38

Арест Гарри Риверса не был тихим. Группы захвата вошли в «Риверс Холдинг» в разгар рабочего дня. Эми и Алекс стояли на тротуаре через дорогу, наблюдая, как человека, который пять лет считал себя богом, выводят из здания в наручниках. Он не кричал, не сопротивлялся — он просто смотрел прямо перед собой, серый и внезапно постаревший.

В какой-то момент его взгляд встретился со взглядом Эми. Она ожидала почувствовать триумф, дикую радость или прилив сил. Но внутри была только звенящая, ледяная пустота.

Вечер в квартире был непривычно тихим. Алекс ушел в гараж — ему нужно было занять руки тяжелой работой, чтобы не сойти с ума от тишины. Эми сидела в гостиной, завернувшись в плед, и смотрела на чистый стол, где еще недавно лежали горы улик.Месть была совершена. Справедливость восторжествовала. Но почему тогда в груди так болело?

Она взяла телефон. Уведомление: «Передано через Алекса. Последний файл». Это была не улика. Это была короткая видеозапись, сделанная Ником сегодня днем, за час до ареста отца.

На видео Ник сидел в своей машине. Он выглядел так, будто не спал вечность.

— Эм... я не знаю, смотришь ты это или нет, — его голос был глухим, лишенным красок. — Всё кончено. Я передал полиции ключи от его личного архива. Он больше не выйдет. Я выполнил всё, что обещал. И теперь... я выполняю твою последнюю просьбу. Я исчезаю. Я не могу просить тебя простить меня, потому что сам себя не прощаю. Но знай... всё, что было на островах, всё, что было между нами — это было единственным настоящим в моей жизни. Прощай, шоколадка.Экран погас.

Последняя встреча?Эми выбежала на балкон. Тот самый балкон, где всё разрушилось. Она посмотрела вниз, на дорогу. Черная машина Ника медленно отъезжала от их дома. Он действительно ждал до последнего, чтобы убедиться, что она в безопасности, прежде чем уйти навсегда.

Она хотела закричать. Хотела побежать за ним. Но ноги не двигались. Перед глазами снова и снова всплывал ливень и свет фар внедорожника. Образ Ника и образ его отца сливались в один болезненный узел.

Она достала сигарету — последнюю из пачки. Руки уже не дрожали. Было просто очень холодно.

— Мы победили, мам, пап, — прошептала она, выпуская дым в небо.

В эту ночь она впервые за пять лет спала без кошмаров. Но ей снилось море. Бирюзовое, теплое море, где не было прошлого, не было фамилий и не было боли. Только звук мотора гидроцикла и чьи-то сильные руки, обнимающие её за талию.

Месяцы без Ника превратились в одну бесконечную, серую полосу. Город казался выцветшим, как старая фотография. Алекс по крупицам возвращал доверие сестры: он молча готовил ей завтраки, забирал из универа и больше не заговаривал о Риверсах. Но Эми знала — они общаются. Она видела, как брат уходит в другую комнату, чтобы ответить на звонок, и как его лицо становится серьезным. От него она узнавала обрывки: Ник уехал в другой город, работает в каком то автосалоне, не гоняет, живет затворником.Легкость, о которой она мечтала, так и не пришла. Справедливость оказалась на вкус как холодный пепел.

Июнь принес жару и запах жженой резины. Эми сдала сессию на архитектурном, чертежи зданий немного отвлекали её от руин в собственной душе. Она повзрослела. В её взгляде появилась глубина и какая-то опасная уверенность. Она стала еще красивее — та самая красота, которая рождается из боли и силы.

— Слушай, мелочь, — Алекс зашел в её комнату, крутя на пальце ключи от своей заряженной «Тойоты». — Сегодня на заброшенном аэродроме большие гонки. Наша банда будет вся. Поехали?

Эми покачала головой:— Не хочу, Алекс. Опять стоять в толпе и смотреть на спидометр?

— Нет, — Алекс хитро прищурился и подбросил ключи. — Сегодня за рулем ты. Я официально передаю тебе право сжечь мои покрышки. Хочу увидеть искры в твоих глазах, а не эти чертежи.

Эми замерла. Сердце впервые за полгода пропустило мощный удар. Она знала, как Алекс дорожит машиной, и если он разрешил — значит, действительно хочет её спасти.

Она собиралась как на войну или на свидание с судьбой. Узкие кожаные штаны, короткий топ, подчеркивающий идеальный загар (который так и не сошел до конца с Мальдив), и тяжелый макияж — графичные стрелки и губы цвета крови. Волосы рассыпались по плечам крупными волнами. Она выглядела сногсшибательно — хищно, дорого и недосягаемо.

Когда они приехали на аэродром, рев моторов и запах высокооктанового бензина ударили в голову лучше любого виски. Банда встретила её свистом и криками: «Смотрите, кто вернулся!».

Эми села в кресло пилота, отрегулировала сиденье. Впереди — три круга по бетонке с резкими поворотами. Она выехала к линии старта. Слева от неё стояла крутая, матово-черная машина, которую она раньше не видела. Мощный зверь, рычащий так, что вибрировала земля.Стекло черной машины медленно поползло вниз. Эми невольно повернула голову и... задохнулась.

За рулем сидел он. Ник. Он изменился: стал еще резче, в глазах появилась холодная сталь, а на скуле виднелся небольшой шрам. Он смотрел на нее со смесью бесконечного сожаления и той самой хищности, от которой у неё когда-то бежали мурашки.Эми спустила свое окно. Ветер ворвался в салон, закружив её волосы.

— Ты?.. — только одно слово сорвалось с её губ.

Ник ухмыльнулся — той самой дерзкой улыбкой, которую она видела в своих снах.— Готовься проиграть, маленькая неприятность, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой.

Старт!

Машины рванули вперед одновременно, вжимая пилотов в кресла. Эми вцепилась в руль, чувствуя, как адреналин вымывает из крови всю печаль последних месяцев.Первый круг они шли ноздря в ноздрю. Ник подрезал её на поворотах, заставляя визжать резину, но Эми не отступала. Она знала каждый его маневр, каждый почерк его вождения. Это был танец — опасный, на грани фола. Она видела его профиль в боковом окне, когда они вылетали на прямую.

— Не сегодня, Риверс! — прошептала она, переключая передачу и вырываясь на полкорпуса вперед.

На втором круге Ник начал играть агрессивнее. Он прижимал её к краю трассы, будто испытывая: испугается ли? Свернет ли? Но Эми только сильнее давила на газ. Это была не просто гонка за кубок — это был их разговор, который они не смогли закончить словами. Каждое перестроение, каждый рев мотора кричал о том, как они скучали и как ненавидели эту разлуку.

На финальном повороте третьего круга они летели на скорости 290км/ч Эми видела финишную черту. Ник пошел на обгон по внутренней траектории, рискуя вылететь в кювет. В какой-то момент их машины почти соприкоснулись зеркалами.

Эми посмотрела вбок и увидела, что он смотрит не на дорогу, а на неё. В этом взгляде была вся правда: он не хотел победить её, он хотел, чтобы она снова его заметила.

Они пересекли финиш одновременно. Два облака дыма, два бешеных ритма сердца. Машины замерли в конце полосы, тяжело дыша остывающим металлом. Эми сидела, вцепившись в руль, её грудь тяжело вздымалась. Дверь соседней машины открылась, и Ник вышел, направляясь прямо к ней.