Глава 4

Прислонившись ухом к двери, я надеялся расслышать разговор Бена и этого странного парня. В обычной жизни я бы выглядел очень подозрительно, стоя и подслушивая под дверью начальника. Однако здесь было совершенно нормально ошиваться вокруг двери Бена, пытаясь услышать, есть ли кто внутри кабинета помимо самого Бена, а если есть, то с каким тоном с ним разговаривают. Спокойно – можно заходить, как только другая душа покинет кабинет; стоят крики – то о своем визите ты мог забыть на несколько часов, ибо после криков на одного, Бен срывался и на следующем пришедшем. Так что, стоя под дверью и прислушиваясь, я не вызывал никакого подозрения со стороны окружающих.

Тем не менее, как бы я ни старался, я не мог расслышать, о чем говорили за дверью. Было настолько тихо, что могло показаться, будто кабинет пустует. Но я точно видел, как туда зашел тот парень. Тогда где же все голоса? Не могут же они просто молча сидеть в кабинете.

Отойдя от двери и пристально изучив ее взглядом, я все же решил бросить эту затею. Конечно, мне было не по себе, что такое серьезное дело до сих пор не было разрешено, и что Бен не мог справиться со своими обязанностями как главы расследования, но я тут точно был бесполезнее его. Словом, как и сказал Вик, я решил все же не лезть не в свое дело. К тому же его могут передать Верховному начальству, а те что-нибудь да придумают.

По пути к своей комнате я решил свернуть в библиотеку. Пройдя мимо терминала, я направился вдоль стеллажей вглубь зала. Пару месяцев назад Вик показал мне одно скрытое местечко внутри библиотеки, которое редко кто посещал. Оно располагалось рядом с самым левым краем библиотеки. Оттуда открывался завораживающий вид на бесчисленные этажи, уходившие вниз. После экскурсии Вика по этому месту я узнал, что в отличие от офисов, которые идут до горизонта и не кончаются, библиотека имеет множество этажей, причем главный зал, где располагается терминал, является самым верхним.

Сама библиотека, если смотреть сверху, имела форму квадрата с пустым пространством в середине. Через него можно было увидеть уходящие вниз этажи. Как раз у одного из краев «библиотечной бездны» и располагалось наше секретное место. Там был небольшой диван-кушетка, обтянутая красной тканью, маленький журнальный столик, тумба и такое же красное кресло. В общей сложности это все что там было, но стены стеллажей, наполненных разноцветными книгами, с одной стороны, и открывающийся вид на уходящее вниз пространство все тех же книжных полок, создавало тихую и уютную атмосферу. По крайней мере для нас с Виком. Нейт же испытывал легкое чувство тревоги, находясь в этом месте, о чем неоднократно говорил каждый раз, проходя мимо библиотеки. Поэтому, если нам надо уединиться, мы ходили сюда сами.

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, в какой момент пространство между стеллажами заполнила музыка. Покинув поток мыслей, я прислушался. Мелодия была тихой. Она лилась словно отовсюду, обволакивая тебя. Это была скрипка.

Я хотел найти источник столь чарующего звука, но по опыту прошлой «живой» жизни знал, что даже если очень прислушаюсь, то все рано не особо пойму, с какой стороны идет звук. Мне это не удавалось. Поэтому я просто побрел к секретному месту, наслаждаясь мелодией.

Пройдя последний пролет стеллажей и выйдя к пустому пространству, я замер. Перед периллами, ограждающими «бездну», стоял высокий стройный человек. Он был повернут спиной, но я понял, что это именно он обладатель столь прекрасной мелодии. Музыка струилась вокруг него, захватывая все вокруг. В полутьме, что окутывала библиотеку, скрипач был словно видение, одно резкое движение – и оно рассеется.

Я так и стоял, словно статуя, боясь пошевелиться и спугнуть мелодию, пока скрипач не закончил свое произведение. Опустив руку со смычком, и слегка вздохнув, человек хотел было приступить к новой мелодии, но вдруг замер. Пару секунд никто из нас не шевелился, но я понял, что тот почувствовал мое присутствие. Приготовившись извиняться, что подслушал его игру (в такое место приходят для уединения и никак иначе), я поймал на себе пронзающий взгляд сапфировых глаз. Они смотрели на меня и сквозь меня одновременно. Я знал этот взгляд. Виктор.

- Давно ты там стоишь? – его голос был ниже обычного.

Обычно собранные в хвост верхние пряди сейчас струились по его плечам, делая его образ более далеким и хрупким, что ли. Никогда прежде я не видел Виктора таким. Словно он и правда, был видением, готовым исчезнуть, как только я моргну.

- Нет, я... Я только пришел. Прости... Я не хотел подслушивать, просто...

- Все в порядке, - вздохнул Виктор.

Он слегка наклонил голову вперед и черные пряди заструились вниз. Никогда раньше не думал, что длинные волосы настолько красиво могут смотреться на мужчине... Или же просто Вик был настолько красив, что ломал все стандарты красоты.

Все еще продолжая стоять рядом со стеллажом, я оттянул край жилетки и начал теребить ее край. Мне было неловко. Он хотел побыть один, а я разрушил всю атмосферу своим присутствием. Конечно, я не мог знать, что он здесь, но менее виноватым от этого факта я себя не чувствовал.

Пока я пребывал в смятении, Вик убрал скрипку с плеча, перехватил ее поудобнее и направился к проходу между стеллажами. Несмотря на неловкую ситуацию, я не хотел, чтобы он уходил. По какой-то причине, застав его здесь, мне захотелось поделиться с ним своими мыслями по поводу всей этой ситуации с пропажами, разговором с Валентайном и столкновением со странным парнем, что исчез в кабинете Бена. Мне захотелось выговориться ему, поэтому я не мог допустить его уход. Собрав всю волю и пересилив себя, я окликнул его:

- Виктор, подожди! – он замер, развернувшись ко мне в пол оборота, и вопросительно посмотрел на меня. – Я... Я просто хотел сказать, что... Я поговорил с Валентайном о пропажах, и, как выяснилось, он тоже знает не много больше, чем ты мне рассказал. И, в общем, - я немного замялся, - я не стану лезть в это дело, как ты и говорил мне. Все слишком серьезно, не хочу подставляться, тем более не хочу втягивать вас в это все...

- Хорошо. Спасибо, что рассказал, - все тем же низким голосом ответил Вик, однако взгляд у него немного смягчился.

Он уже было возобновил движение к выходу, но я вновь окликнул его:

- А... Стой...

- Да? – на этот раз Вик спросил не оборачиваясь.

- Я и не знал, что ты умеешь играть на скрипке. Почему ты раньше не говорил? Та мелодия, что ты играл, была просто невероятной!

Виктор мне не ответил. Он стоял спиной ко мне, но я заметил, что он крепче сжал пальцы, держащие инструмент. Тишина между нами напрягала, и я начал задумываться о том, а стоило ли мне вообще задавать этот вопрос, но я очень хотел услышать его игру вновь. Может не сегодня, но когда-нибудь.

Отчаявшись получить ответ, я более не стал его задерживать. Сев на кушетку, я скрестил руки на коленях. Нужно было многое разложить по полочкам в своей голове – от пропаж стольких душ до некомпетентности Бена в роли главного следователя. Это показалось странным мне еще в кабинете Валентайна. Бен хоть и был занозой в одном месте, но как я понял за все время, проведенное здесь, к работе Главы Подразделения он подходил ответственно.

Неожиданно, прямо передо мной на журнальный столик легла скрипка. В недоумении я уставился на ее обладателя, который, не проронив ни слова, сел в кресло. Переплетя пальцы рук, лежащих на коленях, он устремил свой взгляд в пустоту. Боясь потревожить его в таком состоянии, я ждал.

Решится ли Вик заговорить или нет, я не знал, поэтому ничего, кроме ожидания, мне не оставалось. На этот раз молчание не было столь напряженным, и все же вызывало легкое чувство тревоги, словно Вик хотел поговорить о чем-то очень важном, но не мог подобрать нужных слов. Думаю, мы просидели в тишине не меньше пяти минут, когда мой друг решил задать мне вопрос:

- Скажи, было ли у тебя в жизни что-то, что ты любил и ненавидел одновременно? – его низкий голос разрезал тишину вокруг, вызвав волну мурашек по спине. Вопрос был не из легких, дать ответ сразу я не мог, но внутренний голос мне подсказывал, что мне и не нужно было. Выдержав небольшую паузу, Вик продолжил. – Когда я был жив, мои родители хотели, чтобы я стал скрипачом. Это была их мечта. Они тратили огромные деньги на различных учителей, которые были знамениты в узких кругах. День и ночь все, что я знал, была скрипка. Не подумай, я любил музыку и не был против все свое время проводить за скрипкой. Мне это нравилось. До тех пор, пока она не стала слишком тяжелой. Вечные выступления, конкурсы, на которых важна была не музыка, а умение презентовать себя... а родителям все было мало. Они хотели, чтобы я был лучшим. Со временем, я стал ненавидеть скрипку, ее ноша была невыносимой.

Виктор сделал небольшую паузу, давая себе время собраться с мыслями. Затем, он продолжил:

- Когда меня взяли в музыкальное училище, я познакомился с одним юношей, что имел врожденный талант. Он не был выходцем из богатой семьи, как я, что меня изрядно удивило, ведь в то училище могли попасть только богатеи. Однако, когда я впервые услышал его игру, я понял, почему он здесь. Его игра была на уровень выше всех нас, его движения были наполнены лёгкостью, а музыка – душой. В тот момент, я снова полюбил скрипку.

- Вы стали друзьями? – я не удержался от вопроса.

- Да, мы стали лучшими друзьями, которые восторгались игрой друг друга. Хотя, признаться, я завидовал его легкости. В отличие от меня, он был свободен, - выражения лица Виктора на последней фразе сделалось еще задумчивее, чем до этого, и он вновь замолчал.

- Что произошло дальше? – я немного склонил голову, чтобы получше разглядеть лицо друга и понять его эмоции. Левой рукой тот сжал свою переносицу, а правой начал выбивать ритм на ноге.

- Мы оба хотели выпуститься с отличием, ведь тогда нам открывалась дорога в Консерваторию. Родители чуть ли не каждый день говорили о том, как я обязан туда поступить, но мне было уже наплевать. Все, чего я хотел, это честного соперничества с моим другом, а если бы я и победил, свое место в Консерватории я собирался уступить ему. Он заслуживал этого больше моего, - очередная пауза и опустевший взгляд на инструмент, лежащий на столике. – Мы оба были воодушевлены в день выпускного экзамена и исполнили наши лучшие произведения. Однако... я допустил ошибку, и заметили это все. После выступления мой друг утешал меня, но мне даже не было грустно. Я лишь думал о том, что его мечта осуществиться. Каково же было наше удивление, когда в день объявления результатов оказалось, что прошел я, а не он...

По ходу рассказа Виктор становился все мрачнее и мрачнее. Хотя пока ничего страшного в его истории я не услышал, но меня изнутри съедало чувство тревоги. Не думаю, что меня ждет счастливый конец.

- Отойдя от шока, мы направились в кабинет директора училища. Я намеривался отдать свое место. Такие случаи были редки, но я был уверен, что, если надавить на него своим положением, он не откажет мне. Но я даже не мог предположить, что, когда зайду в кабинет я увижу там своих родителей. Подумав, что это мой шанс, я чуть ли не с порога объявил им, что хочу отдать свое место в Консерватории другу. Конечно же, завязался спор, но... Все было в порядке, пока отец не произнес: «Мы что, зря заплатили этому чертовому директору за твое место в Консерватории после твоего ужасного выступления? Будь благодарен, щенок!».

«Вот черт!»

- Тогда я подумал, а что если все мои заслуги в училище, все это было куплено моими родителями? Что если на самом деле я бездарность, выезжающая только на деньгах семьи? Повернувшись к другу, я прочел в его взгляде те же мысли. Я хотел объясниться с ним, сказать, что ничего не знал, но так и не смог произнести ни слова. Он смотрел на меня с отвращением. Он меня презирал. В тот момент он мог выместить всю злость и обиду только на мне, и я его не винил. Хотел лишь объясниться... - Вик опустил голову еще ниже, и волосы соскользнули с плеч. – Он выбежал из кабинета так стремительно, что я даже не успел среагировать, а когда ринулся вслед за ним, догнать так и не смог. Он всегда был быстрее меня...

- Мне жаль, Вик... Но это не твоя вина, - я пытался подобрать слова, чтобы хоть как-то утешить его, но Вик только хмыкнул и продолжил говорить.

- Сейчас я понимаю это, но тогда ужасно винил себя. Тем вечером, после возвращения домой и пышного банкета в мою честь, который закатила гордая мать, я умыкнул из отцовского кабинета спиртное. Напившись и ускользнув из дома, я просто бродил по улицам. Наверное, я выглядел очень смешно, расхаживая по улице с лохматыми волосами, криво надетым пальто, красными глазами и бутылкой горячительного наперевес, ха-ха.

Мне не было смешно. Я боялся, что именно эта ночь в его рассказе станет роковой.

- Последнее, что помню, звук копыт о мостовую и громкие крики...

У меня внутри все оборвалось. Потеряв лучшего друга из-за амбиций собственных родителей, Виктор умер в одиночестве и отчаянии. Осознавать это было невыносимо. У него даже не было шанса объясниться...

Сдерживая слезы и нахлынувшее отчаяние, я положил свою руку поверх его и сжал ладонь. Виктор был не очень тактильным человеком, поэтому это все, на что я решился. Через прикосновение я пытался забрать хотя бы часть всей той боли, что он хранил в своей душе. Мне было не ведомо, сколько лет он хранил эту историю, но, думаю, ему было необходимо выговориться. И он это сделал. В душе я был ему благодарен, что он доверился мне.

- Мне жаль... - все, что я смог сказать сдавленным от слез голосом. Конечно же, я знал, что этого недостаточно.

Вскоре, напряжение начало отпускать Виктора. Я все еще сжимал его ладонь, когда он немного распрямился и посмотрел на меня. Он не плакал, думаю, в свое время он все выплакал, но взгляд, по сравнению с прежним, немного прояснился. Мы сидели молча, слова были не нужны. Он чувствовал мою поддержку, и этого было достаточно. Немного ослабив хватку, я спросил:

- Нейт знает?

- Да.

- А про скрипку?

Молчание.

- Он увидел ее у меня в комнате. Попросил сыграть. Ему отказать я не мог. Это был первый раз, после моей смерти, когда я взял ее в руки... Иногда он приходит ко мне и просит сыграть, говорит, что это успокаивает его.

Меня всегда удивляло, как настолько разные по характеру люди стали друзьями, но после его ответа я убедился, что их связывало намного большее, нежели общее место работы. Хоть я и не спрашивал, как давно они знают друг друга, уже тот факт, что Виктор сыграл ему на скрипке, означает, что Виктор доверяет ему намного больше, чем кому-либо. А сейчас он доверился и мне.

- Сколько тебе было? – неожиданно для самого себя спросил я.

Вик тоже удивился такому вопросу. Дело в том, что хоть все здесь и были мертвы, мало кто любил вспоминать об этом, поэтому в разговорах тему смерти не затрагивали.

- За пару дней до выпускного экзамена мне исполнилось двадцать два. А тебе? – в ответ на мой вопрос спросил он.

- Двадцать один, - в отличие от других, меня не сильно это пугало. Было просто грустно. По крайней мере, стало со временем.

- Да мы с тобой почти ровесники.

- Ага, не считая того, что родились мы в разные столетия, - я поправил его. К моему удивлению, Вик рассмеялся, и у меня немного отлегло от души.

Поболтав еще немного на отвлеченные темы и придя в себя, мы вместе двинулись к выходу. Я набрался смелости и попросил Вика сыграть мне как-нибудь, на что тот обещал подумать. Мне было этого достаточно.

Мимо стеллажей мы шли уже молча. Усталость после рабочей смены, разговора с Валентайном и погружение в историю Виктора изрядно вымотали меня морально. Вик тоже выглядел уставшим. Оно и понятно, после таких воспоминаний о его жизни. Большую часть пути волосы закрывали его лицо, не давая разглядеть его выражение, но я чувствовал, что напряжение почти его отпустило. Ему становилось легче.

Дойдя до холла, мы были вынуждены разойтись - наши комнаты находились в разных сторонах. У меня все еще оставался один вопрос, который так и крутился в голове, но задать его я мог и попозже. Пожелав Вику доброй ночи, я уже собирался идти, как он окликнул меня:

- Опережу твой вопрос. Когда я очнулся здесь, скрипка уже была со мной. Не знаю, как это произошло, но эта та же скрипка, что была у меня при жизни. Видимо, этот инструмент стал частью моей души и умер вместе со мной, - чуть повертев ее в руках, Вик слабо улыбнулся. – И еще, не говори ничего Нейту, ладно? Ну, что я играл в библиотеке.

- Конечно.

Окончательно попрощавшись, мы разошлись каждый в своем направлении. Добравшись до своей комнаты, я ничком рухнул на кровать. Сегодня выдался тяжелый день. Послушав историю Вика, я невольно начал вспоминать и о своей жизни. О чем сожалел, чего не успел. Будь у меня второй шанс, я бы переиграл большую часть своей жизни, был бы более активным, гулял бы больше, встречался со старыми друзьями и заводил бы новых. Меньше боялся и больше действовал. Сейчас это уже не важно. Изменить прошлое я не в силах, я уже умер.

Вновь позволив потоку мыслей меня унести, я расслабил тело и провалился в немного тревожный сон.

                                                                                                  ***

До объявления лучшего Сводника оставалось три дня, в связи с чем общее напряжение во всем Подразделении росло. Я заметил, что все больше душ начали опасливо озираться по сторонам, ходили теперь преимущественно по несколько человек. Многие после окончания смен начали сразу запираться в своих комнатах, холл практически опустел. Всеобщая тревога передавалась и Летунам, зашедшим забрать документы. Вик поведал, что даже у них ходят слухи о предстоящем награждении.

Работать совсем не хотелось. У меня на столе лежала папка с каким-то задирой, который хотел найти себе классную и популярную девушку. До чего же банально. Пару раз у меня закрадывалась мысль свести его с кем-нибудь в точности да наоборот. По итогу я решил отложить его дело и заняться другим. Как и сказал Нейт, мои пары были середнячком, на большее я был не способен. Может, проработай я здесь лет 10, улучшил бы навыки. Однако где-то на подсознательном уровне я хотел понизить свой процент пар. Даже со средними результатами мне было страшно. Не хотелось пополнить ряды пропавших.

Смена приближалась к концу, и все мои мысли занял вопрос – сходить за кофе или сразу пойти в комнату. Расправившись с очередной папкой и отправив ее в корзину, я уже было хотел попрощаться с Молли и завершить свою смену, как неожиданно дверь нашего кабинета распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся Нейт. Растрепанные волосы спадали на лицо, придавая юноше чудаковатый вид.

- Каору! – задыхаясь, выпалил он, - ты мне нужен! Хватай документы и пошли, - отдышавшись, он распрямился и уставился на меня горящими глазами.

Сказать, что я был удивлен – ничего не сказать. Нейт конечно и раньше врывался в кабинет подобно стихийному бедствию, но в этот раз было по-другому. Словно он был чем-то озадачен. Его взгляд был на удивление серьезным.

- Что случилось? – раздался голос Молли.

- Да так, ничего особенного. Просто мне очень нужно поговорить с нашим милым Каору, - начал отшучиваться Нейт, но мне стало еще больше не по себе.

Взяв как свои, так и папки Молли, а также пожелав ей хорошего вечера, мы с Нейтом двинулись в его Подразделение. Я еле поспевал за ним. Нейт всегда был активным, в отличие от нас с Виком, но сейчас он словно поскорее хотел покинуть холл Сводников. Не выдержав, я догнал его и, схватив за запястье, рывком развернул на себя:

- Нейт! Что происходит?

- О чем ты? Ничего такого, - его глаза бегали, словно выискивая кого-то.

- Нейт, - попытался надавить я.

- Я кое-что разузнал, - юноша хитро улыбнулся.

- Что?

- Но здесь лучше об этом не говорить, поэтому нам нужно поспешить обратно к нам, - сощурив глаза, Нейт перехватил мое запястье и потащил за собой.

Так и не отпустив моей руки, Нейт проследовал до стола Вика. Жестом указав мне оставить папки на его столе, другой рукой он схватил сидящего хозяина стола, который с недоумением наблюдал за всем этим действием. Переглянувшись, мы позволили Нейту увести нас в известном лишь ему одному направлении.

Дойдя до места назначения, коим, судя по всему, являлась комната Нейта, мы, наконец, остановились. Рассмотреть окрестности мне не удалось, но краем глаза я заметил нечто светлое. Отперев дверь, Нейт шмыгнул внутрь. Пропустив меня внутрь первым, Виктор закрыл дверь. Немного подумав, запер. Хозяин комнаты уже успел устроится на кровати, скрестив ноги по-турецки. Я устроился на кровати рядом с ним, Вик же остался стоять рядом, скрестив руки на груди.

- Ты объяснишь нам, что ты затеял? – спросил Вик.

Поерзав, Нейт по очереди окинул нас взглядом и, сделавшись максимально серьезным, начал:

- Я кое-что разузнал о деле пропавших.

От услышанного мы оба напряглись. Нейт сделал что? Разве мы все не договорились не лезть в это дело еще тогда, в кафе? Да, я расспросил Валентайна, но кроме этого ничего более не разнюхивал, но сейчас Нейт, который слезно просил меня оставаться в безопасности, утверждает, что что-то нарыл? Как такое вообще могло произойти?

Вик же, судя по сжатым скулам, был больше зол, чем удивлен. Краем глаза я заметил, как он смял рукав рубашки.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, помните, мы обсуждали это дело и решили, что оно не для нас? – все еще серьезным голосом спросил Нейт. – Вернувшись в тот день в комнату, я подумал, что Каору может все равно пойти и расспросить своего начальника об этом. Как там его звали? Валентайн вроде.

«Какого черта? Нейт с самого начала подозревал меня в этом?»

- И я подумал, что будет лучше, если я тоже разузнаю что-нибудь для него. Ему ведь еще работать здесь, и вдруг он улучшит процент пар. А если угроза исчезновений все еще будет актуальной, и ему и нам с тобой, Вик, постоянно будет страшно. Не хочу так.

Откровение Нейта меня поразило. Он пошел на такой риск ради меня? Стоил ли я того, ведь он даже не знал всей правды обо мне.

- Нейт, послушай, - начал я, - я очень признателен тебе, правда... Все же не стоило этого делать. Вы же сами сказали, что начальство запретило распространятся. Если тебе влетит за это, что тогда?

- Не бойся, все норм. Я профи в деле забалтывания и расспросов. Так вот, о чем я собственно узнал...

- Нейт, прекрати, - прервал его Виктор. Голос был жестче обычного. – Я говорил тебе не лезть в это дело. Да, Каору ходил к Валентайну, но на этом все, верно?

- Да. Он не сказал ничего нового по поводу этого дела, кроме того, что скоро его передадут Верховному начальству. А те быстро со всем разберутся. И все.

- Да-да, но это, правда, важно...

- Нет. Забудь об этом деле. Мы ничем не поможем в данной ситуации, поэтому... - Вик потер виски, пытаясь разогнать боль, но Нейт не отступал.

- Хоть раз в жизни, послушай меня и восприми мои слова в серьез! – выкрикнул Нейт.

От неожиданности я слегка вздрогнул. За все время, проведенное здесь, я впервые слышал, как Нейт повышает голос. Судя по всему, Виктор был удивлен не меньше. Он так и замер с рукой у виска, уставившись на друга. Заткнув Вика, Нейт продолжил:

- Послушайте. Мне кажется, что это ценная информация, - посмотрев на Вика и поняв, что на этот раз то не прервет, продолжил. – Я тут поспрашивал среди своих, не слышал ли кто чего странного. Оказалось, Джерри, парень один, слышал от своих Сводников, якобы есть еще одна общая черта между пропавшими.

Я напрягся еще сильнее. Вик же сел рядом со мной. Даже не видя его лица, я чувствовал исходившее напряжение, смешанное с волнением от его фигуры.

- Так вот. Я нашел тех Сводников. Мутные они конечно, информацией хоть и поделились, но очень неохотно, - скрестив руки, Нейт скорчил недовольное лицо. – Как оказалось, многих из пропавших за день-два до награждения вызывал к себе Бен! Это ли не подозрительно?

- Почему? – спросил Виктор, - он ведь Глава их Подразделения, а значит, знает результаты их работы. Как-никак он же и вручает звание лучшего. Скорее всего, он просто вызывал номинантов, чтобы рассказать им об их победе.

- Зачем? Разве суть конкурса не в том, что никто не знает, кто получит звание лучшего?

- Конечно, но что плохого в том, что Бен вызывает того, кто станет победителем к себе? Он вполне может предупреждать тех об этом, чтобы они подготовились морально.

- И тебе совсем не кажется это странным? – Нейт в порыве эмоций наклонился к Вику и заглянул тому в глаза. – Все, кто заходил к нему в кабинет и получал звание лучшего после, пропадали! Что, если за всем этим стоит именно Бен?

- Я думаю, Вик прав, - отозвался я. – Ничего такого в том, чтобы заранее предупредить о грядущей победе, нет. Неожиданно для Бена конечно, но вполне возможно.

- Даже тебе это не кажется странным? – теперь же Нейт уставился на меня.

- Может это и не в характере Бена, но что если есть правила, по которым нужно предупреждать людей об их грядущей победе?

- И какие, например? Ты сам-то веришь в это? – Нейт выгнул бровь.

- Не знаю... - честно признался я.

- Просто подумай. Что если за всеми исчезновениями стоит Бен?

- И какой мотив, по-твоему? – спросил Вик.

- Этого сказать не могу, - потупился Нейт.

- Хочешь сказать, что ты обвиняешь Главу просто потому, что его подчиненные зашли к нему в кабинет? – Вик явно начал раздражаться сильнее. – Ты даже мотив не можешь назвать, а так громко заявляешь о его причастности. Одумайся, Нейт! А что, если те Сводники донесут на тебя? А если узнают, что ты подозреваешь Бенджамина, при этом, не имея никаких доказательств? Да они три шкуры с тебя спустят! – голос Вика становился все громче.

- Вик, успокойся, - попросил я.

- Ты подвергаешь себя такому риску, и все ради чего, скажи? – никак не унимался Виктор.

- Но что если это и правда он! Он всегда казался мне подозрительным! – Нейт, судя по всему, не собирался уступать.

- Он ангел, Нейт! Они просто копируют поведение людей. Да, человек, которого копирует Бен, был дерьмовым, но это не значит, что он причастен к исчезновениям.

- Знаю, но...

- Никаких «но»! – выкрикнул Виктор. – Хватит! Я не хочу, чтобы ты лез в это дело и подвергал себя опасности! Вопрос закрыт! – развернувшись, Виктор отпер дверь и просто ушел, оставив нас с Нейтом.

«Да что сегодня происходит? Их обоих словно подменили».

Проводив спину Виктора взглядом, я еще какое-то время смотрел на дверь, думая, вдруг он вернется. Я не совсем понимал, почему Вик так разозлился. Конечно, он был прав, что Нейта могли наказать, и все же, такая бурная реакция мне показалась излишней. Хотя, возможно дело было в том, что Виктор не хотел потерять друга, как это было в прошлый раз. Потерять безвозвратно, без возможности объясниться.

Поняв, что Вик не вернется, я повернулся обратно к Нейту. Все это время он сидел молча. Ссутулившись, он потупил взгляд и что-то бормотал себе под нос. Я хотел немного подбодрить его, поблагодарив за проделанную работу, как он неожиданно крутанулся на кровати, укладываясь на бок, при этом чуть не сбив меня ногами.

- Придурок Виктор! – выругался Нейт, свернувшись калачиком. Он редко называл Виктора его полным именем. - Никогда меня не слушает!

В таком положении он был похож на маленького котенка. Он не плакал, не злился, эмоций не было, он просто лежал. Подсев немного ближе, я положил руку ему на плечо и начал легонько гладить его.

- Думаю, он сильно волнуется за тебя, просто... Не знает, как правильно показать это. Он у нас немногословный, ты же сам знаешь, - мне не хотелось, чтобы они рассорились. Думаю, в данной ситуации оба были неправы. Виктор в том, что накричал, Нейт в том, что, не предупредив его, пошел узнавать детали дела. – Ты его единственный близкий друг. Уверен, он не хотел кричать на тебя и обежать тем самым. Вы же знакомы не один год, уверен, он успокоится и извинится, - после услышанного Нейт немного расслабился, но убирать руку с его плеча я не спешил. – Я, конечно, тоже не в восторге, что ты в одиночку пошел все узнавать, я тоже волнуюсь за тебя, знаешь ли! Ты сделал это из хороших побуждений, я благодарен, правда. Но больше не делай так.

Нейт все еще лежал калачиком, не смотря на меня. Оставлять его в таком состоянии не хотелось. Он столько раз успокаивал меня, когда мне было плохо, так что я должен был отплатить ему тем же. Он не должен был переживать это в одиночестве.

Нейт, который всегда был навеселе, всегда искрил энергией, сейчас лежал, не говоря ни слова. Порой я думал, не уставал ли он всегда быть позитивным? При жизни я часто слышал, что многие люди, которые веселые на людях, на самом деле скрывают внутри огромную боль и пустоту. Не знаю почему, но мне казалось, что Нейт из этих людей.

За все семь месяцев нашей дружбы, он ни разу не рассказывал о своей жизни. Нет, он говорил о том, что ему нравится, что он ненавидит. Я никогда не слышал от него жизненных историй. Некоторые факты из своей жизни я им рассказал, Нейт настоял, однако о своей он мне не поведал. На мой вопрос о его жизни, он отшутился, сказав, что ничего интересного в ней не было. Даже Вик спустя время рассказал мне хоть немного о своей жизни. Несмотря на это, я не винил Нейта в недоверии или чем-то подобном. Я просто ждал, когда он сам захочет мне рассказать. В конце концом, мы знали друг друга всего семь месяцев, а это не так уж и много.

- Почти сто пятьдесят лет... - сказал Нейт бесцветным голосом.

- Что?

- Мы знакомы с Виктором почти сто пятьдесят лет, - уточнил Нейт, - и это был первый раз, когда он накричал на меня. Я и раньше бесил его, раздражал чем-то, нарывался на спор, но он никогда так сильно не злился...

Приняв сидячее положение, Нейт схватил мои руки и посмотрел на меня полными слез глазами.

- Я думал, он похвалит меня! Бывали случаи, когда он говорил о пропавших, и я думал, что он заинтересован в этом деле, что хочет разгадать его. Я думал, что так помогу ему узнать что-то новое о деле! Я не хотел злить его! – почти плача, заявил Нейт. – А что, если он больше не заговорит со мной? Ты видел, как сильно он разозлился...

- Я уверен, что вы помиритесь. Вик очень дорожит тобой. Думаю, он боится потерять тебя. Он уже потерял одного дорогого друга...

- Что!? – вскрикнул Нейт, сжав мои ладони сильнее, - он рассказал тебе о своей жизни?

- Ага, - я слабо улыбнулся.

На лице Нейта смешались разные эмоции. Он был удивлен, однако за удивлением скрывалось что-то еще, но я не мог понять, что же именно.

- Это... Неожиданно, - произнес, наконец, он. - Не думал, что Вик так быстро расскажет тебе об этом...

- Нейт, послушай, - я высвободил свои руки из его хватки и сжал его щеки, заставляя посмотреть на себя. – Я уверен, что Виктор настолько сильно начал переживать за тебя, что аж разозлился. Сто процентов он сейчас сидит в своей комнате и думает, какой же дурак, раз накричал на своего лучшего друга! – каким-то образом мои слова позабавили Нейта. – Не переживай. Все будет хорошо.

На последней фразе, Нейт не выдержал, и слезы хлынули из его глаз. Прибегнув к старой практике, я притянул его к себе и крепко сжал. Ответив на объятие, Нейт уткнулся мне в область ключицы. Плакал он так тихо, что порой мне казалось, будто тот заснул. Ничего не говоря, мы просидели так, сжимая друг друга в объятиях, около пятнадцати минут.

- Прости... - услышал я откуда-то снизу.

- За что ты извиняешься? Ты не сделал ничего плохого.

- Прости за то, что я такой слабый...

Уж от кого, а от Нейта услышать такое я ожидал в последнюю очередь. Вновь взяв его щеки, я развернул его на себя, собрал в голосе всю серьезность, на которую был способен в данный момент, и произнес:

- Никогда не извиняйся за подобное. Слышишь? Никогда. Не извиняйся за эмоции, не извиняйся за то, что устал, не извиняйся за то, что тебе нужна передышка. Это абсолютно нормально. Ты не обязан быть всегда Нейтом-весельчаком, ты можешь быть слабым, уставшим, злым, ты можешь быть собой! За это мы тебя с Виктором и любим.

- Правда? – он будто не верил моим словам.

- Правда, - немного грустная улыбка застыла на моих губах. Отчасти я понимал его.

При жизни я тоже редко показывал своему окружению свои настоящие чувства, предпочитая держать все в себе. Вредило это лишь мне, но, даже понимая это, я все равно не мог открыться. Поэтому так важно было донести до Нейта, что вне зависимости от его настроения, он будет дорог нам.

Выбравшись из моего захвата, Нейт вытер слезы тыльной стороной руки и слабенько улыбнулся. В этой улыбке и заключался настоящий Нейт. Как жаль, что мне потребовалось столько времени, чтобы это понять.

Мы с Нейтом еще долго сидели в его комнате. Оставлять его одного совершенно не хотелось. Мы даже сыграли в карты, которые парень сам нарисовал. По его словам, он каждый раз выигрывал у Вика. Мне захотелось это увидеть, поэтому мы пообещали друг другу, что сыграем, как только все помиримся.

Распрощались мы, когда Нейт начал клевать носом. Он утверждал, что сможет просидеть еще несколько часов кряду. Говорил он это, к слову, улегшись на кровать и чуть ли не укутавшись одеялом. После такой эмоциональной встряски нельзя было его в этом обвинять. Уложив его как следует и еще раз уверив, что они с Виком скоро помирятся, я взъерошил его и без того растрепанные волосы.

- Каору, - раздался сонный голос мне в спину, - спасибо тебе.

- Я всегда рядом, Нейт.

- Угу, - раздалось откуда-то из-под одеяла.

Закрывая дверь, я чувствовал себя опустошенным, но в тоже время очень легким.

                                                                                            ***

 Уже завтра должны были объявить результаты конкурса. Тревожность всех работников достигла апогея, работа практически встала. Души всю смену просто слонялись от кабинета к кабинету или просто сидели на своих рабочих местах ничего не делая.

Поддавшись всеобщему мрачному настроению, мне совершенно не хотелось работать. Опять отложив дело хулигана, я лениво просматривал другие папки у меня на столе. Концентрации не было от слова совсем.

Молли тоже не горела желанием заниматься работой сегодня. В начале смены она сделала одну пару, но на этом ее продуктивная смена была закончена. Сейчас же она просто чертила какие-то замысловатые линии в своем блокноте. Интересно, о чем она сейчас думала? Однако спросить я не решался.

Продолжив бездумно листать папки, я зацепился за одну лежащую в левом углу стола. Цвет ее отличался от остальных – она была слегка сиреневая. Такой цвет папки обычно был для международки, когда люди были из разных стран. Как только дела людей оказывались в этой папке – это означало, что нужна подпись начальника, то бишь Бена.

Всю неделю я откладывал поход к нему. По понятным причинам – мне просто не хотелось идти к нему. К сожалению, сделать это рано или поздно надо, так что я принял решение занести папку сегодня. Это станет моим последним делом на сегодня, завтра мы все получим выходной, кое как переживем его, а послезавтра вновь окунемся в работу.

Пролистав сиреневую папку и еще раз проверив, все ли в порядке с парой (это была моя первая международная пара, но Молли сказала, что все хорошо), я встал из-за стола и направился к двери.

- Куда это ты? – спросила Молли, оторвавшись от рисования.

- К Бену за подписью, - я помахал ей сиреневой папкой.

- Ты хочешь сделать это сейчас? – скривилась девушка.

- Ну, - протянул я, - У него и так много работы, что сегодня, что завтра, что послезавтра. А так я хотя бы отделаюсь от этого дела и закончу на сегодня. Все равно не работается.

- М-м, - протянула Молли и вернулась к своему занятию.

Закрыв дверь, я направился к «проклятому» кабинету начальника. В главном холле меня встретили блуждающие без дела работники. Все просто блуждали, не обращая внимания ни на что вокруг. Атмосфера была угнетающей, все выглядели словно мертвецы. Мы такими и были конечно, но вы поняли.

Дабы побыстрее со всем разобраться и вернуться в свой офис, я ускорил шаг. Добравшись до злополучного кабинета, нужно было морально себя подготовить. Вдох, выдох, вдох...Из кабинета раздался ужасный грохот, словно упало нечто огромное. Я отшатнулся от двери и оглянулся. Люди вокруг продолжали бесцельно бродить по холлу, словно ничего и не было. Вернув взгляд к двери и прислушавшись, я различил голоса. Собеседники явно спорили. Точнее, повысил голос только один из них, второй же тихо что-то мямлил. Еще раз обернувшись и убедившись, что всем абсолютно наплевать, что происходит вокруг, я прислонился к двери.

- ... Я же сказал тебе все подготовить! – громко кричал Бен.

- Я... Я сделал все, что вы просили. Я принес все документы, - робко оправдывался обладатель второго голоса.

- Собрал он, как же. Все нужно делать самому.

- Но я же...

- Да заткнись ты уже! Аргх... - судя по звукам Бен сел в кресло. На какое-то время голоса затихли, пока Бен вновь не начал говорить, но уже тише, поэтому мне пришлось напрячь слух, чтобы ничего не упустить. – Как же мне все это надоело. Терпеть не могу эти дрянные награждения. Какого черта они решили, что эти жалкие людишки хоть что-то заслуживают? Почему-то, когда я впахивал как не в себя, меня никто не хвалил. А как только появились эти отбросы, про мои достижения вмиг забыли и начали восхвалять их! Я был великолепным Сводником, так какого черта они решили меня сместить!?

- Однако вы больше не Сводник...

- Заткнись! И без тебя знаю, придурок. Черт, как же все достало! – выругался Бен.

«Что это только что было? Он что, завидует людям? Но разве ангелы могут завидовать? Все же говорили, что они лишь имитируют эмоции, они не могут их прочувствовать, как люди. Но сейчас мне совсем не кажется, что это просто имитация».

- Послушайте, Бенджамин, - начал второй голос, - Я понимаю, какого вам. Я тоже бывал в подобных ситуациях. Именно поэтому сейчас...

- Вот еще я советы буду от тебя получать! Да что ты вообще можешь знать? Проваливай, достало тебя слушать!

Судя по звукам, собеседник Бена действительно собирался уйти.

«Вот черт! Меня не должны поймать!»

В панике оглядевшись в поисках места, где можно спрятаться, я не придумал ничего лучше, чем добежать до главной карты и сделать вид, что изучаю ее. Благо бежать было не далеко, и как только я достиг карты, дверь кабинета распахнулась. Стараясь выглядеть безразличным, как все вокруг, я медленно повернул голову. Какого же было мое удивление, когда в вышедшем собеседнике Бена я узнал того юношу, что недавно налетел на меня в коридоре. Без сомнений – это был он.

Закрыв дверь, он со злостью топнул ногой, что-то пробормотал себе под нос и ушел. Я остался незамеченным. Выдохнув, я начал анализировать услышанное. Нам всем рассказывали, что ангелы первого ранга, хоть и были в самом низу ангельской иерархии, все же являлись высшими существами. Несмотря на то, что выглядели они как люди, таковыми они не являлись. Им чужды человеческие эмоции, страсти, желания и все прочее.

Это и отличает их от нас. Со временем, ангелы первого и второго ранга, за счет частой работой с людьми, научились, так сказать, имитировать человеческие эмоции. Они стали все больше и больше походить на людей. Однако, по-настоящему они не понимали этих эмоций, не проживали их так, как люди. Они могли улыбаться, но суть этого действа до конца им была не понятна. Просто иногда так делали души, работающие с ними, вот и они начали улыбаться.

То, что я услышал в голосе Бена не было похоже на бездумное повторение эмоций. Вся его речь была пропитана злобой и завистью. Но разве мог он по-настоящему завидовать?

Заходить в его кабинет было как никогда страшно. Выждав несколько минут, раздумывая, стоит идти туда сейчас или нет, я принял решение постучать в дверь.

- Я же сказал тебе проваливать! – раздался крик из-за двери.

- Это Каору, - стараясь унять дрожь в голосе произнес я, - Мне нужна ваша подпись на одном деле, - долгая пауза.

- Заходи.

Проделав очередные вдохи и выдохи, я открыл дверь и зашел внутрь. После такого грохота, я ожидал увидеть разгромленный кабинет или, как минимум, упавший шкаф. На мое удивление, его кабинет выглядел аккуратно, хоть и с разбросанными по полу бумагами. Что же тогда издало тот жуткий звук?

- Давай быстрее, у меня дел по горло, - резкость в голосе Бена никуда не делась.

Передав ему сиреневую папку, я стал ждать, пока тот ознакомится с ее содержимым. Воспользовавшись его занятостью, я решил немного осмотреться. Кабинет выглядел как и в нашу первую встречу, ничего нового. Огромные шкафы вдоль стены ломились от количества папок и книг, но мое внимание привлекла одна из секций.

На ней было меньше всего книг, а на средней полке стояла гипсовая голова Бена. Конечно, ничего странного в этом не было, Бен производил впечатление самовлюбленного, что эта голова и подтвердила, но что-то все же в этой секции казалось не так. От нее будто исходила аура чего-то нехорошего. Я начал изучать ее взглядом. Названия книг, к сожалению, мне было не разглядеть, но вот у головы было странное выражение лица. Ее глаза словно смотрели прямо тебе в душу, от чего по спине пошли мурашки.

- На что ты уставился? – грозно спросил Бен.

- Простите, я просто рассматривал шкаф. Так много книг... - я начал мямлить, прикидываясь дурачком.

- Забирай свою папку, я все подписал. Проваливай уже и не мешай мне, - скомандовал Бен.

Причин перечить ему у меня не было, да и злить его еще больше мне не хотелось, поэтому я покинул кабинет.

Чувство тревоги не покидало меня всю дорогу до кабинета, где меня ждала Молли. Тот разговор, тот юноша, тот шкаф – все это не давало мне покоя. Я обещал себе и друзьям не лезть не во что, поэтому так я и собирался поступить, но мои мысли все равно крутились вокруг Бена и его странного разговора.

                                                                                                     ***

 День выбора лучшего Сводника настал.

Объявленный всеобщим выходным, день не вызывал абсолютно никаких положительных эмоций. Кое как выпихнув себя из кровати, нацепив рабочий костюм и придав себе не такой помятый вид, я отправился в Сад, где должны были проводить вручение. Такое решение было принято, дабы немного разбавить обстановку.

Души медленно стягивались к назначенному месту, и толпа постепенно росла. Молли рассказала мне, что в прошлые года, когда еще не начались эти загадочные исчезновения, народу было куда больше. Последние несколько лет многие просто не выходили из комнат. Их можно было понять.

У входа в Сад, перед огромной статуей Архангела, установили что-то по типу сцены. Я пришел за полчаса до церемонии, думая, что буду стоять поодаль. При жизни я как-то раз был на концерте, так там, в танцевальном партере, люди занимали места у сцены чуть ли не за два часа до концерта, если охранники их пропускали, конечно. Сейчас народу вокруг было не то чтобы много, я спокойно мог подойти к сцене. Вероятно, в этот раз из своих комнат решило не выходить куда больше душ.

- Каору! – окликнул меня женский голос.

Вот собственно и причина, почему я, как многие другие, не заперся сегодня в комнате, хотя очень хотел. Молли чуть ли не слезно умоляла меня сходить с ней. Ее друзья отказались из-за страха, но вот она решила посетить церемонию несмотря ни на что. Я не хотел, чтобы она в одиночку блуждала среди толпы в день, когда высока вероятность похищения. Конечно, я не считал себя героем, спасающим девушек в беде, но в случае чего, я мог бы быстро вывести ее оттуда. Поэтому и согласился.

- Привет, Молли, - я улыбнулся подбежавшей девушке.

- Привет. Как ты?

- Ну, очень хочу спать. Кто вообще устраивает церемонии так рано? – Молли развеселила моя шутка. Хоть немного, но мне удалось разрядить обстановку в этом скоплении апатии.

- Церемония скоро начнется. Пойдем поближе к сцене?

- Вообще, давай-ка посмотрим издалека. Так безопаснее, - настоял я.

- Пожалуй, ты прав, - согласилась она.

- Можем встать сбоку, у тех кустов, - я показал в сторону скопления кустов в форме квадратов. Молли кивнула, и мы заняли свои места.

Скоротав остаток времени за беседой, мы не заметили, как на сцену поднялся Бен. Встав посередине, он покашлял, дабы привлечь внимание собравшихся. Убедившись, что все внимание направлено на него, он заговорил:

- Сегодня у нас ежегодное вручение звания лучшего Сводника. Последние несколько лет данное награждение не венчалось успехом, я понимаю ваше негодование. Уверяю вас, на этот раз мною, как главой расследования, были приняты еще более серьезные меры предосторожности.

По толпе прошелся недовольный шепот. Всякий бы утратил веру в его слова после стольких похищений. После слов Бена про безопасность, многие начали сбиваться в маленькие группки по два-три человека. Мне показалась странным странной такая реакция, но вскоре я понял. В случае если начнется паника и придется бежать, то объединившись в такие группки, это пройдет более организованно. Плюс, так ты не потеряешь человека в толпе.

Однако такой ход событий явно не понравился Бену. При виде душ, готовых в любой момент сорваться с места и бежать, его взгляд помрачнел.

- Кхм! – кашлянул Бен еще громче, привлекая внимание. – Уверяю, беспокоится не о чем, - сухо произнес Бен.

На толпу это не сильно подействовало, но шепот стал тише. Выждав еще несколько секунд, Бен продолжил:

- Итак, перейдем к главному. Проанализировав ваши «успехи» ... - я прямо слышал, как слово «успехи» было взято им в кавычки. – Я пришел к выводу, что проценты пар у многих за последние пару месяцев значительно упали. Считаю это неприемлемым. Вы должны работать на благо живых людей, раз уж выбрали пойти в Сводники, так что впредь такого халатного отношения к работе я не потерплю.

По толпе вновь прошелся недовольный шепот. Все были в шоке от такого изречения начальника. Чуть ли не прямым текстом, он заявил, что ему наплевать на состояние людей в сложившейся ситуации. Недовольство начало нарастать. Краем глаза я заметил, как кто-то из задних рядов просто ушел.

- Продолжим, - Бен сделал вид, что не заметил реакции работников. – Поскольку процент пар упал, было сложно выбрать кого-то, кто бы соответствовал всем критериям для победы. Я уже думал оставить этот год без победителя, ха-ха, - рассмеялся Бен, но толпа этого не оценила. Очередная волна недовольства.

Несмотря на кривую улыбку, глаза Бена совсем не выражали радости. Его взгляд продолжал темнеть по ходу речи, и на секунду мне показалось, будто его глаза стали черными.

- Все же мне удалось найти Сводника, кто выполнял свою работу. Процент его пар при обычных обстоятельствах нельзя назвать наилучшим, но в сложившейся ситуации он на голову всех обошел. Что ж, встречайте обладателя звания лучшего Сводника этого года... - Бен указал рукой на ступеньки с правой стороны сцены, - Марк!

Парень по имени Марк забрался на сцену и встал рядом с начальником. Судя по виду, он действительно был рад тому, что выиграл. Раздались слабые аплодисменты. Мы с Молли тоже похлопали парню.

- В качестве награды ты получаешь три дня выходных, - произнес Бен, смотря куда-то в сторону.

- Целых три? – удивился парень.

- Да, в назидание другим. Работать нужно лучше и тогда вы тоже сможете получить столько выходных, - обратился Бен уже к толпе.

Пока Марк пританцовывал на сцене и махал кому-то в толпе, я уловил странный взгляд Бена, направленный на него. Его брови были приподняты, а нос слегка наморщен, словно все это представление ему было отвратительно. Однако было в его взгляде нечто иное, нечто враждебное. Я хотел изменить точку обзора, дабы лучше рассмотреть его выражение лица, как Бен повернул голову и встретился со мной взглядом, пригвоздив меня тем самым к земле. Его зеленые глаза оценивающе посмотрели на меня, затем сощурились. По спине пробежал табун мурашек. Это был самый неприятный взгляд в моей жизни и смерти.

Скомандовав нам всем расходится, Бен сошел со сцены и скрылся. Кто-то из толпы после его слов недолго думая ушел, но некоторые так и продолжали стоять, выжидая. Марк все еще был на сцене. Он стоял, разглядывая толпу.

Ничего не происходило. Ни спустя пять, ни спустя десять минут. Марк по-прежнему был на сцене, его никто не похитил. Немного расслабившись, парень спустился со сцены к друзьям, которые тут же окружили его и увели.

После ухода виновника торжества, все начали потихоньку расходиться. Мы с Молли тоже направились к выходу из Сада.

- Все прошло так быстро, - я решил завести разговор, - так всегда было?

- По большей части да, - тихо ответила она. – Бен всегда быстро зачитывал речь с поздравлением и уходил. Однако раньше все более активно поздравляли победителя. Не то, что сейчас. Оно конечно и понятно, но все же немного грустно.

- Пожалуй, - согласился я.

Расставшись с Молли в главном холле, я побрел в свою комнату. Хотелось поговорить с Виктором и Нейтом, но в отличие от меня, у этих двоих не было сегодня выходного, а рабочая смена еще не закончилась. Не придумав ничего лучше, я просто засел в своей комнате в ожидании нового дня.