Милость предательницы

Не веря собственным глазам, Логейн медленно, словно в лихорадочном сне, обвел взглядом зал. Лица баннов, эрлов и мелких дворян казались ему издевательски спокойными, почти каменно-безучастными. Тишина в помещении натянулась до звенящего предела, став почти осязаемой, как струна, готовящаяся лопнуть и полоснуть по лицу каждого, кто посмеет ее разорвать. Логейн подобрался, всё его тело, закованное в сталь, превратилось в сжатую пружину хищника перед фатальным прыжком. Его голос, когда он заговорил, был переполнен ядом, способным разъедать сам камень:

— А где же свидетели, которых ты так пафосно обещал привести, Эамон? Где те, чьими словами ты собирался судить меня?

— Они отправились по делам, — эрл Редклифф ответил сухо, лишь исподлобья бросив на Логейна тяжелый, колючий взгляд.

По делам?! Логейну показалось, что невидимая плеть с размаху полоснула его по лицу. В груди всё сдавило так сильно, что стало нечем дышать; воздух в зале вдруг стал раскаленным и невыносимо тесным. Ярость, копившаяся всю ночь, пробила его оборону, сокрушая остатки самообладания. Он с силой стукнул кулаком по резным перилам, и звук удара прорезал тишину, как пушечный выстрел.

— Вы прячете её от меня?! — прорычал он, и в этом рыке слышалось не только бешенство правителя, но и отчаяние человека, чей призрак снова ускользнул во тьму. — Или она с твоим мнимым бастардом Мэрика уже на пути в Орлей, продавать Ферелден за имперские подачки?!

Зал мгновенно взорвался. Начались выкрики, банны вскочили со своих мест, поднялся невообразимый шум, но Логейну было наплевать на приличия и протокол. Его захлестнула волна ярости, сметая все барьеры.

— Вы правда верите, что Эамон здесь, потому что свершилось чудо? — он перекрыл гул толпы своим громовым голосом, делая шаг вперед. — Что кто-то действительно нашел утраченную Урну Священного праха? Очнитесь! Эта девчонка-маг просто вселила в него демона, одного из тех, что заполонили Редклифф по её воле! Кто вызвал этих тварей, если не она?!

Он резко, почти по-военному, развернулся к дочери. Анора стояла неподвижно, её лицо в этот миг казалось чужим, высеченным из холодного камня.

— А ты? — Логейн смотрел на неё в упор, и в его взгляде смешались любовь, подозрение и та самая беспомощность, которую он чувствовал ночью у зеркала. — Ты тоже стоишь с ними в одном строю, Анора? Ты тоже позволила им увести её?— Посмотрите на неё! — Логейн жестом, полным яростного отчаяния, указал на Анору. Его голос, охрипший от бессонной ночи, эхом ударился о высокие своды. — Вы правда верите, что дочь может пойти против отца по своей воле? Она околдовала её! Эта ведьма Сурана держит её разум в тисках!

— Отец, что ты такое говоришь?! — Анора сделала шаг вперед. В её глазах мелькнула тень боли, но она тут же скрылась за маской королевского достоинства. — Как она может меня контролировать, если...

В зале повисла тяжелая, густая тишина. Сотни глаз впились в королеву, ловя каждое движение её губ. Даже с такого расстояния Анора заметила, как в глазах отца на мгновение вспыхнул и погас безумный желтый огонек. В нем было столько первобытного страха и одержимости, что у неё перехватило дыхание.В зале повисла тяжелая, вакуумная тишина. В эту секунду, когда фраза Аноры оборвалась, Логейн почувствовал ошеломляющую вспышку надежды. Она обожгла его изнутри. «Она хотела сказать, что её нет в городе! Она знает! Она прячет её!» Он подался вперед, впившись взглядом в губы дочери, жадно ожидая подтверждения, которое вернет ему смысл борьбы.

Собравшись с силами, Анора выпрямилась и бросила в зал уклончивую, ядовитую ложь: — ...если она сейчас занята защитой границ, о которых ты, кажется, забыл в своей погоне за призраками? Олинн Сурана там, где ей и положено быть защитнице Ферелдена — вдали от твоих интриг.

Логейн застыл, не зная, верить ли этому или взорваться от новой вспышки гнева. — А Редклифф? — прорычал он, цепляясь за последнюю соломинку. — Ты отрицаешь демонов?

— Демонов в Редклиффе вызывал беглый отступник Йован, — подал голос Эамон. Его тон был ледяным, как зимний ветер. — Олинн это подтвердила. И теперь Йован мертв. Ошибка исправлена.

Едва Логейн услышал это имя, как мир вокруг него покачнулся. Йован?! Всё внутри похолодело. Келиссий же упоминал его! Это был тот самый мальчишка, которого он вместе с Рендоном Хоу тайно отправил в Редклифф, чтобы устранить Эамона. Логейн почувствовал, как по спине пополз липкий пот. У него было столько вопросов, но он не мог вымолвить ни слова, не выдав своей связи с преступником.

«Зачем она это сделала? — билась мысль в его висках. — Зачем предала Йована, оклеветав его перед всеми?Она защитила его, Логейна! Скрыв правду о том, кто на самом деле стоял за Йованом, она лишила его возможности оправдаться или хотя бы объясниться. Она набросила на эту историю вуаль лжи, которая теперь душила его. Зачем она это сделала? Чтобы он вечно был ей обязан? Или чтобы поиздеваться над его честью, обелив его имя через кровь предателя?

Анора медленно качнула годовой. В её глазах на миг мелькнуло сочувствие к человеку, который сам загнал себя в капкан. — Полагаю, сегодня мы ни к чему не придем, — её ровный голос хлестнул по тишине. — Вопрос престолонаследия будет решен позже. Собрание закрыто.

Она развернулась, не оглядываясь. Логейн смотрел ей вслед, и в этот миг ярость в его груди начала медленно замещаться ледяным, мертвенным смирением. Он видел, как ровно она держит спину, как уверенно ступает по камню, и понимал: она уходит не просто из зала. Она уходит от него. Его единственная опора, его плоть и кровь, его наследие — Анора отвернулась, выбрав тишину и чужую ложь вместо его правды. Смесь жгучего отчаяния и внезапной, опустошающей покорности судьбе сдавила горло. Он был готов воевать со всем миром, но не знал, как воевать с этим спокойным, бесповоротным уходом собственной дочери. Вместе с ними уходила возможность узнать, где на самом деле Олинн и этот проклятый щенок Алистер. Пытаясь перебороть удушье, Логейн почти бегом покинул зал. Его гнев ощущался физически: слуги в ужасе ныряли в ниши коридоров, едва завидев его тяжелую, грозную фигуру. Даже Рендон Хоу поспешил скрыться с его глаз.

Логейн вернулся в комнату, где провел бессонную ночь. Глубокий, хриплый вздох — и плотину сорвало.

Удар кулака в металлической перчатке с оглушительным звоном расколол зеркало. Осколки брызнули во все стороны, превращая его отражение в тысячи искаженных фрагментов. Чернильница полетела в гобелен, пачкая древнюю ткань безобразным черным пятном. Светильник вдребезги разнес вазу в углу. Стул от яростного пинка жалобно хрустнул, лишившись ножки. Свитки разлетелись по полу, словно стая испуганных птиц.

Наконец Логейн остановился, тяжело и по-звериному дыша. Внезапно его озарило: а где Алистер? Неужели...

Бессилие навалилось на него, руки безвольно повисли. Из груди вырвался смех, больше похожий на кашель. — Ну как я не догадался сразу?! — прошептал он в пустоту. — Влюбилась... Олинн просто влюбилась в этого никчемного щенка!

Эта мысль жгла его сильнее всего. Тень Селии выбрала не его преданность Ферелдену, а этого бастарда с глазами Мэрика. Она рассорила их всех, скрыла его собственные грехи в Редклиффе, чтобы он мучился от этого «подарка», и сбежала с ним в Орлей.

— Ты предала меня снова, — выдохнул он. Больше он её никогда не увидит. Последняя надежда на искупление через её лицо рассыпалась, как осколки зеркала у его ног.