5. Есения & Марк

Спустя 2 года.

— Марк.

— М-м?

— Я просто напоминаю, что ты обещал.

Марк, не отрываясь от книги, тяжело выдохнул:

— Я не обещал. Я сказал: «мы подумаем».

Есения стояла посреди их кухни, скрестив руки на груди, в огромной футболке и с тем самым выражением лица, которое у неё появлялось только в одном случае — когда она была абсолютно, стопроцентно настроена добиться своего.

— Мы думаем уже полгода.

— Это серьёзное решение.

— Да. Очень серьёзное. Маленькое, пушистое, с хвостом.

Марк закрыл книгу.

Посмотрел на неё.

— Ты же понимаешь, что если мы поедем «просто посмотреть», то вернёмся не одни?

— Конечно понимаю, — спокойно кивнула Есения.

Пауза.

— Поэтому я уже оделась.

Марк прикрыл глаза ладонью.

— Ты невозможна.

— Я очаровательна.

— Это хуже.

⸻

Приют пах теплом, шерстью и чем-то домашним. Не жалким — именно домашним.

Есения замедлилась сразу у входа. Её глаза стали мягкими, внимательными.

— Марк... смотри.

Он видел. Он вообще всё видел.

Как она присела к первому вольеру. Как говорила тихо с каждой собакой. Как у неё менялось лицо — не от жалости, а от искренней, тёплой любви.

— Нам нельзя всех, — предупредил Марк.

— Я знаю.

Она сказала это слишком быстро.

Это его насторожило.

Они дошли до последнего вольера.

И Есения замерла.

Там, прижавшись друг к другу, спали два щенка.

Один — белый, с чёрным пузиком, лапы в разные стороны.Вторая — чёрная, с белыми пятнами, аккуратно уткнувшаяся ему в шею.

— Марк... — тихо сказала Есения.

Он подошёл.

Щенок поднял голову и, не открывая глаз, уткнулся носом в прутья.

Девочка даже не проснулась.

— Они брат и сестра, — сказала сотрудница приюта. — Очень привязаны друг к другу. Обычно мы стараемся не разлучать, но...

Она не договорила.

Потому что увидела лицо Есении.

— Нет, — сразу сказала Есения. — Нет. Разлучать нельзя.

Марк медленно выдохнул.

— Мы же приехали за одним.

Есения посмотрела на него.

Потом на щенков.

Потом снова на Марка.

— Марк.

— Не смотри так.

— Как?

— Как будто я сейчас решаю их судьбу.

— Ты решаешь их судьбу.

Он посмотрел на щенков.

Белый уже проснулся и пытался перелезть через сестру.

Чёрная недовольно пискнула и прижалась к нему сильнее.

Марк сдался.

Тихо. Спокойно. Без сопротивления.

— Ладно.

Есения замерла.

— Что «ладно»?

— Берём обоих.

— Марк...

— Не начинай плакать.

— Я не плачу!

— У тебя уже глаза мокрые.

Она резко обняла его.

Прямо там.

— Ты лучший человек на свете.

— Я знаю, — вздохнул он. — Именно поэтому у нас теперь две собаки.

⸻

Дома начался хаос.

Белый щенок носился по квартире так, будто искал выход в параллельную реальность. Чёрная изучала всё медленно и серьёзно.

— Им нужны имена, — сказала Есения, сидя на полу.

— Уже есть идеи? — спросил Марк, наблюдая, как белый грыз его шнурок.

— Порш.

— Почему?

— Потому что он носится как спортивная машина.

Марк кивнул.

— Логично.

— А она — Дарт.

— Это ещё почему?

— Потому что она выглядит как маленький ситх.

Марк посмотрел на чёрную.

Та сидела и очень внимательно на него смотрела.

— Подходит.

⸻

Вечером они сидели на диване.

Порш спал у Марка на груди. Дарт — на коленях у Есении.

В квартире стало неожиданно... живо.

— Ты счастлив? — тихо спросила Есения.

Марк посмотрел на неё.

На собак.

На их дом.

— Очень.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

Порш вдруг вздохнул во сне и перевернулся на спину.

Дарт тихо фыркнула.

И Марк понял одну простую вещь:

он приехал «просто посмотреть».

А уехал с новой, шумной, тёплой частью семьи.

И с девушкой, ради которой он был готов каждый раз говорить это опасное слово:

— Ладно.