39

Эми вышла из машины, и её ноги едва коснулись земли. Колени подкашивались не от страха, а от дикой смеси адреналина и шока. Вокруг ревела толпа, кто-то кричал, поздравляя с фееричным финишем, но для Эми весь мир схлопнулся до одной точки. До него.

Ник стоял напротив. Его чёрная футболка пропиталась потом, волосы были взъерошены, а в глазах метались искры — те самые, которые она когда-то полюбила. Он тяжело дышал, глядя на неё так, будто она была призраком, который наконец обрёл плоть.

— Ты всё так же рискуешь на поворотах, — первым нарушил тишину Ник. Его голос был хриплым, пронизанным тоской, которую не могли скрыть месяцы разлуки. — Я думал, ты забросишь гонки.

Эми скрестила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Она выглядела безупречно: холодная, красивая и опасная.— А я думала, ты исчез из моей жизни навсегда, Риверс. Разве ты не «исполнил мою последнюю просьбу»?

Ник сделал шаг к ней, сокращая дистанцию до опасного предела. От него пахло бензином, морозной свежестью и тем самым знакомым парфюмом, который преследовал её в кошмарах и снах.

— Я пытался. Клянусь, я пытался уйти. Уехал в другой город, сменил работу... Но я не могу дышать, когда знаю, что ты здесь, в паре часов езды, и ненавидишь меня.

— Я не ненавижу тебя, Ник, — тихо сказала она, и её голос на мгновение дрогнул. — Ненависть требует сил. А у меня их не осталось. Внутри была просто пустота. До этого момента.

Вокруг них начала собираться банда. Алекс подошёл к ним, переводя взгляд с сестры на лучшего друга. Он молчал, понимая, что сейчас решается то, во что он не имел права вмешиваться.

— Зачем ты приехал? — Эми посмотрела ему прямо в глаза. — Зачем вышел на старт? Чтобы показать, что ты всё ещё «Король Скорости»?

Ник горько ухмыльнулся и покачал головой.— Нет. Чтобы показать, что без тебя эта скорость ничего не значит. Я приехал не побеждать, Эм. Я приехал сдаться. Если ты сейчас скажешь мне уйти — я уйду. По-настоящему. Больше никаких звонков Алексу, никаких следов. Но если в тебе осталось хоть каплю того, что было между нами..

Он не договорил. Он просто протянул руку — не касаясь её, а давая ей выбор.

Толпа затихла. Эми смотрела на его ладонь, вспоминая всё: туманную ночь, признание на балконе, сухие протоколы полиции... и тот безумный заплыв в ночном океане. Её разум кричал «уходи», но сердце, которое она так долго пыталась заглушить архитектурными чертежами, внезапно забилось в унисон с его сердцем.

Она медленно подняла руку. Все затаили дыхание. Но вместо того, чтобы вложить свою ладонь в его, она резко схватила его за воротник куртки и притянула к себе.

— Если ты ещё раз исчезнешь, не сказав мне в лицо, что любишь... я сама тебя найду и уничтожу, — прошептала она ему в самые губы.

Ник не стал ждать. Он обхватил её лицо ладонями и поцеловал — жадно, отчаянно, с привкусом бензина и долгожданного спасения. Толпа взорвалась криками и свистом, Алекс довольно выругался и отвернулся, пряча улыбку.

Это не было прощением. Это было начало долгой и сложной дороги, где им предстояло заново учиться доверять. Но на этой ночной трассе, среди дыма и огней, они поняли главное: их гонка ещё не закончена.

Ник и Эми уехали под одобрительные крики банды. Черная машина Ника быстро скрылась из виду, оставляя позади огни аэродрома и шум толпы. В салоне царила странная тишина — не та давящая, как в ту ночь на балконе, а густая, наполненная невысказанными словами и электричеством.

Они ехали по ночному шоссе, пока Ник не свернул на узкую дорогу, ведущую к тому самому их старому обрыву, откуда весь город был виден как на ладони. Он заглушил мотор, и только щелчки остывающего металла нарушали тишину.

Ник откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Эми смотрела в окно на рассыпанные внизу огни.

— Ты сильно изменился, Ник, — тихо произнесла она, первой нарушив молчание. — Глаза... они стали другими.

— Я жил как в тумане, Эм, — он повернулся к ней, и в свете луны его лицо казалось высеченным из камня. — Вставал, шел в мастерскую, чинил чьи-то чертовы машины, ложился спать. И каждый раз, когда закрывал глаза, видел тот балкон. Твои слезы. Твою ненависть. Это было заслуженно, но это меня выжигало.

Эми вздохнула, чувствуя, как внутри ворочается старая боль, но уже не такая острая.

— Я ненавидела не тебя, Ник. Я ненавидела ту ложь, которой ты пытался меня «защитить». И себя — за то, что не почувствовала раньше.

Ник потянулся к её руке, медленно, давая ей возможность отстраниться. Но она позволила ему переплести их пальцы. Его ладонь была горячей и мозолистой.

— Когда мой отец сел... — Ник запнулся. — Я впервые в жизни почувствовал, что могу дышать. Я лишился всего: фамилии, денег, наследства. Я всё отдал адвокатам и фондам, чтобы хоть как-то покрыть то, что он натворил. Сейчас у меня есть только работа, машина, инструменты в гараже и... надежда на то, что ты меня выслушаешь.

Эми посмотрела на их переплетенные руки.

— Алекс говорил, что ты не хотел брать ничего из его денег. Это правда?

— До копейки. Я не хотел, чтобы в моем будущем было хоть что-то от его прошлого. Я начал с нуля. В другом городе. И знаешь, что было самым сложным? Не звонить тебе. Я набирал твой номер сотни раз и сбрасывал. Боялся, что услышу «ненавижу» снова.

— Я тоже хотела позвонить, — призналась Эми, и её голос дрогнул. — Особенно когда сдала первую сессию. Я привыкла, что ты всегда рядом, подкалываешь меня или радуешься вместе со мной.

Они просидели так долго, обсуждая всё: как шел суд, как Гарри пытался угрожать даже из камеры, как Эми училась жить без кошмаров. В этом разговоре не было обвинений. Было только два человека, израненных общим прошлым, которые пытались найти дорогу в общее будущее.Ник мягко притянул её к себе. Эми уткнулась носом в его плечо, вдыхая его запах. Наконец-то она почувствовала ту легкость, которую искала.

— Знаешь, «Король Скорости», — прошептала она, — ты сегодня реально чуть не вылетел на том повороте. Твои навыки заржавели.

Ник негромко рассмеялся, и этот звук был самым приятным, что она слышала за последние полгода.

— Значит, мне нужен хороший тренер. Или просто стимул всегда возвращаться к финишу первым.

Он приподнял её подбородок и посмотрел в глаза — серьезно и нежно.

— Я больше никогда не буду тебе врать, Эми. Даже если правда будет убивать меня. Мы либо сгораем вместе, либо едем до конца.

— До конца, Ник, — ответила она и сама потянулась за поцелуем.

Ночь накрыла их своим покрывалом, и город внизу казался лишь фоном для их новой истории. Теперь у них не было секретов, не было теней прошлого. Осталась только дорога, и на этот раз они ехали по ней вместе.

Они оставили обрыв позади, и матово-черная машина Ника бесшумно заскользила по улицам к новому жилому комплексу. Ник не потерял свою хватку: без отцовских миллионов, опираясь только на свое имя в мире моторов и репутацию безупречного механика, он быстро возглавил один из самых элитных автосалонов-ателье в стране. Он был богат, но теперь это были деньги, за которыми не тянулся кровавый след.

Квартира Ника была воплощением минимализма и стиля: панорамные окна, бетон, кожа и много свободного пространства. Но стоило Эми зайти в его спальню, как холодный интерьер исчез.

На дубовом комоде стояли рамки. Ник в детстве с матерью, еще счастливый Ник с Алексом в гараже... и их совместные фото. Фото с Мальдив, где она смеется, забрызганная водой, и их снимок на обрыве, сделанный когда-то.

Но в центре лежал тот самый альбом, который она подарила ему на Новый год. Эми осторожно коснулась кожаной обложки и открыла его. Альбом, который был почти пуст, когда она его дарила, теперь был заполнен наполовину. Там были их билеты в кино, засушенный цветок с островов и фотографии, которые он вклеивал сам все эти месяцы разлуки. Он хранил их историю, когда она пыталась её сжечь.

Ник подошел сзади, его горячее дыхание коснулось её шеи. Он обнял её, сцепляя пальцы на её животе, и уткнулся лицом в её волосы.

— Я открывал его каждую ночь, Эм, — прошептал он. — Это было единственное, что доказывало мне: ты была в моей жизни по-настоящему.

Эми развернулась в его руках, и в следующую секунду слова стали лишними. Поцелуй был похож на взрыв — накопленная за полгода боль, тоска и бешеное желание выплеснулись наружу. Они не могли надышаться друг другом, сталкиваясь губами, зубами, задыхаясь от близости.

Ник подхватил её под бедра, и Эми обхватила его ногами, прижимаясь всем телом. Он донес её до кровати, не разрывая поцелуя ни на секунду. Одежда летела на пол — кожаные брюки, тонкий шелк, всё, что мешало коже чувствовать друг друга.

Когда они остались полностью обнаженными в свете луны, Ник замер на мгновение, скользя взглядом по её телу, будто запоминая каждый изгиб заново. Его руки, сильные и уверенные, ласкали её так, словно она была самым хрупким и дорогим сокровищем.Это не был просто секс. Это была попытка вернуть все обратно, заполнить ту пустоту, что выедала их изнутри.Ник вошел в неё одним мощным, уверенным движением, и Эми выгнулась, впиваясь ногтями в его широкие плечи. Громкий стон сорвался с её губ, теряясь в его шее. Ритм был рваным, страстным — они занимались любовью так, будто это была их последняя ночь на земле. Ник шептал её имя, его голос срывался от наслаждения, а Эми тянулась к нему, стараясь быть еще ближе, чувствуя каждое движение, каждый толчок, отзывающийся во всем теле электрическим разрядом.В какой-то момент страсть сменилась пронзительной нежностью. Ник переплел их пальцы, прижимая её руки к подушке, и смотрел прямо в глаза. В этом взгляде было всё: признание, раскаяние и клятва. Их тела двигались в идеальном унисоне, пока мир вокруг окончательно не перестал существовать, рассыпаясь на тысячи ярких вспышек в момент общего пика.

Позже они лежали, переплетясь ногами, укрытые одной простыней. Эми чувствовала, как выравнивается пульс Ника под её ухом. Его рука лениво поглаживала её плечо.

— Больше никаких пауз, — пробормотал он, притягивая её еще ближе. — Я тебя не отпущу. Даже если ты сама попросишь.

Эми улыбнулась, закрывая глаза. Она знала, что позже будут чертежи, работа, звонки Алекса и тени прошлого, которые всё равно иногда будут возвращаться. Но сейчас, в этой комнате, наполненной их общими воспоминаниями и запахом любви, она наконец-то была дома.

— Не попрошу, Риверс, — ответила она, засыпая на его груди. — На этот раз мы доедем до финиша вместе.