Глава 12. Молодой барин

Глава 12. Молодой барин.

Одно неловкое движение в полубессознательном состоянии, мгновенно вернуло ощущение реальности. Резкий спазм заиндевевших мышц яркой искрой отозвался в каменеющих без движения суставах, озарив всё тело девушки нестерпимой болью. За болью пришёл озноб и ломота в суставах. Руки были связаны чем-то прочным и непроницаемым, лишившим возможности любых движений. Платье вымокло насквозь только от одного гниющего влажного воздуха, которым можно было напиться, увы, против своей воли. Ноги были в мокрой не высыхающей грязи, только на одной осталась туфелька. Если то, что от неё осталось можно было так назвать.

Лицо, полностью покрытое темными, слипшимися прядями волос из растрепанной косы, мешающими рассмотреть окружение. Казалось, что вокруг царила мертвая тишина, которая густым облаком наполнила помещение. Но, словно, в отдалении нарастал тяжелый массивный гул. А может этой был морок завладевший сознанием девушки. Обстановка напоминала застывшее полотно, где все движения, голоса и даже самое обычное дыхание были оглушающими.

Сквозь щели в стенах сеней было стало понятно, что сейчас уже день. Но лучи солнца, которые должны были проникать и согревать даже в самые тёмные места, будто отказывались пробиваться в созданную наспех темницу девушки.

Изнеможение и усталость дали о себе знать: было сложно различить реальность от иллюзии, и сумеречные мысли начинали переплетаться с окружающей меня сонной действительностью. Мерцающими фрагментами Айо ощущала себя снова в своей спальне, чувствовала тепло очага и прикосновения к мягкой постели с пологом. И вот она снова в своей комнате, вокруг много милых механических безделушек, которые дарили ей братья, возвращаясь из посольских миссий, и чудесные и местами неказистые игрушки и фигурки, созданные руками её подружек. В носу уже стоял запах тёплой весенней ночи, масел и цветов, которых было так много в тот вечер, что запах доходил даже до этого крыла дворца. Хотелось дотянуться то полупрозрачной ткани полога, просто отодвинуть его в сторону и упасть на кровать, забыв, всё что с ней произошло за последнее время. Девушка была слишком истощена и слишком устала, чтобы решить хоть что-то. Но каждый раз, когда она пыталась коснуться чего-то, то нечто с силой выдергивало её обратно в удручающую действительность.

Невозможно было точно сказать, сколько прошло времени с момента того ужасного события... Череды событий... Она несколько раз приходила в себя, и снова теряла сознание. Всё, что помнила девушка - ощущение пронизывающего ужаса от вида чудовищ, набросившихся на неё... Эти рыбьи глаза... Эта висящая на остатках гнилой плоти кожа... но, было и еще что-то... Хаотично мелькали картины воспоминаний в её истощённом сознании. Кровать с пологом. Мама. Лес. Шёпот повсюду. Пирог с черемухой. Клаус. Тени. Болота. Гниль. Розовый сад. Гроздья глициний. Тьма и холод. Чем чаще мысли о доме посещали её, тем чаще в сознании возникал вопрос, а стоило ли то чего она так хотела, того что она получила в итоге.

Среди хаоса между сном и реальностью, нечто внутри Айо стало медленно просыпаться, и это было новое ощущение и незнакомое. Это был гнев и методично возрастающая ярость на себя за глупость, что попала в такую ситуацию из-за собственной тупости и недальновидности, из-за ошибки совершенно незнакомых людей, и из-за несправедливого жестокого отношения к ней самой. Девушка зарычала, и дернулась, силясь вырвать руки из пут.

- Тихо-тихо, чего ерепенишься, девица? – раздался незнакомый мужской голос. Затем, кто-то убрал волосы с лица девушки, - а может и ведьма ты, и зазря я явился сюда.

Айо увидела, как перед ней на корточках сидел молодой мужчина, который был, скорее всего, не старше её братьев. Он не был похож на тех, кого Айо успела рассмотреть на рассвете. В отличии от изможденных исхудавших серых лиц, перед ней был молодой человек, каждая черта которого, будто создавало гармонию и совершенство. Чистая и гладкая кожа, хоть такая же тонкая, с проступающими венами, плавно обрамляла эти уравновешенные черты лица. Он старался улыбаться по-доброму, но в глазах читалась застывшая печаль. Если остальные чахли из-за причин, исходивших извне, то его очевидно что-то точило изнутри.

- Убьете меня? Ну давай! – впервые с желчью ответила девушка, сама от себя такого не ожидая. Чего уже боятся, если бежать некуда. И сил уже нет терпеть этот холод.

Молодой человек не обратил на это никакого внимания, лишь встал на ноги, достав ножичек разрезал веревку, на которой до этого висела девушка, успев подхватить чтобы она не рухнула на землю.

- Ну это слишком по-варварски, даже для нашего поселения. То, что Вас не съели к утру, Госпожа Ворожея, по моему мнению, большая удача, а не ведовство. Кричали бы Вы так, если подружек своих лицезрели? Думаю, нет. Люди здесь темные, сначала наказывают, а потом судят, приношу глубочайшие извинения, что не успел до начала самочинной расправы.

В этот раз, Айо была совершенно не против чужих прикосновений, его руки казались обжигающе горячими, и она поняла насколько сильно продрогла на самом деле.

- Меня зовут Олесь. Бывает так, когда имя ведет владельца, а не наоборот. Как ты видишь ничего теперь нас тут кроме леса не окружает. Но при этом лес больше ничего не даёт, а только забирает... Как же зовут Вас, таинственная гостья?

- Айо...ланта, - смогла произнести, челюсти уже начала сводить судорога.

- Ох, пора занести Вас в избу, сударыня, иначе моё присутствие окажется здесь напрасным. Вы бледны как подружки ваши, что давеча вышли поздороваться. Обещайте не вырывать мне сердце, пока я пытаюсь лишить кикимор новой компании. А имя у вас красивое, давно не встречал людей, которых называли по старой традиции.

- Традиции?

- Да, только не засыпайте, - Олесь поднял девушку на руки, - Вы не знали? Мне матушка рассказывала, что если ребенок рождается далеко от родины, то из-за того, что ему помогают увидеть мир чужие боги, их нужно уважить. Дать имя на местном языке и имя дикое. Слышите?

- Что?... Дикое...?

- Да, но ваше имя не знаю, наверное, вы родились очень далеко. А сами не знаете?

- Не думала об этом..., - девушка обмякла в руках нового знакомого.

- Не спите, сейчас будет лучше.

Внутри избы царил запах старины и ветхости, словно каждое благородное существо, когда-то оживавшее в этих стенах, ушло, оставив лишь шепот эха своих прежних приключений. Занавески, когда-то украшавшие окна, теперь грустно обвисли и превратились в паутины. Обветренные стены и потрескавшиеся окна свидетельствовали о утрате былого блеска. Роскошь уступила место простоте, а залежавшаяся мебель превратилась в покрытые пылью обрывки прошлого. Стол и стулья, камин и зеркала - все эти призраки былой роскоши замерли во времени, рассказывая свою причудливую историю. Некогда чудесные ткани и шелк, облеченные мебелью, были поражением роскоши и утонченности - сегодня же они лишь тихий шепот былого. Взгляд девушки невольно коснулся брошенной в угол грязной серо-синей тряпки. Какое-то знакомое ощущение кольнуло внутри.

Олесь усадил девушку на выцветшую и местами потёртую от постоянного пользования тахту. Молодой человек продолжал возвращать её в реальность разговорами, пока укрывал шкурами, грел в очаге воду и доставал чистые, и ещё не заплесневевшие полотенца. Здесь было немногим суше, чем снаружи, Айо начала приходить в себя. Она чувствовала, как он, макая полотенца в теплую воду, пытается умывать её, а затем смыть налипшую на ноги грязь.

- Приношу свои глубочайшие извинения, но ваши туфельки уже отжили свой век, может и хорошо, я поищу тебе что-то более-менее по размеру. И-и-и, я думаю, что лучше поесть, я оставил кашу здесь, и одежду, лучше переодеться, иначе ты быстро захвораете, сударыня, а в этих местах с этим лучше не шутить. Да и,- он указал на комнату, - ты можешь пока спать там, это моя комната, но если сени милее, то я не буду препятствовать, ни в коем случае.

- Спасибо, Олесь. Вы очень благородны и добры. Скажите, пожалуйста, что с моими друзьями?

- Сударыня?

- Нас было трое, двое мужчин – моих спутников и я.

- Я был на охоте, и застал только вашу измученную фигуру в своих сенях, - он непонимающе посмотрел на девушку, - но я узнаю, если они ещё здесь.

Мужчина вышел в сени, а затем Айо услышала, как хлопнула входная дверь. С помощью чистых полотенец и остатков подогретой воды, девушка привела себя в порядок, даже смогла вымыть волосы. Ощущение было, словно прошла не одна неделя с того дня, как служанки тщательно намывали её щетками и натирали ароматическими маслами. Надев чистую и сухую одежду, Айо стала себя чувствовать лучше. Вдали, из-под выцветшего полога на неё смотрела худосочная девица. Айо неуверенно помахала ей, пытаясь показать, что она сама не несет никакой угрозы, и та поступила точно также.

Неожиданно появившиеся из неоткуда силы, словно ветром донесли её к отражению. Увидев себя в почерневшем зеркале, девушка невольно отпрянула, из темноты на неё смотрела незнакомка. Казалось, что ещё вчера она видела лучшую версию себя в роскошном платье и с прической украшенной жемчугом. Истощенная девица, с большими глазами и острыми скулами, на том месте, где не так давно ещё были румяные щечки, которых она так стеснялась, смотрела на неё немигающим взглядом. Влажные, плохо промытые волосы, были собраны слабое подобие косы, из которой тут и там выбивались пряди. Пускай чистая, но уже застаревшая рубаха с пятнышками плесени и такой же по сохранности сарафан, даже не помогали зрительно прибавить в весе. Айо столько лет мечтала о тонких и изящных чертах Георгики, и стеснялась своей девичьей припухлости в лице, что месяцами мучала себя изнурительными диетами. А сейчас увидев то, к чему-то когда-то стремилась, решила, что первое, что она съест, когда выберется отсюда будет гречка с маслом и рагу из свинины, да из самой жирной. Неудивительно, что местные приняли её за колдунью или покойницу, она выглядела также. Одной ногой в могиле. В могиле...

Почему она не помнит, что увидела?

Как выглядела та тварь? То чудовище? Или это было не чудовище?

Пламя в маленьком очаге танцевало и разгоняло отголоски болотной сырости, наполняя комнату теплом и светом. Девушка могла почувствовать, как оно нежно ласкает ее лицо. Протянув руки к огню, она ощутила, как они восстанавливают силы и вновь становятся тёплыми. Она почувствовала, что даже в этой безлюдной местности она нашла свое место, где могла согреться и исцелить свои раны.

Через некоторое время в дом вернулся Олесь, предварительно постучавшись.

- Ох, Госпожа Ворожея, вы выглядите куда лучше. Поистине, огонь спасение здесь. Матушка скоро вернётся, как отвела Вас сюда, сразу пошла на вече. Такое событие же, в первые кого-то не утащили. Да и впервые люди вышли из Леса живые, да и ещё какие! Может Вы заметили что-то необычное? Каково это было? Это могло бы помочь нам защититься от местной нежити.

Айо силилась вспомнить события той ночи, и, наконец-то, среди уродливых рыбомордых упыриц... Она!

- Мы шли очень долго чтобы дойти до этого места, и когда все началось, меня что-то потянуло резко назад. Какая-то... сила. Чудище тащило меня к самому краю болота. И швырнуло на спину. Затем... они стояли надо мной... и главная она... искала что-то.

- Искала?

- Да. Извините за вульгарные подробности, - Айо покраснела, - она водила по моим шее и вот здесь, - указывая на грудь.

- Почему Вы подумали так? Как Вы поняли, что это была она? – Олесь, не отрывая от девушки взгляда, боясь что-то упустить, присел на стул неподалеку.

- Д-да...,- Айо силилась отделить воспоминания от бредовых видений, но они стали едины, - Она говорила «где оно», «должно быть здесь». Когда касалась, я слышала голос. И видела лицо. Человеческое. И одета, в красное, как наряд такой... Ритуальный, возможно. Я такой не видела раньше, у нас так не одеваются. Вот как вы мне дали рубаху, но у нее были узоры, и как вышивка на рукавах... и на голове что-то большое, как... корона или венок с лентами...

Лицо Олеся посерело.

- И она назвала имя, я боюсь, что это был бред...морок... от усталости и все мысли спутались.

Мужчина схватил её за руку, в его взгляде читалась мольба.

- Прошу, дайте мне уже решить насколько морок поглотил ваш разум. Всё важно, вы можете спасти остальных.

- Я начала видеть её, когда взяла за руку, которая рыскала по мне. У неё были большие янтарные бусы на шее. И она плакала и просила помочь... Я не понимаю, правда. Ах... имя... она назвала имя... Наташа.

Он бросил её руку, как горящий уголь, и начал нервно ходить из угла в угол, заламывая руки. От былой веселости не осталось и следа.

- Вы точно услышали?

- Да. Она молила о чём-то, но я не понимаю о чём.

- Янтарные бусы?

- Да, кто это?

- Барышня, которая пропала первой несколько лет назад, прямо перед свадьбой. С тех пор, девушки и начали пропадать. А оберег был на ней? Лунница, как полумесяц перевернутый с камушками?

- Я не могу сказать, её облик был смазанный, запомнила только яркие бусы. Мне очень жаль, господин, я бы сказала Вам.

Олесь погрузился глубоко в себя, смотря вдаль, закусив нижнюю губу. Спустя какое-то время он произнёс сам себе.

- Что же с тобой случилось, милая? Почему ты вернулась?

Не выдержав долгой паузы, Айо проговорила:

- Может, Вы подскажете, что с моими спутниками?

- Да, они... на допросе. Хоть бы сказали, что только один из них говорит на имперском языке, а то неравнодушные крестьяне чуть на вилы подняли бедолагу.

- Допросе?! Но они же ничего не сделали!

- Ну без вашего участия было тяжело это узнать, я на этом языке давно не практиковался, как вы заметили, ни одна дорога не ведёт на топи. Что ж, разберемся. То, что вы мне рассказали, Госпожа Ворожея, наталкивает на некоторые мысли, пускай и не самые достойные. А вы... Пока останьтесь тут, и лучше отдохните, разговоры будут долгие. И лучше, для вашей безопасности, не рассказывайте то, что сказали мне.