Глава 19

Они шли через поле, и с каждым шагом поселение «Рассвет» словно расплывалось. Не физически — тот же серый гравий под ногами, та же низкая, мутная дымка вместо неба. Но давящее чувство пристального внимания, висевшее в воздухе между домами, здесь рассеивалось, заменяясь другим — пустым, безразличным.

Их троица двигалась неспешно, стараясь не нарушать ритм «прогулки». Лола шла посередине. Вероника слева, её пальцы всё ещё судорожно сжимали Лолину ладонь, но теперь это была не игра, а просто потребность в опоре. Рома справа, он иногда бросал короткие, оценивающие взгляды по сторонам, но большую часть времени смотрел себе под ноги.

— Кажется, не следят, — наконец проговорил он, не поднимая головы. Голос у него был низким, усталым.

— Пока не следят, — поправила Лола. Она тоже говорила тихо, почти без интонации.

— Куда именно идем? — спросила Вероника. Её голос звучал хрипло, будто она долго не использовала его для нормальной речи.

— Склад за полем. Видите что-нибудь?

— Вон там. Контур. Похоже на сарай, только больше.

Они двинулись к темному силуэту, проступающему вдали. Поле было не бесконечным, но идти пришлось долго. Тишина вокруг была абсолютной — ни птиц, ни насекомых, только шорох их собственных шагов по сухой, колкой траве. Эта тишина давила сильнее, чем гул на Празднике.

— Сука... — внезапно выдохнул Рома, останавливаясь.

Лола и Вероника замерли следом. В двадцати метрах от них, почти неотличимая от серого фона, стояла фигура. Неподвижная. Человеческих очертаний, но поза была странной — слишком прямой, будто манекен.

— Оно нас видит? — прошептала Вероника.

— Не знаю, — сквозь зубы процедил Рома. — Может, просто стоит. Как столб.

— Обойдём лучше, — тихо сказала Лола. — Не бежать главное.

Они медленно, почти плавно изменили свою траекторию, делая большой полукруг. Фигура не шелохнулась. Не повернула головы. Казалось, она смотрит куда-то в пространство перед собой, не замечая их. Но они чувствовали на себе её слепой, давящий взгляд даже со спины.

Только когда склад стал хорошо виден — длинное, низкое здание из почерневших досок с провалившейся кое-где крышей — они позволили себе ускорить шаг. Последние метры они преодолели почти бегом, ныряя внутрь, как в воду.

Внутри пахло сыростью, ржавчиной и — слава всем богам, в которых Лола не верила — не сладкой пылью. Здесь пахло настоящим, чистым воздухом, а не искусственным тленом. Свет едва пробивался через грязные запыленные окна под потолком, выхватывая из полумрака груды хлама: сломанные станки, пустые бочки, груды тряпья.

Рома сразу же пошел вглубь, к одному из окон, и осторожно выглянул наружу.

— Не идёт. Стоит как вкопанная.

— Может, она и не живая, в нашем понимании, — сказала Вероника. Она села на перевернутый ящик, обхватив себя руками. Теперь, в относительной безопасности, её начало мелко трясти. — Может, они как... как согналка. Стоят и ждут, пока кто-то начнёт паниковать.

— Возможно, — согласилась Лола. Она тоже чувствовала дрожь в коленях. Опустилась рядом с Вероникой, прислонилась спиной к холодной металлической стене. — Главное — мы здесь, а не там.

Они сидели молча несколько минут, слушая, как их дыхание и стук сердца постепенно успокаиваются. Адреналин отступал, оставляя после себя пустую усталость.

— Что теперь? — спросил Рома, отходя от окна. Он стал осматривать помещение, переворачивая хлам ногой с осторожностью.

— Теперь мы ждём, — сказала Лола. — немного. Думаем и смотрим, что здесь есть.

— Воды надо, — пробормотала Вероника. — или хоть чего-то поесть. У них еда как картонка.

— Щас, поищу, — коротко бросил Рома.