4. Миранис. Скорбь - 2

Это ее запах... Крови... Ее капли на книгах, ее пятна на рассыпанных вокруг листах и лужа за спиной, откуда? Нехотя обернувшись, Миранис нервно сглотнул.

Замерло на мгновение сердце, вновь забилось, бешено, пытаясь выскочить из груди, когда Миранис вдруг понял, на чем он лежал недавно. И его вновь вырвало, на послание виссавийцев, но что с того? Страдать теперь не время. Его телохранитель лежал рядом, на животе, с торчащим из спины ножом, и Миранис боялся, видят боги, боялся...

— Рэми, Рэми! — позвал он, подползая к телохранителю.

Стянул с запястья Рэми серебряный браслет, провел пальцами по покрытой синей татуировкой запястью и отдернул руку... Знаки рода не отзывались, Рэми был мертв.

— Боги, почему я ничего не помню? — шептал Миранис, выдергивая кинжал из телохранителя и с трудом переворачивая его на спину.

Глаза закрыты. Кожа, и без того светлая, теперь бледна до серости и цвет ее не отличается от цвета приоткрытых пухлых губ.

Правую щеку испачкала запекшаяся кровь, и Миранис осторожно отлепил от кровавого пятна длинную черную прядь, отчаянно боясь прикоснуться к рваной ране.

— Почему я ничего не помню? — повторил он.

И сразу же, будто прорвавшись сквозь вязкую преграду, навалились разом боль и отчаяние. Боги... что он натворил, а? И больше всего в мире хотелось, чтобы мальчишка разлепил наконец-то свои пухловатые губы, выпалил очередную глупость, посмотрел печально и непонимающе... пусть! Пусть только бы жил! Только не было бы поздно!

— Далеко не уходи, слышишь, боги, не уходи... я сейчас, дружок, сейчас! — прошептал он, нервно пытаясь собраться.

Мысли путались, как после попойки, и пока Миранис лихорадочно думал, что ему делать, скрипнула за спиной дверь.

— Мой принц, прости... — услышал Миранис и сразу же пожалел, что разрешил лучшему другу входить без доклада.

Медленно обернувшись, он увидел то, что ожидал увидеть: безумное удивление в обычно холодном взгляде, мертвенно посиневшее лицо друга. Увидел и аккуратно уложил Рэми на полу, сделав то, что должен был сделать давно: «Кадм!»

Телохранитель явился мгновенно, за миг до того, как Арман бросился к принцу. Легко перехватил дозорного за пояс, швырнул к стене и холодно сказал:

— Успокойся немедленно или я тебя успокою. Что у нас тут про...

И вздрогнул, увидев разгром и Рэми.

— Ты! — удержал он вновь рванувшегося из его рук Армана. — Тис, Лерин, вы нужны тут. Сейчас!

Хорошо. Миранису сейчас так нужны были его телохранители, даже Лерин с его занудством.

А потом? Миранис плохо помнил, что было потом. Чопорный и спокойный, как всегда, Лерин помог ему встать, усадил в кресло и прошептал какое-то заклинание, от которого слегка развеялась странная одурь. Миранис не верил, что это правда. И Тис, склонившийся над Рэми, правда, и вошедший в кабинет и побледневший Майк — правда. И посеревший Арман, которого все так же удерживал Кадм — правда.

— Будь добр, осмотри все вокруг, — приказал Кадм дознавателю. — Только быстро, время не терпит. Мы должны забрать тело и приготовиться к ритуалу.

— Но, телохранитель...

— И я убью тебя, если расскажешь кому-то о том, что тут видел.

Даже не угроза, констатация факта. И это знали тут все. Даже Майк, который почему-то собирался сдаваться.

— Но это не удастся скрыть... скоро все будут...

— Никто ничего не узнает, если вы сами не проболтаетесь, — сказал Кадм. — А теперь ты, дружок. Пока твой дознаватель работает, мы поговорим.

— Миранис, что с моим братом? — проигнорировав телохранителя, спросил вдруг Арман. И его голос неожиданно задрожал. — Что. Ты. Сделал. С моим. Братом?

Дернулся у тела Рэми Майк, замерли телохранители, но Миранис не спешил отвечать. Что он мог сказать? Руки дрожали, в мыслях продолжало путаться, и Миранис, хотя и очень старался, никак не мог вспомнить, как погиб Рэми.

— Задерни шторы... — попросил он Лерина. — Свет... слишком яркий...

Бьет по глазам. Все это... похоже на лихорадочный бред. Если убили Рэми, почему оставили в живых Мираниса? Если здесь столько крови, то почему только телохранителя, не Мираниса?

— Арман, очнись! — вновь вмешался Кадм. — Мы не будем заставлять тебя забыть увиденное, потому что это не в наших интересах, но ты возьмешь себя в руки, выйдешь из кабинета и сделаешь вид, что ничего не случилось.

— Боги... — ответил Арман, не спуская ошеломленного взгляда с Рэми. — Мой брат... мой брат...

— Арман! — настаивал Кадм. — Арман, что б тебя! На меня смотри!

— Миранис, что ты наделал! — все так же полушептал, полуплакал Арман, уже не пытаясь вырваться из рук телохранителя. — Ты убил моего брата...

— Бредишь, Арман, — похолодел принц, и его второй раз чуть не вырвало — а ведь дозорный может быть прав, что если это он? И тут же возразил, сам не знал кому — себе, Арману ли:

— Я бы никогда, ты знаешь.

— Тогда скажи, кто? — выпрямился Арман, внезапно приходя в себя. Зато ослабел Миранис, выпустил из обессиливших рук чашу, и понял, что ему нечего ответить на этот вопрос. — Скажи, кому мне мстить?

Телохранители и Майк молчали, не вмешиваясь в этот дикий разговор. Может, не стоило их звать. Может, надо было разобраться с другом наедине. Только сил ведь совсем не было... ни на что.

— Дай мне время.

— Сколько?

— До полуночи, — почти попросил Миранис, собираясь с силами, специально повторяя слова, чтобы до ошеломленного Армана дошел смысл... — Только до полуночи. Прошу, Арман. Ты будешь молчать до полуночи...

— Больше не выдержу. И в полночь ты отдашь мне тело брата и назовешь имя убийцы. Дай слово!

— Даю, — быстро согласился Миранис, радуясь возможности хотя бы на время отделаться от Армана и от его страдания. — Тис, притупи его боль.

— Сам справлюсь! — ответил Арман, только Кадм и не думал с ним церемониться: дернул за плечо, поставил перед Тисменом, и Арману, хотел он или нет, пришлось подчиниться силе телохранителя. Только глаза его сверкали стальным блеском, а с губ, наверняка, были готовы сорваться проклятия. И Рэми... Арман вдруг посмотрел на тело брата и отвел взгляд, в котором внезапно блеснули слезы.

— Дай хоть к нему подойти, — выдохнул он. — Дай попрощаться.

— Нет необходимости, — холодно ответил Кадм. — После полуночи ты сделаешь все, что захочешь. Майк, ты закончил?

— Да, телохранитель, — ответил Майк, поднимаясь. — Вы можешь забрать... — бросил на Армана испуганный взгляд и добавил: — Рэми. Только, если можно, оставьте мне его одежду.

Кадм молча сдернул с плеч плащ и прикрыл им мертвое тело, сорвалось в губ Лерина короткое заклинание, и раньше чем Рэми коснулась тонкая ткань, его одежда оказалась в руках Майка.

— Твой дознаватель останется здесь, вместе с магами, а ты выйдешь, — приказал Кадм Арману. — Не поможешь, только помешаешь, ведь это касается твоего брата. К полуночи тебя позовут. Ответов на вопросы ты еще, наверное, не получишь, но брата увидишь точно. И с ним останешься.

— Да, телохранитель, — сквозь зубы выдавил Арман и вышел. И сразу дышать стало легче.

— Куда вы его? — осмелился спросил Майк.

— В ритуальный зал, — изволил ответить Кадм, — пока ты осматривал Рэми, жрецы наскоро приготавливались к ритуалу. И моли всех богов, чтобы не было поздно. Прикажи магам присмотреть за харибом Рэми, если надо, обездвижьте его, чтобы не натворил глупостей. Когда закончишь осматривать кабинет, прикажи духу замка тут прибраться, ничто не должно напоминать о покушении. Когда закончится ритуал, я найду тебя.

Майк поклонился, и Кадм исчез из кабинета вместе с Рэми.

— Ты готов, мой принц? — мягко спросил Лерин.

Миранис не был готов, но все же встал. Телохранители позаботятся о ритуале..., а Миранис мог сейчас думать только об одном... только бы Рэми не ушел далеко! Только бы...

Чуть позднее, когда Майк с дозорными уже вышел, замок выполнил приказ и прибрал беспорядок. Только не тронул лежавшую под стулом статуэтку из горного хрусталя...