Глава 16

Рома затянулся, дым смешался со сладковатой мглой.

— То есть, на этом поганом празднике, когда все будут лезть обниматься, мы должны будем изобразить, что мы уже обнялись?

— Да. Пустое лицо, пустой взгляд, полное согласие. Как мы с ней были до недавнего времени. Как все остальные в поселении.

— А потом что?

— Потом, — Лола понизила голос, — когда всё утихнет, когда они решат, что мы «усвоили урок» и стали своими… мы уходим. Не бежим. Просто… уходим. Не привлекая внимания.

Рома молча курил новую сигарету, его лицо в отсвете тлеющей самокрутки было хмурым.

— Плохой план. Дырявый, как решето. А если не сработает? Если твоя «бабка», всё равно почует подвох?

— Твой побег на восток тоже был так себе. — Лола раздражительно цикнула.

— Тогда у нас есть зажигалка, — тупо сказала Вероника. Рома и Лола посмотрели на неё. — Если не получится ничего… — Вероника пожала плечами, и в её голосе прозвучал плохо скрытый, нервный сарказм. — ...просто подожжем все и всех?

Рома неожиданно хрипло рассмеялся.

— Блин, девочки, вы меня добиваете. Одна — с планом сбежать с праздника, вторая — готова в факел превратиться. Ладно. И похуже планы бывали. — Он бросил окурок, раздавил его кроссовком. — Значит, так. Завтра на этом цирке мы изображаем полное подчинение. Ты, Лола, как твоя мама, только бездушная. А ты… — он кивнул Веронике, — ты уже профи.

— А как же «держаться за руки в кругу»? — спросила Вероника. — Если они коснутся…

— Не дадим, — резко сказала Лола. — Будем держаться друг за друга. Мы трое. Свои. Своих они, кажется, не трогают, раз уж всё «на своих местах». Это наш козырь. Мы изображаем, что мы — уже готовая, слитная ячейка. Нас не нужно «дорабатывать».

— Ловко придумала, — проворчал Рома, но в его тоне было одобрение. — А куда потом уходить-то? В туман?

— На склад, — сказала Вероника неожиданно. Они оба посмотрели на неё. — Я… я слышала, как отец… тот, который здесь… говорил с другим. Они говорили про «старый склад на окраине, за полем». Там, вроде, никто не бывает. И там есть окно на восток.

— Откуда ты знаешь, что на восток? — удивился Рома.

— Потому что из окна моей комнаты видно поле, — просто сказала Вероника. — И я вижу, откуда солнце… или то, что за него встаёт.

Рома посвистел.

— Ну ты даёшь. Ладно. Значит, план такой: завтра после того как покажемся асем и отыграем, тихо сваливаем на склад. Там отдышимся, соориентируемся и дальше… куда глаза глядят. Главное — не выделяться. Вести себя как последние овощи.

— А если что-то пойдёт не так? — спросила Лола.

— Тогда включаем план «Факел», — мрачно усмехнулся Рома, похлопывая по карману, где лежала зажигалка. — И бежим, как угорелые, надеясь, что они сгорят быстрее, чем нас достанут.

Вероника вдруг протянула руку и положила её поверх руки Лолы. Холодную, тонкую.

— Я не хочу гореть, — прошептала она. — Я хочу… просто идти. Молча.

— Все хотят, — сказал Рома с неожиданной для него грубоватой нежностью. — Но щас такое время, что тихо и мирно не получается. Придётся потерпеть этот спектакль.

Они договорились о последних сигналах, о том, как держаться в толпе. Лола чувствовала странную смесь ужаса и облегчения. План был авантюрным, но он был. И они были втроём.Возвращаясь в дом, Лола поймала себя на мысли, что впервые за долгое время она думает не о прошлом — о вине, о бабушке, о сломанной арке. Она думает о будущем. О следующем дне. О том, как сыграть свою роль так, чтобы выжить.

Перед тем как зайти домой Вероника вдруг тихо сказала:

— Лола, — она схватила её за рукав, и её пальцы дрожали, но голос был твёрдым. — А если я сорвусь? Если меня задергает от всего этого?

— Тогда смотри на меня, — тихо, но чётко сказала Лола. — Или на Рому. И думай о том, как ты хочешь по-настоящему послать их всех подальше. Но только внутри. Внутри можешь орать сколько хочешь.

Уголок рта Вероники дёрнулся в подобии улыбки.

— Это я могу. — Вероника кивнула, и в её глазах в последний раз мелькнула та самая, детская, нестерпимая надежда. Потом она снова натянула на лицо привычную пустую маску и исчезла в темноте дома.

Лола осталась на секунду одна, глядя на тёмный, беззвёздный «небосвод» поселения. Завтра будет спектакль. И от того, насколько они все трое смогут забыть, что они люди, зависело, останутся ли они ими вообще.