Глава 2. Роза за назвтрак

Сад Поэта. О розах.:На кухне пахло корицей. И чем-то чуть подгнившим. Может быть, это была яблочная кожура в мусорке. А может - что-то другое.

Георгий резал хлеб. Острым ножом, слишком острым для утреннего хлеба. Он делал это медленно, почти с уважением. Словно от движения лезвия зависело, останется ли сегодняшний день реальностью.

- Пап, - отозвался тонкий голос. - А можно мне тоже чёрного варенья?

Он кивнул, не поднимая глаз. Варенье из чёрной смородины. Оно пахло летом. Но он не помнил, кто его варил. Наверное, не он. Уж точно не она.

- Сегодня идём в парк? - спросила девочка.- Сегодня вторник, Лея. Парк - по четвергам.- А может, сегодня будет как четверг?

Она смеялась, но в голосе было что-то... искреннее. Как будто она и правда верила, что порядок дней можно изменить, если очень захотеть.

Он молчал. Намазывал варенье на кусок хлеба и не чувствовал вкуса.

Дети ели за столом. Смотрели на него. Он смотрел в окно.

Сад за окном не гнил. Он был зелёным. Живым. Красивым. Но Георгий знал: это не тот сад.Тот остался внутри.А этот - декорация.

- Папа, - вдруг сказал мальчик, - а у тебя в шкатулке - чья фотография?

Вилка упала.

- Не трогай мою шкатулку, Вин, - голос его был ровным. Слишком ровным.- Я просто... Она упала. Я не смотрел. Там девушка. Ты на неё смотрел так, как будто это важно.

Лея подняла голову. В её глазах плескалось любопытство, как в луже после дождя.- Это мама?

Молчание.

В саду - за окном - что-то зашевелилось. Ветер. Или... лепестки?

Георгий встал.

- Я в сад. Не ходите за мной.

Он закрыл за собой дверь и шагнул в ту зелень, что казалась слишком яркой. Почти фальшивой.Как будто крашеная декорация спектакля, где его роль - молчать.

- Ну как же так получилось, что мы расстались?.. - пробормотал Георгий и поправил на носу прямоугольные очки.

В саду стояла тишина. Именно за это место он так его и любил.Здесь не было голосов, шума, ни даже птиц - только ветер, шепчущий в листве, да запах старых роз.

Детям он почти не разрешал сюда заходить:то цветы растопчут,то мешают уединению и покою.Сад был его границей. Личной территорией.

Посидев у воды, у роз, ещё около десяти минут, Георгий бросил взгляд на наручные часы с коричневым ремешком.Пора.

Он поднялся, отряхнул брюки от пыли и вышел из сада.

- Дети, я очень надеюсь, что домашнее задание уже готово, - произнёс он, входя на кухню. - Иначе я буду вынужден позвать няню, чтобы она помогла решить этот вопрос.

- Сейчас! - отозвались из глубины дома.

- Принесите тетрадки, а я пока доделаю завтрак.

Дети послушно скрылись в коридоре, а Георгий вернулся к кухонному столу. Он готовил завтрак для всей семьи - и делал это неспешно, вдумчиво, как будто от этого зависел весь день.И, может быть, даже что-то большее.

Дети вернулись и положили тетради на стол. Георгий молча провёл взглядом по страницам, отложил их в сторону и, не сказав ни слова, развернул газету.

- Пап, ну ты как всегда! - возмутилась Лея. - Только газеты. Поешь сначала, потом читай! Нам же так нельзя...

Георгий посмотрел на дочь поверх очков.«Совсем как её мать...» - с раздражением подумал он, но вслух ничего не сказал. Только свернул газету и взялся за вилку.

- Почему опять гречка? - подал голос Вин. - И опять какао. Почему у нас дома всё такое... коричневое?

- Ты мне даёшь повод нанять вам няню, - спокойно ответил Георгий, отодвигая стул. Он встал и вышел из кухни.

Прошёл в кабинет. Закрыл за собой дверь.

На письменном столе лежали листы бумаги, чёрнильница и старое перо. Георгий опустился на стул, чуть склонился над листом и медленно, размеренно начал писать.Чернила ложились точно, как капли на подоконник в дождливый день:

> Розы вянут, и гниют сады.Там когда-то, встретились мы,Лишь роза одна уцелела, цветёт,Но цвет саду уже не даёт.Взорвётся, зашипит что-то вдали,Жаль, конечно, что это не ты.Ненавижу, жалею, что зналЯ тебя.Но дети мои не узнают про тебя.Роза цветёт -и так странно похожа на ту,Кого потерял я в саду.

Он смотрел на строки долго. Потом скомкал лист. И, не раздумывая, швырнул в окно.Он даже не стал смотреть, куда тот упал.

- Ненавижу... - выдохнул он.

Затем подошёл к телефону, стоящему на комоде, и, нажав несколько цифр, приложил трубку к уху.

- Доброе утро, - заговорил он усталым голосом. - Не могли бы вы прийти сегодня и проследить за моими сорванцами? Я буду очень благодарен... конечно, оплата достойная.(пауза)- А то знаете, какие они... неугомонные в последнее время.

В дверь постучали мягко, почти по-музыкальному. Георгий открыл, и на пороге стояла девушка - светлая, как утренний луч.На ней было розовое платье в цветочек, а её каштановые кудри лежали на плечах, как лёгкие волны.

- Дети, прошу любить и жаловать: мисс Кэтрин. Ваша новая няня, - представил Георгий сдержанно. - Кэтти, это мои дети.- Здравствуйте, - вежливо кивнула она.

- Здравствуй, мисс Кэтрин, - хором ответили Фисамы младшие.

- Оплата в конце дня, как и договаривались, - добавил Георгий, натянуто кивнул и ушёл в кабинет.

Кэтрин осталась наедине с детьми и с домом. Она улыбнулась - открыто, по-настоящему, как будто у неё в сердце ещё была весна.

- Ну что, по расписанию у вас сейчас тихий час, - сказала она мягко, почти шутливо.

Дети застонали.

- Это несправедливо! Мы только позавтракали! - тянул Вин.- Тихий час - не обязательно сон. Можно просто полежать и подумать. Или даже мечтать, - подмигнула она.

Под её голос они нехотя забрались под одеяла. И вскоре в комнате повисла тишина.

Кэтрин вышла в коридор, осмотрелась, убедилась, что Георгий в кабинете, а дети не следят за ней. Тогда она достала из сумочки смятый лист бумаги.

Стих.На обратной стороне - размытая подпись:Георгий Фисам(а)

Кэтрин пробежалась глазами по строчкам, и её лицо смягчилось.- Всё ещё помнишь, - прошептала она. И улыбнулась. Не весело, но - с теплом.Аккуратно сложила лист и убрала обратно в сумку.

Потом раздался стук посуды - дети проснулись, или просто решили проверить, ушла ли она.

Кэтрин обернулась, и снова надела ту самую весеннюю улыбку.Но в глазах у неё была осень.

Георгий вышел из кабинета и неспешно начал обходить дом.

Кресла, диваны, дорогие ковры, тяжёлые обои с серебряным отливом - всё это выглядело ухоженно, дорого, идеально подобрано. И всё же - безжизненно.В этом доме не было души. Только тень вкуса. И глухая тишина.

Единственное, что по-настоящему привлекало внимание, - это цветы.Они были в каждой комнате:в стеклянных вазах,в расписных горшках,в керамических кашпо на подоконниках.Некоторые были живыми, другие - засушенными, будто срезанными из времени.

Но ни к одному из них нельзя было прикасаться. Даже детям.Это было правило.Бессловесное, но непреломимое.

Цветы охраняли что-то. Или кого-то.

Георгий прошёл мимо очередной вазы с алыми лепестками. Остановился.Прислушался.Тишина. Дом держал дыхание.

Он знал, что никто - ни Лея, ни Вин, ни даже Кэтрин - не догадываются.Никто не знал,что под этим домом есть другой сад.

Сад настоящий.

Скромный, затерянный в тени, без дорожек и фонарей.В нём - лишь одна роза.И картина.С портретом той, кого он когда-то любил.И потерял.

Он не спускался туда годами.Но роза продолжала цвести.Одна.