Глава 3. Трещены

С каждым днём Георгий становился всё молчаливее.

Он по-прежнему ел гречку и читал газеты за завтраком, по-прежнему неловко поправлял очки и делал детям замечания, будто для формы.Но даже дети чувствовали: что-то сдвинулось. Как будто в доме стало сквозить. Тихо. Изнутри.

Однажды утром Лея, проходя мимо подоконника в гостиной, заметила, что один из цветов - бледная хризантема - поникла.- Странно... - пробормотала она. - Их же папа всегда поливает.

А Георгий в это время стоял у окна кабинета, глядя в сад. Тот, что наверху. Вид был тот же: безупречный.Но он чувствовал - что-то увядает. Где-то глубже.

Кэтрин всё больше сближалась с детьми. Она играла с ними в «тихие прятки», рассказывала истории, учила складывать бумажные цветы.- Это называется кукуруза надежды, - шептала она, складывая белую салфетку в странный узор.

- А вы знали нашу маму? - однажды спросила Лея, уткнувшись в её плечо.

Кэтрин не ответила сразу.- Нет, - сказала она. - Но я знаю, что она была хорошей.

Поздним вечером Кэтрин, оставшись одна в холле, подошла к цветку у лестницы.Белая роза. Одна из тех, что Георгий особенно берёг. Она протянула руку - и остановилась.

На лепестках - точка.Вторая.Ещё.Тёмно-серая гниль, как болезнь.Роза вянет.

Кэтрин не закричала. Только тихо выдохнула, будто увидела старого призрака.

- Оно началось, - прошептала она.- Значит, скоро всё вернётся. Или исчезнет совсем.

В ту же ночь, когда дом спал, она поднялась с кровати, достала скомканный стих Георгия, разложила и прочитала снова.И вдруг поняла: роза в саду под домом - та самая.

Завтра она пойдёт туда.