У двери

Это был мой выходной, но я проснулся по рабочему графику. Никаких планов на день не было, потому что в квартире чисто, а в холодильнике достаточно еды. Погода же не располагала к прогулкам. Решил выпить вечером и почитать, но до вечера нужно было дожить, поэтому был выбран изощренный способ убийства времени - сложить документы и пройтись после, несмотря на ненастье.

От прикроватной тумбочки разило клеем и немного спиртом - недавно пришлось подклеивать ручку, а помогал мне в этом коньяк, который даже себя отдал делу. Бумажек было много: тут и какие-то чеки, и справки, и газетные вырезки. И всё это стало неразделимой с виду массой. Я присел на корточки и, стараясь сильно не попадать под власть интереса, структурировал эту макулатуру.

Меньше чем через час дело было сделано - можно идти. Ранняя весна всегда угнетала. Было в ней что-то отторгающее, неприятное. И лишь на сотую часть это "что-то" - грязь и лужи. Весна оголяет землю, снимая с нее белые нежные меха. А под ними изможденное тело старой и больной женщины. Однако, страдать из-за времени года - дело последнее. Я вышел.

Небо наконец избавлялось от дымки, скрывающей синеву. По привычке, ноги повели меня в сторону работы. И я снова увидел окно, к свету которого успел привыкнуть за месяц. Какое-то время назад на нем не было штор, а теперь они были - бархатные, нежно-розовые. Как когда-то в родительском доме на кухне...

Кошка. На подоконнике теперь сидела кошка. Белая как ком ваты. За ней промелькнула тень. «Хозяйка, наверное», - подумал. И шел дальше, стараясь сдерживать внутри себя что-то разбуженное видом этого окна.

Так проходил день. Так проходил я по улицам. Перед тем, как вернуться домой, зашел в магазин и купил несколько баночек пива. И, постукивая жестью в пакете, отправился к своей парадной, которая была совсем близко. На лестничной площадке царил будуарный полумрак. Я долго копошился в карманах в попытках нащупать холодное прикосновение к руке стали ключа. За мной скрипнула отворяющаяся дверь напротив - дверь соседки Олеси Васильевны. Вовремя нашелся ключ.

- Здравствуйте, Лесь Васильна, - бросил я через плечо, протискивая ключ в замочную скважину.

Я почувствовал на своей спине ее испытующий взгляд.

- Твой отец мне звонил. Передал, чтобы ты ему перезвонил. Просто позвонил.

- Ага, - лишь коротко ответил я.

- Ты неблагодарный сын, Влад. Эту квартиру купил тебе папа, он тебя и после армии в университет определил. Всё сделал. А ты что? Ты перезвонить не можешь. Не дай Бог мне такого отношения от детей.

Дверь была открыта, я повернулся к своей соседке. Злости не было, потому что такой разговор происходил у нас не впервые. В течение года после моего возвращения в эту квартиру, отец, позвонив какое-то количество раз и не дождавшись моего ответа, звонил ей. А она начинала меня лечить на лестничной площадке. Очень театрально, чтобы даже ее Бог услышал, как она негодует.

Она продолжала.

- Ты на 7 лет куда пропал? А? В каталажке ты пропал, - она повысила голос. - Мамка-то твоя с отцом тебя от колыбели до... каземат воспитали.

Я снова промолчал. Что-то жалобно взвыло на улице. Или внутри.

- А маму в могилу свёл... - снизу послышались шаги, Олеся Васильевна заткнулась.

Взгляд ее изменился. Несмотря на полумрак, на ее морщинистом лице отчетливо виднелись глаза, которые сначала пылали ненавистью ко всему моему существу, а теперь они выражали лишь жалость, какую выражают к бездомным пьяницам и потасканным жизнью проституткам.

- Доброй ночи, - сказал я и зашел в квартиру.

Включил свет и зашел в свою спальню. Пиво оставил в темноте коридора. В голове тарабанила кровь. Ее циркуляцию я слышал пуще, чем крики детей соседей сверху. Давление, видимо, повысилось.

Восемь лет назад меня арестовали. Тогда умерла моя мать. Отец винил меня в ее смерти, а я старался не думать об этом. Все семь лет заключения старался. А теперь, начав обычную жизнь, меня бросают о седеющее прошлое. Требуют: «Взгляни, взгляни же на последствия!». Розовые, словно нежнейшая дамская пудра, шторы на кухне моей матери. Отец в очках, читающий "Разбитое стекло" Миллера. Женщина, которую я погубил, поливающая фиалки.

Капли весеннего дождя ударяли по стеклу. А мне казалось, будто в самой комнате прячется туча, барабанящая по не застеленному ковром полу.

Мысли носились по закромам моей головы. Ударяясь о стенки черепа, они громко отскакивали и создавали резонанс. Последние силы были брошены на то, чтобы попытаться заснуть.

Я вышел из парадной. Побрел. Снова по той же дороге. Окно было открыто. Кошка мирно спала. Дождь не тревожил ее. Тихо и любовно смеялись люди внутри. Я шел дальше. Послышалась первая в этом году гроза, а дождь усилился. Стало спокойно, почти как было утром.