Глава 8. Откровения

Во время минутной заминки, Серафим решил поддержать Вистана, продолжив:

— Геральд расставил приоритеты еще до того, как приступить на должность. Арнольду стоило решить вопрос по-другому. Как — сложно ответить. Но Вистан это и есть главное последствие. Отец хочет лучшего будущего для ребенка. Он не смог бы править столетие, ежеминутно думая о сыне. Но почему понимая это Арнольд не сделал что-то иное?!

— Я практически рос с Арнольдом. Отцу всегда не хватало времени позаботится о том поел ли я или достаточно ли доволен, но когда мог — непременно делал это. Тогда Арнольд и вызвался заступить на роль моего опекуна. Все рабочие дни я жил у него, на выходных в замке. Это длилось до двенадцати, пока не случилось ситуации, поставившей Арнольда в очень невыгодное положение. После того я переехал к отцу, оставшись в одиночестве. Но за эти года я понял, что Арнольд хотел найти покой и не задерживаться в Дизонте, поэтому с легкостью уступил пост. Но мы внесли только хлопоты которых он не мог оставить.

Арнольд объяснил, что для меня время течет по-иному. Дизонтовцы сами выбирают взрослеть им или оставаться в том возрасте где они остановились. В этом помогают хранители и именно они регулируют процесс. Я не дизонтовец и не имею ни хранителей, ни душевной привязанности к месту. Только к двум кольцам из глубинных архивов Лифиндии и Дизонты. Мое время можно контролировать. Поэтому до двенадцати мой год взросления равнялся пяти в Лифиндии. После мне отдали второе кольцо для контроля, и я смог выбирать как мне быть.

— То есть тебе...— неуверенно произнесла я.

— Столетие точно. Но по времени Лифиндии. По физическому и внутреннему состоянию я принял себе за возраст двадцать девять.

— И при этом ты собирался еще столетие править? — я выпучила глаза.

— Да, — невозмутимо ответил он, — в моих же силах сейчас манипулировать возрастом.

Я неверяще уставилась на хранителей. Серафим задумчиво сидел, обхватив подбородок ладонью. Он смотрел в противоположную сторону, поэтому уловить его взгляда мне не удалось. Анжелика же уперлась в стол устало подперев голову рукой. Уловив мой взгляд, с тоскливым взглядом она кивнула.

— И что все это значит? — я устало потерла виски, — я так понимаю, час назад было мое предварительно правительское решение? А если я не хочу заступать на главенствующее место? Я могу отдать его Вистану?

— Ты смеешься? — хмуро ответил Клим. — Он забрал твое обязательство к смерти, чтоб расторгнуть контракт, а ты откажешься?

— Но ты же этого хочешь! — взмолилась я к Вистану.

— Нет, — отрезал он, — я к этому был готов, но я не имею власти над судьбой. Люцифер бы тоже не смог изменить твой символ.

Я вздернула брови прикрывая глаза ладонями.

— Знаешь, при таких обстоятельствах тяжело не уйти в себя, — я откинулась на спинку стула, возмущенно сложив скрещенные руки, — В чем тогда заключалось само соглашение с Люцифером?

— Удерживать тебя в Карангоре. Убедить что это именно тот твой дальнейший путь к которому ты должна была прийти. Ты была б здесь почетным гостем, а вскоре как прижилась бы тут, была б посланницей к ангелам.

Край стола обволокло пламя пройдясь ровным кольцом.

— Ты не думал о том, что мы этого так не оставим? — Серафим встал гневно впиваясь руками в стол. Огненное кольцо обступило черты его ладоней.

— Вы б не узнали. А если б это и случилось, то, когда я уже б правил.

Я протянула руку к пламени, но оно больно обожгло. На мое шипение все обернулись.

— Пламя обступает только тех, чьими эмоциями оно вызвано. Оно активируется только от даймониев. — как только Клим увидел, что я прониклась сутью этого явления, он вернулся разъяренным пылом к дизонтовцу. — Ты подлец каким мы тебя и считали, — с отвращением выплюнул он.

— То есть про метку вы уже забыли, — холодно произнес Вистан.

— Откуда нам знать, что ты не сговорился с ним об этом? — недоверчиво произнесла Анжелика. Ангел, которому велено видеть лучшее в человеке и уметь выпутать душу.

— Нет, — произнес Серафим, — он не сговорился потому что эта клятва действенна только с обязательствами, произнесенными вслух. Если Люцифер сказал о свободных перемещениях, когда Авелина станет правительницей значит он сделает все для того чтоб ее туда усадить. Так ведь было?

Я утвердительно кивнула. Серафим продолжил:

— Вистану нет смысла уже что-либо скрывать. Иначе б он не раскрывал правды и не впутывался. Но почему ты поставил жизнь Авелины выше чем она была изначально?

Каким бы беспристрастным и непоколебимым Вистан не пытался казаться, он содрогнулся, почувствовав наши пристальные и жаждущие ответов взглядов.

— Я мало кому приходился по душе в Дизонте. Многие считали меня эгоистом, избалованным ребенком. Мне нужно было внимание. Но его достаточно давал только Арнольд, остальные избегали. Тогда я и перестал искать друзей. Но в Авелине... я увидел, наверное, ограненное временем понятие друга. Меня что-то зацепило. А терять друзей я умею и повторять опыт не хочу.

— Дружба, — хмыкнув повторила я.

— Это правда мотивация, Авелина, — она перевела свой взгляд на Вистана. — Если моя подопечная будет согласна с твоей позицией, я готова тебе довериться. Но в случае, если ты дашь нам гарант.

— Я его уже дал, — спокойно произнес он, — перед тем как мы пошли во дворец, я отдал Авелине кольцо, — мой взгляд моментально опустился к украшению, как и взоры всех вокруг. Я аккуратно сняла его с пальца и положила на стол. — Это второе кольцо, привязывающее меня к Дизонте. Я отдал его, чтоб помнить, что сейчас я могу спасти жизнь, как Арнольд спас мою. И я верю, что в твоих руках оно сохранится.

Я удивленно вскинула брови.

— Но... оно же женское!

— Да, — кивнул он, — его мне таким и отдали. Поверь, очень не удобно такое всегда при себе держать, когда не можешь надеть на палец.

Духи переглянулись, но все трое смолчали.

— Хорошо, — я прикрыла глаза обдумывая все услышанное, — Почему вы мне ничего не рассказали? — обращаясь к духам, я услышала разочарование и обиду в собственном голосе.

— Август сказал, что твоя нерешительность может сыграть плохую шутку в задании, — начала Анжелика.

— Как бы не хотелось признавать, но мы не знаем чего от тебя ожидать. Мы решили не вмешиваться. Сказать что тебе нужно делать и сказать для чего... Это б на тебя оказало совершенно разные эффекты.

Они правы. Не знаю где б мы сейчас оказались, знай я все изначально.

— Когда мы попали в Мелдраф, — вмешался Вистан, — отец выслал мне лист с указаниями, с помощью огненной почты.

— Пользуетесь нашими методами и при этом пытаетесь уничтожить, — язвительно хмыкнул Клим.

В ответ дизонтовец кинул только презрительный взгляд.

— Во время получения "почты" со мной находился Серафим. Конечно, такое упустить он не мог. Расскажешь, что было дальше?

Серафим насупился, но не отказался.

— Это то, про что я и говорил, Авелина. Я прочел письмо.

— Сначала с насмешкой выхватив его, — поправил Вистан, — Серафим стал читать, но я быстро забрал и спрятал свиток. И даже за этот данный ему небольшой промежуток времени уже нашлось немало вопросов о пергаменте, а тем более после того как я отказался говорить от кого оно. После же зашли вы, и увидели, что было. Я знал, что Серафим и так подозрительно относится ко мне. Между даймониями и моим отцом есть личные обиды.

— Не только отцом, — хмыкнул Клим. — Но ты продолжай про свои злодеяния.

Я с упреком покосилась, на даймония. Тот закатив глаза демонстративно отвернул от меня голову.

— Что же, — я устало вздохнув осмотрела друзей, — тогда прежним составом отправляемся в Дизонту?

— А я вхожу в «прежний состав»? — все-таки очухался младший даймоний.

— Конечно нет, — протянул Вистан насмешливо.

— Сидел бы молча, — возмутился Клим, — Я с вами, и это не обговаривается!

— Я б не был так уверен, — Серафим неодобрительно на него посмотрел, — думаю, что в этот раз придется побыть тут.

— Но...

— Никаких но, Клим, ты в этом задании никакой роли не играешь. Даже с учетом того, что ты пару раз меня подменял. Прости.

— Так значит ты на его стороне? — он раздраженно указал на Вистана.

— Я стараюсь объективно расценивать ситуацию.

Даймонии встав, пронзительно посмотрели друг другу в глаза, будто общаясь ментально, возможно так оно и было, я не могла знать наверняка. Спустя пару минут оба кивнули, и Клим плюхнулся в кресло.

— Фух, ладно, идите вчетвером.

— Вот и славно, — Вистан победно ухмыльнулся.

Серафим подозвал всех отправляющихся к себе, и нас начало окружать даймониевское пламя. Последнее, что мы услышали, были слова Клима:

— Еще увидимся, дизонтовцы!