Глава 4

Предательство всегда болезненно.Но ещё более, когда оно было сделано руками того, в чьи руки ты доверил меч. Один взмах - и ты обезглавлен этим человеком, хотя пару мгновений назад, казалось, что он защитит тебя от любого удара. По крайней мере, в это очень хотелось бы верить. Но именно после этого, мне приходилось возрождать себя по кусочкам, оставляя всё позади. Всё, кроме воспоминаний, которые научили меня не пропускать к себе ближе никого, а в ножнах всегда иметь запасной клинок.

Моим первым другом была она.Прекрасная и ужасная в одно и тоже время. Моя мать.Считается, что мама всегда должна быть опорой и другом, но она же может быть орудием пыток и конечного убийства.В моём случае это было первым.Сначала льстиво поманит ладонью, приласкает, и когда ты обмяк в её руках, пока она убаюкивает своим голосом, начнёт вырезать фигурным ножом узоры и правила на твоих руках.Ты брыкаешься, кричишь, умоляешь остановиться, но она лишь крепче сжимает тебя в своих объятиях и глубже вдавливает остриё в кожу.

Это длилось до тех пор, пока она не умерла. Как странно было наблюдать за этим, испытывая сожаление и облегчение одновременно. Пока все оплакивали надгробие, я стояла в сторонке, и какая-то часть меня сияла от радости, прыгала и смеялась внутри.Может быть, именно тогда началась моя трансформация. Может быть тогда монстр воспитал монстра.

Но наше отличие было лишь в том, что её оружием на протяжении всей её жизни, тем самым фигурным ножом, являлись слова. Её язык - был кнутом, который бил так сильно, что одно лишь слово могло отпечатался в памяти глубоко и надолго, а сердце пронзить насквозь. А моим же оружием стал настоящий.

От этих мыслей я содрагаюсь.И в голову приходит новые, до этого никогда не посещающие меня: "А вдруг осколки когда-нибудь растают?"Трясу головой, отгоняя эту бредовую мысль. Поднимаюсь на ноги и тянусь к окну, чтобы закрыть его створки. Но останавливась. Смотрю, как белоснежные кружева, сотканные из тысячи резных, не похожих друг на друга снежинок укрыли долину и простираются вдаль.Всё настолько белое, что у меня сводит кишки. Нужно разукрасить сугробы свежей, дымящейся на холоде кровью.

Пора устроить бал.

Созываю с разных уголков царств тех самых жестоких правителей и придворных. Будь то подводное царство или Царство Сверкающих мотыльков."Столько тварей, и все они так же, как ты, переполнены ненавистью", - думаю про себя.

Но перед празднеством, отдав указания слугам, чтобы те накрыли столы всевозможными яствами и отполировали стены, потолки и полы дворца, украсив их тёмными изумрудами, забираюсь на коня и скачу через Шепчущий лес.

Из легенд и книг я узнала, что этот навязчивый, непрекращаемый шёпот здесь из-за проклятых мертвецов, превратившихся в сухие, безжизненные деревья. Густой туман окутывает их с кроны и чуть ли не по самые корни.Если не взять ориентира в виде светящегося камня, то затеряться будет проще простого.Поговаривают, что те смельчики (а быть точнее - глупцы), которые ходили без камней, терялись и сходили с ума. Их неугомонные души до сих пор плавно ходят по лесу и зовут на помощь странников. Заманив их, они вселяются в тело, выталикиваю душу предыдущего хозяина.

Слышу треск и останавливаю коня, потянув за поводья.Он недовольно фыркает и моргает своими белоснежными, длинными ресницами.Подмечаю, что вместе мы смотримся очень контрастно.Он практически сливается по окрасу со снегом, в то время как я - полная противоположность этому цвету. Чёрные манжеты и дублет, расшитые золотыми нитями и кроваво-красными розами и пышная, ажурная юбка в пол с кринолином под ней, цве́та столь тёмного, что сама ночь позавидовала бы. Завершают этот образ высокие сапоги, переливающиеся, словно чешуйки морского дракона.

Через плечо накинута кожаная сумка, в ножнах, привязанных к каждой из ног, спрятан клинок.На шее, на тугой нитке из вереска, нанизаны пару жемчужных бусин, один зуб мудрости огненного буйвола, а по середине светящийся камень в форме заострённого, с обеих сторон, цилиндра. Грани переливаются и создают ощущение бесконечного лабиринта внутри него. Но именно благодаря этому камню, я нигде и никогда не потеряюсь, сумею отыскать дорогу и вернуться домой. Если домом можно назвать место моего обитания.

Огранку для этого камня сделал человек, к которому я направляясь сейчас.Возле моего уха слышится скрежет, тихое стрекотание. В далеке птицы переливаются щебетанием, а я чувствую холодное дыхание на своей щеке.

Быстрее. Нужно выбираться отсюда, как можно быстрее.Вновь тяну за поводья, и конь пускается с места. Мы мчим, и тщедушные ветви деревьев царапают мне лицо.

Когда мы оказываемся на краю опушки, слышу кукушку. Вытираю запёкшуюся кровь, смочив ладонь водой из бурдюка.Делаю тяжёлый вздох. Вижу, как туман расступается передо мной, выстраивая чёткую дорожку к ветхой хижине.Спрыгиваю с коня, тереблю его за гриву.- Подожди меня здесь, мой верный друг.Будто бы приняв мои слова к сведению, он одними только глазами мне говорит, что всё понял и опускается неспешно щипать траву. Стучу в чёткой последовательности: два коротких раза и пять длинных.Но, к моему удивлению, дверь оживает.- Моя королева, скажите пароль.- Зло будет побеждено злом.Дверь улыбается мне и отворяется. Само лицо двери похоже на лицо ведьмы, Лириоппы - жены Коустуна. Неудивительно, ведь он безумно любит её. По крайне мере, я уверена в этом, глядя на их взаимоотношения. Если бы она умерла, он бы совершенно точно придумал бы, как её вернуть к жизни. А если нет, то умер бы сам.

- Коустун? Вы здесь?Молчание. Через пару секунд слышится грохот, и из комнаты выбегает мужчина, весь чумазый, с взъерошенными и горящими волосами. Его безумны, карие глаза обрамляет пара очков. На нём кожаный фартук, такой же грязный, как и его обладатель. Он в спешке мечится туда-сюда, не сразу меня заметив, но когда я подхожу к нему и выливаю воду, чтобы потушить волосы, он в ступоре оборачивается и смотрит на меня. Вода стекает по его скулам, мускулистым, замасленным рукам, сочится через фартук.Он приходит в сознание и тут же смущённо кланяется мне.- Моя королева, прошу простить мне моё невежество. Я выполнил Ваш заказ.- Дельно. За это ты будешь щедро вознаграждён, - я оглядываюсь вокруг.- Для меня лучшая награда - верно служить Вам и вашей философии.

Внутри хижина выглядит очень уютной и хорошо обставленной. В камине ютится огонь, похрумкивая дворами, на стенах висят картины с морскими пейзажами и кораблями, которые пуляют из пушек, прикованных на палубе или встроенных прямо в стенках коробля, бортах, о которые плещутся пенистые волны. На небольших скользких камнях, которые время от времени накрывают волны - сидят русалки. Их верх оголён, белоснежная кожа блестит от капель воды, а хвост переливается и бьётся о камень. Волосы мокрыми пряди и прикрывают их грудь, плечи и спину.Вместе с картинами на стенах висят сотни крючков, к которым привинчены разные рамки с лягушками и цветками, с клинками и мечами. И среди них есть огромный железный щит, обрамлённый вокруг по краю золотом и внутри которого герб золотого льва, стоящего на задних лапах. Это герб народа, к которому принадлежит Коустун. Но приглядевшись, замечаю, что он защищает другой герб в своих лапах от ударов и летящих стрел - мой герб. Это заставляет мимолётную улыбку коснуться моих губ.

Стол завален чертежами, кусками железа и других материалов. Сюда даже вписываются умело выполненные мраморные вазы, с затейливой росписью на них, в которых стоят свежие букеты цветов. Они стоят на невских столбцах-подставках, напоминающие колонны.

Кузнец выходит и возвращается с изящным мечом в руках и передаёт его мне со словами.- Будь верен хозяйке, своей королеве, будь другом, опорой, в победе умелым, укрой от снарядов, спаси от клинков, убей и разрушь всех злобных врагов.Лезвие взлетает и парит в воздухе, от него исходит холодное свечение, после чего он подлетает ко мне и ложится в мою ладонь. Холод пробирает всё моё тело, и я закрываю глаза, втягивая воздух через рот от наслаждения. В моё ладони он лежит как родной, из-за чего складывается ощущение, что меч - это продолжение моей руки, мой самый верный помощник.- Спасибо.Я достаю из сумки янтарные стержни и кладу их на стол.Они отражают языки огня, а кузнец долго рассматривает их через увеличительное стекло, надетое поверх очков. Он восхищённо восклицает и чуть ли не борется с рвением броситься вскачь вместе со мной.- Я могу..., - не успеваю я закончить как он прерывает меня и улыбается мне, будто мы с ним давние друзья.- Да, Вы можете не сомневаться ни в способностях меча, ни в моих.Я через силу выдавливаю из себя что-то на подобии улыбки и покидаю хижину, попрощавшись с ним и с дверью.

Когда я выхожу, закатное, тёплое солнце уже позалотило верхушки деревьев, воздух наполнился свежим ароматом ягод и трав, а вдали, позади хижины, виднеется светящийся хоровод - феи начали празднество, а это значит - что на свет появилась новая фея, в честь чего и устраивают такие мероприятия. Сами феи имеют шапочки из листьев или колокольчиков, а некоторые и вовсе шьют их верхних веточек от ягод. Это зависит от того, к какому ремеслу принадлежит эта фея, какой стихией обладает и что несёт людям.

Я смотрю на эти мелькающие огоньки и чувствую, как у меня сводит живот от голода.Пора возвращаться.