6

Спустя две недели

Гран при Венгрия.Я влетела в бокс Mercedes, будто собиралась устраивать разнос пресс-центру FIA.

Плевать, кто там, какие инженеры и камеры.Если этот гений гонок решил снова поиграть в "я король", то пусть готовится к тому, что его корону сейчас раздавят каблуком.

Он стоял у своей машины, в комбинезоне, с наушниками на шее, болтал с Джорджем.Даже не обернулся, когда я подошла.Лишь скользнул взглядом, как будто я ему кофе принесла.

— Ты не охренел, Хэмилтон?!

— Привет, Рейвен. Ты как всегда драматична с утра, — сказал он спокойно, но уже с тем ленивым раздражением, которое только подливает масла в огонь.

— Драматична? — я кинула папку прямо ему под ноги. — Ты понимаешь, сколько ночей я просидела, составляя тебе это грёбаное расписание? Всё согласовано, выверено, идеально подогнано под тебя. А ты просто через ассистента заявляешь: "не нравится — переделать".Ты вообще в своём уме?

— Я сказал, что не подойдёт. Всё слишком плотно.— Ты сказал, что у тебя нет времени обсуждать. Так вот, Хэмилтон, если у тебя нет времени — решай сам, что есть, где быть и когда сидеть на интервью.

— Может, ты не в том настроении работать в Формуле-1, а? — он шагнул ближе, чуть с усмешкой, но в голосе уже прорезался лед. — Здесь все под давлением, но ты, похоже, решила устроить истерику в боксе.

Я даже не отступила.— О, извини, я забыла, что у нас тут святой.Великий гонщик, но такой хрупкий, что любое движение против его величественного эго — это уже истерика.

— Не перегибай, — прошипел он. —— А ты не забывай, что ты не один на этом треке. Ты не бог. Ты просто мужчина в комбинезоне, который слишком долго верит, что вокруг все должны на цыпочках ходить, чтобы твоё настроение не сломалось.

Пауза.Он смотрел прямо на меня.И в этих глазах читалось только одно: он задет.

— Ты закончила?

— Да, — я бросила ещё один взгляд. — Закончу я в тот момент, когда ты начнёшь вести себя как взрослый, а не как разбалованный хрен с семикратным титулом и манией величия.

Я развернулась и пошла.Не быстро. Не медленно.С таким видом, будто если он сейчас рявкнет в спину — я вернусь и ударю.

И что-то подсказывает мне, он этого...почти захотел.

Я даже не оглянулась.Слышала, как кто-то из механиков прошептал:— Жёстко.

А по мне — нормально.Зато теперь ясно: если он хочет, чтобы я играла по его правилам, — пусть сначала научится вести себя не как бог на треке, а как человек в жизни.

Я вышла из бокса, сняла бейдж, перекинула его через плечо, села в ближайшее такси у выезда с трассы.

— В центр Будапешта, пожалуйста, — сказала водителю по-английски. — И не надо медленно.

Он кивнул. Я откинулась на спинку и выдохнула. Где-то в груди ещё стучала злость. Но уже — с удовольствием.Я больше не в паддоке.И пока он там, в наушниках, с графиком, который я должна была «переделать» —я гуляю.

Солнце, мосты, старинные улочки.Телефон в сумке, звук отключён.Плевать, кто пишет.Если Льюис захочет — сам догадается, где я.

Я зашла в кафе, заказала бокал розового вина и села у окна. Ноги на каблуках — скрещены, юбка чуть выше колена, волосы уже не в деловом пучке, а свободными волнами спадают на плечи.

И в этот момент — телефон вибрирует.Имя на экране: Льюис.

Я подношу бокал к губам, усмехаюсь.И не беру трубку.

Пусть подождёт.Пусть попробует догнать.

Я гуляла по Будапешту с таким видом, будто он принадлежал мне.

Сняла пиджак, бросила его в сумку и зашла в первый бутик, где на витрине были туфли, в которых можно было уничтожить чьё-то эго одним шагом.Идеально.

Продавец заговорил по-венгерски, но я мягко улыбнулась:— Let's keep it international, shall we?

Он тут же перешёл на английский.Пока я мерила туфли, он сыпал комплиментами.Глаза на мне, улыбка до ушей.

И всё бы хорошо...Если бы перед глазами не всплывал он.Его взгляд.Его тон."Не перегибай."Ах, Льюис. Я бы перегнула тебя — через колено.

Следом — ещё один магазин.Короткое белое платье.Очки в стиле «у меня всё под контролем».Серьги — блестящие и вызывающие.И сумка. Красная.Потому что сегодня — я.

Я заказала себе кофе на вынос, села на скамейку у набережной и пролистала телефон.Три сообщения от него.– Ты где?– Серьёзно, Рейвен?– Вернись, если закончила шоу.

Я усмехнулась.Сделала фото — туфли, кофе, ноги на фоне старинного фасада.

Отправила.Без подписи. Без слов.

И снова — тишина.Пауза, в которой он точно швыряет что-то в стену.

Тем временем я зашла ещё в один магазин.Купила кожаную юбку, которую никогда не надела бы на трек.Но на вечер? Почему бы и нет.

Сумки звенели в руках, волосы развевались по плечам, и когда я проходила мимо уличного музыканта — он заиграл что-то удивительно точное. Как будто знал:Сегодня я не просто красивая.Сегодня я — его проблема.

В отель я вернулась только к вечеру.На часах — почти девять.В руках — три пакета, сумка через плечо, очки всё ещё на носу, хотя солнце уже село.

Консьерж узнал меня сразу и чуть не выпрыгнул из-за стойки:

— Добрый вечер, мисс Гордеева!— Очень добрый, — ответила я, даже не остановившись.

Холл был почти пуст.Кроме одного человека.

Льюис сидел в кресле у лифтов, нога на ногу, капюшон на голове, руки сцеплены в замок, а взгляд — такой, будто он ментально разобрал меня на запчасти.

— Насыщенный день, да? — выдал он тихо, когда я подошла ближе.

Я даже не обернулась сразу.Сняла очки.Медленно повернула голову.— А ты что, решил сменить питбокс на вахту у дверей?

— Я отменил ужин.— Плохо спланировал. Тебе бы менеджера нормального.— Ты сбежала.— Я пошла дышать. А ты вёл себя как...Я остановилась.Улыбнулась.— ...как ты всегда себя и ведёшь, Хэмилтон.

Он встал. Медленно.Рост. Спина. Плечи. Всё напряжено.— И ты решила просто исчезнуть?

Я шагнула ближе.Провела пальцем по ручке одного из пакетов — там туфли.— Я решила, что моя психика и новые каблуки — важнее твоего проклятого расписания.И знаешь что? Я была права.

Мы стояли почти вплотную.Он сжал челюсть.— И что теперь?

Я склонила голову, будто задумалась.— Теперь... я иду в номер.Снимаю это платье.И примеряю всё, что купила.Без тебя.

Развернулась и направилась к лифту, щёлкнув каблуками.На полпути обернулась через плечо.

— Если передумаешь быть самовлюблённым придурком — стучи. У тебя есть 10 минут.Потом я ложусь спать. С маской.И в новых серёжках.

Лифт открылся.Я вошла.Он остался стоять.

А я...Я знала, что через пять минут в дверь кто-то постучит.

Прошло семь минут.

Я сняла туфли. Разложила пакеты по полу.Достала белую ночную рубашку — тонкую, как воздух. Сделала себе чай, хотя хотелось вина.И надела маску — ту самую, которая пахнет розами и победой.

На восьмой минуте —тук-тук.

Я не удивилась.Просто сделала глоток и открыла дверь.

Он стоял там.Всё в том же чёрном худи.Только лицо — не то.

Без насмешки.Без короны.Просто... он.

— У тебя ещё остались две минуты, — я наклонила голову. — Будешь пить чай?

— Ты злая, — тихо сказал он, входя.— А ты самоуверенный.— Ты не предупредила.— А ты никогда не спрашиваешь.

Дверь захлопнулась за ним.Он стоял в центре комнаты, оглядывая пакеты.

— Ты обошла весь город?— Почти.— Ты выглядишь...Он замолчал.Я усмехнулась.

— Лучше, чем та Рейвен, которая сегодня чуть не ударила тебя папкой по шлему?

Он сел на край кровати.Опустил голову.— Я перегнул.— Ты всегда перегибаешь.

Пауза.

Он посмотрел на меня.

— Я не хочу, чтобы ты уходила.— Тогда не выживай меня.— Я не умею...Он замолчал.Я подняла бровь.

— Чего? Работать с женщинами, которые не сгибаются?

— С женщинами, которым я не безразличен.

Сердце дернулось.Он сказал это не как игрок.Не как Хэмилтон.А просто... как Льюис.

Я подошла ближе.Встала перед ним.

— Это не отменяет твоего поведения.— Знаю.— И не значит, что я всё забуду.— Я не прошу. Только... останься.

Я смотрела на него несколько секунд.И впервые за день — не злилась.

Я просто положила ладонь ему на щёку.Он закрыл глаза на секунду, как будто только этого и ждал.

— У тебя всё ещё одна минута.— На что?— Чтобы переодеться, извиниться и перестать вести себя как чёртов принц.— А если я останусь собой?

Я наклонилась ближе.Шепнула у его уха:

— Тогда ложись в ногах. Как пёс. Я разрешаю.

Он рассмеялся. Глухо, низко.И я знала: он не сдастся сразу.Но он уже начал. С меня.С этой комнаты. С этой минуты.

~

Я проснулась от лёгкого звука.Поворачиваюсь — Льюиса в постели нет.Только запах его парфюма ещё остался на подушке. Тихо гудит кофемашина в углу номера. И на столе — бумажный стакан с кофе. Под ним записка:

«Ты всё равно злая, но красивая.Увидимся на треке.– L»

Я улыбнулась. Сдержанно. Почти строго. Но всё же.

Уже через полтора часа я была в паддоке.Белая блузка, чёрные очки, волосы собраны в хвост. Уверенная походка, ни одного лишнего взгляда — как всегда.

Но вот он — Льюис. В своём комбинезоне. Наушники. И... он смотрит на меня.

Не как обычно. Не как на подчинённую.Не как на проблему.

Как на женщину. Свою.

Подходит ближе. Все вокруг — инженеры, Джордж, даже Тото — словно замирают.

Он делает шаг ко мне.— Доброе утро. — Говорит вслух. Чтобы все слышали.— Утро, — спокойно отвечаю.

Он улыбается.— Ты сегодня едешь со мной на стартовую решётку?— Это моя работа, не забыл?— Нет. Но сегодня я хочу, чтобы ты была рядом. Просто... была.

Я секунду смотрю на него.И отвечаю коротко, по губам:— Тогда выиграй эту гонку. Без истерик.

Он хмыкает.— Если ты на питлейне — я спокоен.— Ты говоришь это, пока ещё не закричал в радио, что "машина не слушается".— А ты вечно уверенная, пока кофе не подадут в неправильной кружке.

Мы оба улыбаемся. Но в этих подколах уже нет злости. В них — что-то новое. Что-то, что видят все. И те, кто раньше считал меня "очередной помощницей". И те, кто теперь шепчется:

"Она ему нравится. Настоящая."

На стартовой решётке он повернулся ко мне, перед тем как надеть шлем.

— Если выиграю — ты ужин готовишь.— Если проиграешь — неделю молчишь.— Тогда точно выиграю.

Он подмигнул.И пошёл к машине.А я осталась стоять, скрестив руки.Ветер развевал мои волосы, а голос диктора заполнял весь паддок.

Но внутри было только одно чувство:

Сегодня он мой.Даже если узнает об этом весь мир.

~

Гонка подошла к концу.И когда клетчатый флаг взмыл в воздух, я уже знала результат.Второй.Он пришёл вторым.

И если бы это был кто-то другой — он бы сиял.Но это Хэмилтон.Для него второе место — почти как падение.

Я стояла у выхода с питлейна, в руках — планшет, но уже выключенный.В голове — таблица, интервью, обязательства, график.А в груди — чёрт знает что.

Он вылез из машины.Снял шлем.И взглядом сразу нашёл меня.

Не тренера.Не Тото.Меня.

Я не улыбалась.Он тоже.Но мы оба знали — это уже не игра.

Минут через двадцать он вернулся в моторхоум.Мокрый, злой, на взводе.Толпа внизу орала имя победителя, а он стянул верхнюю часть комбинезона и кинул на стул.

— Второй.— Вижу, — ответила я сухо.— Должен был быть первым.— Ну, бывает.— Ты издеваешься?— Нет. Я просто не вижу трагедии в том, что ты не раздавил всех сегодня.

Он резко подошёл ближе.— Ты вообще понимаешь, что для меня это значит?— Понимаю. Ты Льюис Хэмилтон. Ты не терпишь быть вторым. Ты бесишься. Орёшь. Хочешь исчезнуть.

Пауза.

— Только вот сегодня...Я шагнула ближе.— ...ты пришёл вторым.И всё равно первым нашёл взглядом меня.

Он смотрел.Молча.Сжав кулаки.

— Ты снова меня бесишь, — выдохнул он.

— Ты меня тоже.— Я хочу сорвать с тебя эту блузку.— Я хочу, чтобы ты хоть раз признал, что я важнее твоего результата.

Он медленно провёл рукой по моим волосам.Губы дрогнули.— Может, ты уже давно это знаешь?

— А может, тебе просто стоит сказать это вслух.— И если скажу?— Тогда...Я подошла ближе.— ...я дам тебе второй шанс. На ужин. Только без гоночных истерик.

Он рассмеялся.И тут, не дожидаясь пафоса, камер, репортёров — поцеловал меня. Прямо там.В моторхоуме. С жадностью.Как будто не финишировал вторым, а наконец пришёл туда, куда должен был — ко мне.

Я осталась в моторхоуме, пока он ушёл на пресс-конференцию. Сидела на диване, скрестив ноги, крутила в пальцах резинку для волос и смотрела, как в телефон сыпятся уведомления.Они просто взрываются.

"Это она?!""Кто эта девушка с Хэмилтоном?""Льюис только что поцеловал свою менеджерку???""New power couple in F1?"

Даже Mercedes F1 ничего не написали — но уже всё ясно. Фото с камеры позади моторхоума — чёткое. Он держит меня за талию. Я тянусь к нему. И этот поцелуй...Не как "между делом".А как "теперь всё будет иначе."

Тем временем — интервью.

На экране — он. Всё такой же красивый. Косички убраны назад, глаза серьёзные.Комбинезон расстёгнут, микрофоны — направлены в лицо.

— Льюис, поздравляем со вторым местом! Но публика больше обсуждает не финиш, а... момент в моторхоуме. Комментарии?

Он смотрит прямо.Молчит.Потом чуть улыбается. Тот самый взгляд, который знает: все всё видели.

— Знаете, — медленно говорит он. — Иногда ты выигрываешь не гонку... а человека.И это важнее. Особенно, если она сложнее любого поворота на трассе.

Журналисты ошалели. Кто-то ахнул.Кто-то сразу схватился за телефон.А он просто кивнул:

— Да. Это она.И нет — я не жалею, что все узнали.

Я смотрела трансляцию, не двигаясь.Внутри что-то сжалось. Он реально это сказал. Публично. Не прятался. Не отрицал.Назвал. Меня.

Через минуту — вход.Он открывает дверь моторхоума, заходит, снимает кепку.Смотрит на меня.

— Ты это видел? — спрашиваю спокойно.Он кивает.— Видел.

— И ты правда...Он подходит ближе.Целует меня в лоб.Шепчет:

— Всё. Сказал. Вслух. Теперь ты.

Я кладу руки на его грудь.Смотрю в глаза.

— Я останусь.Но если ты хоть раз попытаешься снова перечеркнуть меня ради своего эго...

Он перебивает, усмехаясь:

— Тогда ты снова сорвёшь мне расписание и уничтожишь в прямом эфире?

— Нет.Я отступаю на шаг.— Тогда я сделаю хуже.Я уйду молча. И ты меня больше не найдёшь.

Он резко тянет меня обратно к себе, держит крепко.— Тогда мне придётся... держаться за тебя до финиша сезона.— Лучше — до конца. Без флагов. Без тормозов.

~

Мы ехали по ночному Будапешту.Огни города отражались в лобовом стекле.Он был за рулём, руки уверенно лежали на кожаном руле, а я сидела рядом, закинув ногу на ногу, играя с застёжкой на сумочке.

— Куда мы едем?— Сюрприз.— С тобой каждый день как сюрприз. То ты орёшь, то целуешь.

Он усмехнулся.

В машине заиграла песня.Секунда, две — и я напряглась.Тот бит. Тот голос.Christina Aguilera — Pipe.

— О, я обожаю эту песню, — прошептала я.

Как только начался куплет мужским голосом, он потянулся и переключил трек.

Я моргнула.— Что это было?— Просто не в тему.— В смысле "не в тему"? Это идеальный вайб.

Я взяла телефон, быстро нашла песню и включила снова. Музыка пошла из колонок.И тут — тот самый голос. Низкий, уверенный, ритмичный.

Я медленно повернулась к нему.

Он делал вид, что сосредоточен на дороге.Но я уже не смотрела в окно.Я смотрела на него.

— Ты серьёзно думал, что я не узнаю твой голос?

Он сжал руль чуть крепче.Но не ответил.

— XNDA... — повторила я. — Это ты.— ...— Никто не знает, да?

Он глубоко выдохнул.— Не должен был никто знать.

— Зачем ты скрывал?— Потому что это... другое. Это не трек. Это часть меня, которую я держал при себе. Без камер. Без мнений. Без шума.

Я замолчала на секунду.Музыка всё ещё играла, и его голос — прямо в моей груди.

— А мне... — я наклонилась ближе. — ...ты не можешь спрятать себя. Ни под капюшоном, ни под псевдонимом.

Он остановил машину на красный свет.Повернулся ко мне.Глаза в глаза.

— Скажи только одно, — прошептала я. — Ты написал это о ком-то?

Он смотрел. Долго.Молча. Потом наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха:

— Нет. Но если бы писал сейчас... это была бы ты.

Мы подъехали к ресторану.

Старинное здание с огромными арками, виноградные лозы, плетущиеся по стенам, золотой свет из окон.Внутри — камерно, тепло и очень... интимно.

Льюис заглушил мотор.Я уже потянулась к двери, но он схватил меня за запястье.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы люди продолжали говорить?— Люди говорят даже, когда ты просто дышишь, Хэмилтон. А мы всего лишь поужинаем.

Он усмехнулся. Я вышла первой.На мне — чёрное облегающее платье с открытой спиной и тонкими бретельками, волосы в локонах, алые губы.Я знала, как я выгляжу.И знала, что он это знает.

Внутри нам сразу выделили стол у окна.Пресса сюда не добиралась — место было слишком "закрытое".Льюис снял куртку и остался в белой рубашке с короткими рукавами, слегка расстёгнутой.Часы на запястье, серьги блестят, а взгляд — только на меня.

— Ты закажешь вино? — спросила я, пролистывая меню.— Ты мне не разрешишь пить много.— А ты любишь, когда тебя ограничивают?— Только если это ты. И если не в работе.

Я посмотрела на него поверх меню.— Хочешь, я снова устрою тебе график, где каждый час расписан?— Нет.Он наклонился ближе.— Я хочу, чтобы ты устроила мне ночь без расписания. Только ты и всё, что вздумается.

Я вздохнула.— Ты невозможен.— Зато ты хочешь невозможного.

На секунду — тишина.Потом официант подошёл. Мы сделали заказ, и снова остались вдвоём.

— Почему ты всё ещё рядом, Рейвен? — вдруг спросил он.Без иронии. Без маски.

— Потому что ты всё ещё пытаешься. Даже когда бесишь. Даже когда делаешь больно. Даже когда молчишь.— А если я снова закроюсь?— Тогда я снова включу Pipe. Прямо в паддоке. Громко.

Он рассмеялся.Но в этом смехе — страх и благодарность.

— Ты не такая, как все.— Ты говорил это каждой?— Нет. Только тебе. И то — чертовски поздно.

Я сделала глоток вина.— Ничего. Ты ещё наверстаешь.— Обещаешь?

Я посмотрела на него.— Обещаю. Но только если после ужина ты поедешь не в свой пентхаус, а...

Он наклонился ближе.

— А куда?

Я улыбнулась.

— В мой. Сегодня ты — в моём расписании.