35

У самой балконной двери она замерла. Свет на балконе был выключен, лишь кончики сигарет тлели в темноте двумя алыми точками. Холодный воздух просачивался сквозь щель, принося с собой запах виски и тяжелый, непривычно серьезный голос Алекса.

— Пора рассказать ей, Ник. Ты понимаешь, что чем дольше ты тянешь, тем больнее будет. Ты не можешь вечно скрывать это.

Эми застыла. Сердце пропустило удар. О чем они?

— Ты думаешь, я не знаю?! — голос Ника дрожал от напряжения, в нем слышалась такая боль, которой Эми никогда раньше не чувствовала. — Я её люблю. Я никогда в жизни так никого не любил, брат. Каждую секунду, когда я смотрю в её глаза, я вижу... я вижу то, что разрушило наши жизни.

Алекс выдохнул облако дыма, его силуэт в темноте казался сгорбленным.

— Бро, я вижу, я всё знаю. И я не хочу ничего портить. Но если она узнает потом, что это был твой отец... это будет конец. Ты врешь ей каждый раз, когда целуешь её.

У Эми подкосились ноги. Отец Ника? При чем тут его отец? Она прижалась к косяку, затаив дыхание. Перед глазами всплыли кадры из прошлого: та страшная ночь, ливень, туман, скрежет металла и фары машины, скрывшейся в темноте. Она годами пыталась найти того, кто убил их родителей, но след простыл.

— Я ненавижу его! — Ник почти сорвался на крик, но тут же понизил голос до отчаянного шепота. — Я ненавижу его за ту автокатастрофу. Это он... это мой отец виноват в смерти ваших родителей. Он смылся тогда, как трус, потому что был пьян. А я узнал об этом слишком поздно. Я специально избегал знакомства с Эм, я боялся.. Я не заслуживаю её, Алекс. Я проклинаю тот день, когда родился его сыном.

Слезы обожгли глаза Эми. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать. Весь её мир, который она так долго по крупицам собирала после трагедии, рухнул за секунду. Человек, которому она открыла душу, сын убийцы. И он знал. Он всё это время знал.

— Я не готов сказать ей сейчас, — глухо произнес Ник, и по его голосу было слышно, что он сам на грани слез. — Еще не время.

Эми больше не могла. Ярость и боль вытолкнули её на балкон. Она распахнула дверь, ворвавшись в их удушливую тишину.

— ВРЕМЯ! — закричала она, и этот крик, казалось, разорвал ночной воздух.

Парни вздрогнули, стаканы чуть не выпали из их рук. Ник побледнел так, что стал похож на призрака в свете луны.

— Эми... — начал он, делая шаг к ней, но она набросилась на него с кулаками, рыдая в голос.

— Ты знал! Ты всё это время знал! Как ты мог?! — она била его в грудь, в плечи, захлебываясь слезами. — Почему ты? Почему именно ты?! Ты смотрел мне в глаза, ты вез меня на то море, ты... ты скрывал, что твой отец убил их! Ты предатель!

Алекс перехватил её, крепко прижимая к себе, пытаясь удержать.

— Эм, успокойся, послушай! — кричал брат, но она начала бить и его.

— И ты! Ты знал и молчал! Ты позволил мне быть с ним! Ненавижу вас! Обоих ненавижу! — она вырывалась, выкрикивая проклятия и матерные слова.

Ник попытался коснуться её руки: «Эми, пожалуйста, выслушай...»

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! Убирайся! Не приближайся ко мне больше никогда!

Она вылетела с балкона, пробежала мимо перепуганных девочек, которые вскочили с дивана.

— Эми, что случилось? — крикнула Лия, но Эми лишь схватила куртку и кроссовки.— Не трогайте меня! Оставьте меня все в покое!

Она выскочила из дома, не завязывая шнурков. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но она его не чувствовала. Снег забивался в обувь, ей было плевать. Она бежала по дороге, пока легкие не начало жечь, а ноги не стали свинцовыми.

Она опустилась на заснеженный бордюр где-то не слишком далеко от дома. Руки тряслись так сильно, что она едва смогла достать сигарету. Щелчок зажигалки — и первая затяжка. Дым обжег горло, но это была лишь капля по сравнению с тем, как горело сердце.Истерика накатывала волнами. Она сидела одна в темноте, на холоде, а перед глазами стоял Ник — его нежный взгляд, его руки, которые её обнимали... руки сына человека, который лишил её всего. Мысли путались. Она любила его. И эта любовь сейчас казалась ей самым страшным преступлением в мире. Она не знала, как дышать дальше. Она не знала, как жить в мире, где правда оказалась страшнее самой смерти.Снег падал на плечи, тая на горячих от слез щеках. Сигарета в дрожащих пальцах почти догорела, когда позади послышался хруст снега. Эми не оборачивалась — она знала этот шаг.

— Уходи, Алекс, — мёртвым голосом произнесла она, глядя в пустоту перед собой.

Брат не ушёл. Он молча сел рядом на бордюр, не обращая внимания на холод. От него пахло тем самым виски и морозом. Несколько минут они сидели в полной тишине, нарушаемой только далёким гулом машин.

— Ты знала, что он не хотел, чтобы ты узнала так? — тихо спросил Алекс. — Ник нашёл доказательства полгода назад. Он пришёл ко мне сам. Он хотел уйти, исчезнуть из твоей жизни, чтобы не причинять тебе боли своим присутствием. Но я... я видел, как ты на него смотришь. И я видел, что он готов ради тебя на всё. Я разрешил ему остаться.Эми резко повернула голову, её глаза полыхали ненавистью.

— Ты разрешил?! Ты предал их, Алекс! Ты предал родителей ради... ради чего? Ради того, чтобы я была счастлива с сыном их убийцы? Как ты мог смотреть на него и жать ему руку?

— Потому что Ник — это не его отец! — Алекс сорвался на крик, и его голос сорвался. — Эм, посмотри на меня. Отец Ника — чудовище, которое сбежало. А Ник — это парень, который все эти годы проклинал свою фамилию. Он сам нашёл архивы, он сам во всём признался мне, зная, что я могу его убить на месте. Он не выбирал, чья кровь в его жилах.

— Но он врал! — выкрикнула Эми, бросая окурок в снег. — Каждый раз, когда мы говорили о той ночи, когда я клялась найти виновного, он просто стоял рядом и слушал. Он обнимал меня теми же руками, что и человек, который сидел за тем рулём!

Она снова закрыла лицо руками, и плечи затряслись от нового приступа рыданий. Весь вечер на Мальдивах, поцелуи под луной, гонки — всё это теперь казалось ядом.

В этот момент из темноты, чуть поодаль, показался силуэт. Ник не решался подойти близко. Он стоял у фонаря, бледный, с растрёпанными волосами, в одной тонкой рубашке, не чувствуя холода. Его взгляд был полон такого отчаяния, что на секунду Эми стало страшно.

— Эми... — его голос едва долетел до неё. — Я не прошу прощения. Простить такое нельзя. Я просто хотел, чтобы ты знала... я ненавижу его больше, чем ты. Если ты хочешь, чтобы я исчез — я исчезну прямо сейчас. Но не вини Алекса. Это я трус. Это я не смог тебя отпустить.

Эми медленно встала. Ноги были ватными. Она смотрела на Ника, и в голове билась только одна мысль: «Я люблю человека, которого должна ненавидеть». Это разрывало её на части.

— Сгинь, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Просто исчезни. Я не хочу тебя видеть. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Ник замер. Он кивнул, медленно, почти механически. Слёзы, которые он сдерживал, наконец скатились по его щекам. Он развернулся и пошёл прочь, в темноту, оставляя за собой лишь следы на свежем снегу.

Алекс попытался обнять сестру, но она оттолкнула его.

— Не трогай меня. Я иду домой. Сама.

Она пошла в сторону дома, чувствуя себя абсолютно пустой. Вечеринка была разрушена, жизнь — разломана, а снег продолжал падать, заметая следы Ника, будто его никогда и не было в её жизни. Но запах его парфюма всё ещё оставался на её куртке, напоминая о том, что эта боль теперь с ней навсегда.

Когда Эми переступила порог дома, в гостиной стояла гробовая тишина. Музыка была выключена. Лия и Кира, бледные и растерянные, замерли у дивана, не зная, что сказать. Друзья, чувствуя тяжесть момента, молча натягивали куртки.

— Эми... — сделала шаг вперед Лия, но Эми прошла мимо них, как живой мертвец. Её взгляд был остекленевшим, а руки по-прежнему дрожали.

Алекс, вошедший следом, жестом остановил девочек.— Пожалуйста, уезжайте, — глухо сказал он. — Я сам. Ей нужно время. Просто... оставьте нас.

Когда за последним гостем закрылась дверь, тишина в доме стала невыносимой, пока её не разорвал грохот из комнаты Эми. Она ворвалась к себе и с такой силой захлопнула дверь, что по стенам прошла вибрация. Щелкнул замок.