось чуть ли не вывернуть глаза наизнанку. У него, слава здравому смыслу, сапоги были вымазаны грязью не хуже её собственных ног. Да и сам выглядел потрёпанным, как после драки с толпой пьянчуг. Волосы стали какими-то оранжево-красными, будто их покрасили в спешке кетчупом. Девушка тревожно прищурилась — такая пылающая шевелюра могла выдать их местоположение с трёх километров.

Ну и ну, — мысленно вздохнула Сив. Волосы меняют цвет... Что дальше? Инопланетяне? Межкосмическая война? Динозавры на роликах?

— Хорошая идея, — одобрили чёрные сапоги и топнули. — Ты и ты — за мной. Остальные — за принцем Дисоном.

— Зло их побери, — послышался удаляющийся голос Дисона.

Из кустов они выбрались только через двадцать мучительно долгих минут. Севиль еле выползла, потянулась, и только тогда поняла — все конечности успели онеметь от многострадального полулежания в неудобнейших позах. Дион, с кислым видом, отряхивал с камзола пыль и пару листьев. Бесполезное занятие: выглядел он так, будто вывалялся в торфянике, а не в кустах. Но вспоминать сонклинания вроде «Очисти меня полностью» не было времени. Да и сил особо не было — раздражение, как всегда, расходовало все ресурсы быстрее магии.

Принц устало вздохнул. Нет, ну правда — он терпеть не мог грязь.

— Дромбое, — буркнул он, и в следующую секунду стал сверкающе чистым.

Ни пылинки, ни пятнышка. Камзол, штаны, сапоги — всё блестит. Но волосы… волосы по-прежнему торчали в разные стороны, словно в них ночевал еж. Ловец снов запутался где-то у уха, а копейка беззвучно тикала у виска. Эстетика страдания, подумала бы Севиль, если бы не хотелось спать и кушать одновременно.

Дамион пошёл на запад, Дисон — на восток. Старший братец наверняка возьмёт под контроль север, а младшенький — юг. Замкнули. Классика. Хочешь жить — лезь на дерево. Или зарывайся под землю. Но дерево — палевно, а под землю — это для совсем безумных. Хотя... безумных как раз рядом хватало.

Дион поджал губы и решительно пошёл на юг. Там была одна прелестная деревушка — сборище шизанутых на всю голову. Его там точно искать не будут. И он решительно зашагал на юг.

— Эй! А я? — послышался смутно знакомый голос. Ах да… девчонка с веником вместо причёски.

— Что? — буркнул Дион, даже не оборачиваясь.

Но Севиль, разгорячённая собственной решимостью и голодом, подскочила вперёд и встала у него на пути, поставив руки по бокам, будто собиралась отчитывать мелкого двоечника за поведение на линейке.

— Я спасла тебе жизнь. Ты мне обязан, — гордо заявила она, сверкнув улыбкой, как участник, кто только что выиграл чемпионат мира по логике.

Дион скрестил руки на груди, криво усмехнулся и скользнул по ней взглядом. Взгляд у него был... специфический. Такой, от которого хотелось натянуть на себя одеяло, а лучше — зимний спальник, с капюшоном и молнией до подбородка. Севиль поёжилась, но стояла.

— Обязан? — протянул он, приподнимая бровь. В его голосе скользнуло что-то лениво-ядовитое.

Севиль заморгала. Подозрительно он это сказал. Принц сделал шаг ближе, понизил голос.

— Ты спасла меня от смертной кары, значит теперь я должен… посвятить тебе жизнь? Или… поцеловать твои грязные ножки? Или устроить пышные похороны, если нас всё-таки поймают?

Он смерил её взглядом с такой презрительной тщательностью, будто рассматривал дохлую муху под лупой.

— Я принц Тёмных Сновидений. А тёмные сновидения, если ты не знала, — это зло. Зло — это подлость. Подлость — это предательство. А предательство — это я, багря тебя побери. Я могу продолжать, но суть ты уловила? Я не должен тебе ничего. Ни одного сна. И знаешь почему?

Он наклонился ближе, его голос стал колючим, как лёд на коже:

— Потому что мне плевать на тебя, Свемина.

— Севиль, — сквозь зубы процедила она.

— Не важно, — бросил Дион и, обойдя её, зашагал дальше, не оглядываясь.

Той ничего не оставалось, как засеменить за парнем. Они шли молча. Дион старался не замечать хвост, а Сив — быть этим хвостом потише. Минут пятнадцать-двадцать они брели, не обменявшись ни словом. Лес Запертых Воспоминаний оказался куда больше, чем казалось на первый взгляд. Сколько же всего было забыто? Замки встречались повсюду — крошечные и тяжёлые, цветные и тусклые, с узорами и без, в точности отражая то, что в них было заключено.

Послышался свист. На Севиль с глухим стуком обрушилась тяжёлая сеть. Она вскрикнула и рухнула на землю, запутавшись в металлических узлах. Дион обернулся, колеблясь между «раздражённо посмотреть» и «не моё дело, пусть подыхает». Но тут на него самого сверху рухнула другая сеть — грубая, собранная из гнутых железных прутьев. Принц опустился на колени, зло выругавшись сквозь зубы.

Из кустов, словно призраки, появились Дамион и Дисон. С другой стороны — вынырнули гвардейцы. Кольцо захлопнулось.

— Так, так… — протянул мужчина с черными волосами, в упор глядя через прутья на Севиль, которая выглядела так, будто вот-вот расплачется.

Та дёргалась, пытаясь выбраться из сетей, но лишь сильнее запуталась. Шмыгнула носом. Не время плакать, не время…

— Вот и попались, беглецы, — с нескрываемым удовольствием сказал Дисон, и пнул младшего брата в рёбра.

— Ты за это заплатишь! — прорычал Дион, силясь встать, несмотря на стянутые плечи.

— Ну-ну, — лениво бросил Дамион. — Везите их в Ущелье Тайных Кошмаров.

До расщелины добрались минут за десять. Что странно. Севиль была уверена — они убегали куда дальше, как минимум на несколько километров.

Они что, по кругу шли?..

— Итак, — начал Дамион, когда беглецов освободили от сетей и поставили на самый край расщелины. Голос его звучал, как у палача с дипломом ораторского мастерства. — Принц Дион Багрейший, четвёртый наследник королевства Тёмных Сновидений. Ты изгоняешься из своей страны на вечное скитание и вечное умирание — в Ущелье Тайных Кошмаров. Это наказание хуже смерти.Он выждал эффектную паузу.

— За то, что многократно пытался покуситься на жизнь нашего отца — Аламэдаса, правителя королевства Тёмных Сновидений и бога кошмарных снов, а также уничтожил ценный артефакт — корону престола.

Он перевёл взгляд на Севиль.

— Ты… мм… фифа…

Севиль аж захлебнулась от негодования. Дион рядом едва не хмыкнул.

— …изгоняешься за пособничество вышеупомянутому лицу. Обвинения ясны. Желаете сказать что-нибудь перед изгнанием?

Дион выпрямился, приняв торжественный вид, словно ему выдали медаль, а не смертный приговор.

— Я вечен! Ибо кровавую зарю не убить! — возгласил Дион, театрально вскидывая руки.

— Солнце тоже когда-нибудь сдохнет, — добродушно добавил Дамион.

— А ты — фифа? — поинтересовался Дисон.

— Мои последние слова... — сквозь зубы процедила Севиль. — Я. Не. Фифа!

— Тьма... вы мне противны, — скривился Дамион. — Прыгайте.

Дион, как истинный драматург, без особых эмоций развернулся лицом к расщелине. Севиль колебалась, но повторила его движение.

— Мы что, правда прыгнем? — шепнула она, голос едва не сорвался.

— Да, — спокойно ответил Дион. — Либо они нас изобьют и выкинут как мусор, либо прыгнем сами.

Он повернул к ней голову и кивнул:

— На счёт три.

— Раз…

— Два…

— Три!

Дион разогнался и прыгнул. Севиль колебалась всего секунду и с воплями сиганула следом за четвёртым принцем королевства Тёмных Сновидений.

Она орала, надрывая голос, минут пять, наверное. Потом плюнула на это бесполезное занятие. Голоса уже не было, а до земли, казалось, ещё лететь и лететь.

— Что это за треклятое ущелье?! — прокричала она сквозь рев воздуха.

Дион лежал в полёте, как будто отдыхал на диване. Даже руки за голову заложил.

— А по названию непонятно? — прокричал он в ответ. — Ущелье Тайных Кошмаров! Здесь живут самые жуткие страхи всех живых! Они высосут из нас жизнь — медленно и мучительно! — Он сделал паузу. — Нам крышка!

Минут через десять падение замедлилось. Под ними сгустился чёрный, как нефть, туман — плотный и вязкий. Через пару секунд они мягко шлёпнулись о каменный пол. Где здесь верх, где низ — было непонятно. Вокруг только тьма. Но тут волосы Диона вспыхнули багровым светом. Сияние прорезало темноту... и показало только ещё более густую темноту.

— Ну вот и всё, — глухо сказал он. То ли себе, то ли ей. И зашагал в никуда — то ли на юг, может то ли на запад.

Севиль посмотрела ему вслед, вздохнула и пошла за единственным источником света — красными волосами принца.