36

Эми рухнула на кровать, но тут же вскочила, не в силах выносить мягкость подушек, на которых еще недавно они смеялись с Ником. Гнев, чистый и первобытный, накрыл её с головой.

— Ненавижу! — закричала она, хватая со стола рамку с их общей фотографией с гонок и со всей силы швыряя её в стену. Стекло разлетелось на тысячи мелких осколков, как и её сердце.

Она начала метаться по комнате, сметая всё на своем пути. Полетели на пол пакеты с подарками с Мальдив, рассыпались по ковру ракушки, перевернулся стул. Каждая вещь напоминала о нём. Каждый сувенир теперь казался насмешкой, плевком в душу. Она била кулаками в закрытую дверь, когда услышала шаги Алекса.

— Эм, открой! Пожалуйста, поговори со мной! — голос брата за дверью дрожал. — Я не хотел тебе боли, я просто хотел, чтобы ты жила дальше...

— Пошел нахрен, Алекс! — сорванным голосом выкрикнула она, вцепившись ногтями в дерево двери. — Ты предал их! Ты предал маму и папу! Ты лжец, такой же, как и он! Уходи! Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу!

Телефон на полу вибрировал без остановки. Экран вспыхивал именем, которое еще час назад вызывало улыбку. Ник.

Она схватила телефон. В первый раз она просто отшвырнула его в угол. На десятый — не выдержала. Она нажала на кнопку приема и, не давая ему вставить ни слова, закричала в трубку так, что жилы на шее вздулись:

— Зачем ты звонишь?! Ты хочешь послушать, как я умираю? Твой отец убил их, Ник! Он оставил нас сиротами, а ты... ты спал со мной в одной кровати, зная это! Я ненавижу тебя! Каждую твою клетку! Если я тебя еще раз увижу, я за себя не ручаюсь! Сдохни вместе со своим отцом!

Она сбросила вызов и выключила телефон, швырнув его на кровать.

Время замерло на отметке 3:00. Эми сидела на полу среди обломков своей разрушенной жизни. Колени подтянуты к груди, волосы спутаны, костяшки пальцев разбиты в кровь о дверь. Комната выглядела как после погрома, но внутри неё разрушений было больше.

Она ненавидела ту ночь в тумане. Ненавидела это 5-летнее следствие, которое ни к чему не привело. Но больше всего она ненавидела себя — за то, что позволила своему сердцу открыться именно ему. За то, что влюбилась в сына монстра.

Каждый вдох давался с трудом, легкие будто заполнились битым стеклом. Она закрыла глаза, и перед ней снова всплыл балкон, тлеющие сигареты и голос Ника: «Я не заслуживаю её».

— Не заслуживаешь, — прошептала она в пустоту, захлебываясь беззвучными рыданиями. — Никогда не заслуживал.

Эми провалилась в тяжелый, липкий сон только под утро, прямо на полу среди осколков разбитой фоторамки. Когда она открыла глаза, в комнате было светло от холодного зимнего солнца. Голова раскалывалась, а во рту был привкус желчи и соли. В доме стояла мертвая тишина.

Она вышла в гостиную — Алекса не было. На столе стояла нетронутая чашка остывшего кофе и лежала записка: «Уехал, нужно остыть. Пожалуйста, поешь. Люблю тебя».

Эми скомкала бумажку и швырнула её в угол. Любовь Алекса сейчас казалась ей соучастием в преступлении. Она взяла телефон, включила его и, игнорируя сотни уведомлений от Ника, набрала брата.

— Да, Эм... — голос Алекса был охрипшим.

— Дай мне номер его отца. Гарри Риверса, — отрезала она. Голос был сухим и твердым, как сталь.

— Что? Зачем? Эми, не делай глупостей, он опасный человек и... у меня нет его номера.

— Послушай меня внимательно, — Эми вцепилась в край стола так, что побелели пальцы. — Сейчас ты выбираешь: либо ты на стороне своей родной сестры, либо забудь, что я существую. Достань этот номер. Любыми путями. Прямо сейчас.

В трубке повисло тяжелое молчание. Через 15 минут телефон пискнул — пришло сообщение с контактом. «Гарри Риверс».

Эми глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Она нажала на вызов. После третьего гудка ответил властный, низкий мужской голос.

— Алло? Кто это?— Здравствуйте, Гарри, — Эми говорила подчеркнуто спокойно, почти мягко. — Меня зовут Эми. Вы наверное меня помните? Мы встречались однажды у вас дома. Я близкий человек вашего сына, Ника. Нам нужно встретиться и поговорить о нем. Это очень срочно, возникли серьезные проблемы, и я надеюсь, что только вы сможете помочь. Это не телефонный разговор.

На том конце провода возникла пауза. Гарри Риверс, видимо, не ожидал такого звонка.

— У Ника проблемы? Я сейчас в офисе, дел невпроворот... Но если это касается безопасности моего сына... Хорошо. Приезжай через час в «Риверс Холдинг». Секретарь тебя пропустит.

Эми бросила трубку. Теперь её вела холодная, расчетливая ярость. Она пошла в ванную, ледяной водой смыла следы истерики. Она наложила плотный макияж, чтобы скрыть припухшие веки и бледность, накрасила губы темной помадой. Она должна была выглядеть безупречно — как обвинитель, а не как жертва.

Накинув черное пальто и запрыгнув в такси, она смотрела в окно на мелькающий город. В сумочке лежал старый диктофон и папка с её «расследованием», которую она хранила все эти годы. Она ела эту ненависть на завтрак пять лет, и теперь пришло время вернуть долг.

Такси остановилось у стеклянной высотки. Эми вышла, поправила волосы и уверенным шагом вошла в здание. Она шла на встречу с человеком, который разрушил её жизнь, даже не подозревая, что сегодня его мир тоже начнет рушиться.

Эми поднялась на последний этаж. Секретарша вежливо кивнула и открыла дверь в огромный кабинет, где за дубовым столом сидел мужчина, пугающе похожий на Ника, но с холодными, как лед, глазамиГарри Риверс поднялся из-за стола. Он был статен, в его волосах играла седина, а в чертах лица безошибочно угадывался Ник — та же линия подбородка, те же пронзительные глаза, но лишенные тепла.

— Эми, верно? — он слегка улыбнулся, и эта улыбка показалась ей оскалом хищника. — Я помню тебя. Мелькнула в комнате сына пару месяцев назад. Признаться, я тогда подумал, что у Ника наконец-то появился вкус. Проходи, присаживайся.

Эми опустилась в кожаное кресло, незаметно нажав кнопку записи на диктофоне в сумочке. Она держала спину идеально ровно.

— Так что за срочность? — Гарри откинулся в кресле, рассматривая её как дорогую картину. — У Ника неприятности? Опять ввязался в свои гонки?

— Можно и так сказать, — Эми голос не дрогнул. — Речь о безопасности. Видите ли, всплыли старые дела... Пятилетней давности. Одной ночи, когда был сильный ливень и туман. Помните ту погоду, Гарри?

Риверс на секунду замер с зажигалкой в руке, но тут же щелкнул ею.

— Милая, я бизнесмен. Моя память забита графиками и контрактами, а не прогнозами погоды пятилетней давности. К чему этот разговор?

— К тому, что Ник очень переживает, — Эми наклонилась вперед, в упор глядя ему в глаза. — Он нашел кое-какие записи. Камеры, которые, как вы думали, не работали. Свидетелей, которые, как вы думали, уехали. Странно, да? Человек думает, что он надежно спрятал концы в воду, а вода оказывается прозрачной.

Гарри рассмеялся, но смех был сухим.

— Ты говоришь загадками. Если ты пришла просить денег, чтобы «уладить» чьи-то фантазии, то зря.

— Деньги? — Эми резко сменила тон, её голос стал ледяным. — Вы думаете, жизни моих родителей стоят ваших вонючих бумажек?

Лицо Гарри мгновенно изменилось. Снисходительная маска сползла, обнажив бледную, напряженную кожу. На его лбу выступила испарина.

— Мои родители погибли той ночью, — Эми выложила на стол папку с фотографиями истерзанной машины. — Черный внедорожник. Ваша машина, Гарри. У меня есть номера деталей, которые вы меняли в ту же неделю в частном гараже. У меня есть отчет о вашем состоянии в тот вечер — вы едва стояли на ногах после банкета. Эми умело блефовала, но знала, момент сейчас или никогда.

— Это... это бред. У тебя ничего нет, девчонка! — Риверс вскочил, его голос сорвался на хрип. Он начал метаться по кабинету, воротник рубашки стал ему тесен. — Ты понимаешь, с кем ты играешь? Я могу уничтожить тебя одним звонком!

— Вы уже уничтожили меня пять лет назад! — Эми тоже встала, и её ярость была такой силы, что Гарри попятился. — Вы убили их и уехали! Оставили детей на обочине! А теперь ваш сын смотрит на меня и видит в моих глазах вашу вину!

Гарри тяжело задышал, он схватился за край стола, его кинуло в холодный пот.

— Послушай... Эми. Давай договоримся. Сколько? Миллион? Пять? Я куплю тебе дом, бизнес, я обеспечу тебя до конца жизни. Ник ничего не узнает, никто не узнает. Это была случайность! Был туман, я не видел их! Я просто испугался...

— Вы испугались тюрьмы больше, чем смерти двух людей? — прошипела она.

— Да! Да, черт возьми! — сорвался он на крик. — У меня была империя на кону! Я не мог всё потерять из-за одного несчастного случая! Да, это сделал я! Но я платил за молчание всем, кому нужно! Что ты хочешь от меня теперь спустя столько лет?!

Эми замерла, глядя на этого жалкого, богатого человека, который только что подписал себе приговор. Она медленно достала диктофон из сумки и положила его на стол. Экранчик мигал красным.

— Я не хочу ваших денег, Гарри, — тихо сказала она. — Я хочу, чтобы вы почувствовали то же, что чувствовала я все эти годы. Страх. Ожидание. И неизбежность.

Она забрала диктофон, развернулась и пошла к выходу.

— Завтра эта запись будет в прокуратуре. А сегодня... сегодня расскажите сыну, почему его жизнь превратилась в ад.

Она вышла из кабинета, чувствуя, как в груди впервые за пять лет что-то перестало болеть так сильно. Но на выходе из здания её ждал тот, кого она сейчас боялась увидеть больше всего. Ник стоял у своей машины, и по его лицу было видно, что он знает, где она была.

Эми вышла из офиса, и её затрясло от пережитого. Ник шагнул к ней, его глаза были полны боли и страха.