Глава 12

Лола сглотнула ком в горле. Всё было ещё ужаснее, чем она смогла себе представить.

— А сарай? Откуда ты знал про сарай?

— Она упомянула его. Сказала: «Вот в нашем старом сарае арка так и осталась, ждёт». А когда я сбежал с той первой молитвы и начал искать здесь безопасное место, ну и нашел вот это и еще парочку. Тут куча настоящих следов и запахов. Здесь нет их мерзотной пыли. Здесь пахнет плесенью и железом. Настоящими вещами. И, видимо, она знала, что если ты захочешь поговорить с кем-то, ты придёшь в это поселение. Ну и вложила мне в голову, что я должен тебя притащить в этот сарай.

Лола огляделась. В луче фонарика Ромы виднелись старые банки, ржавый инструмент, и в самом углу деревянный каркас. Большая, грубо сколоченная арка. Без цветов. Та самая.

Её ноги сами понесли её туда. Она протянула руку, дотронулась до шершавого дерева. Оно было холодным и реальным.

— Они воссоздали всё, — сказала она вслух. — Дом, двор, арку во дворе из палок. Но эту... настоящую... они спрятали здесь.

— Потому что она — ключ, — сказал Рома, подходя ближе. — Ключ к твоей памяти. К твоей боли. Они её не стирают, потому что пока ты чувствуешь страх. Ты тут как дите. Пока ты веришь, что бабушка воскресла и любит тебя — ты будешь идти на её голос. Они держат эту арку здесь, как частичку в твоём сознании. — Рома резко и тихо рассмеялся. — Та шучу я. Откуда мне знать? Нас всех тут держат и никому не стерли память. По крайней мере из тех с кем я говорил.

Лола повернулась к нему. В его глазах не было лжи. Только усталость и та же ярость, что зрела в ней самой.

— Что нам делать?

Рома достал клетчатый листок и карандаш. Он быстро написал и передал ей, приложив палец к губам

«Во-первых, понять, что твоя мать она уже не твоя мать. Онагде-то внутри месной системы. Она контролирует тебя. Во-вторых, на сколько я понял, у тебя есть сестра? Ну вы сегодня в церкви все вместе сидели.»

Лола кивнула.

«Я не оставлю её.»

«Я и не предлагаю тебе оставлять. Я просто спрашиваю. В-третьих, нам нужен план, чтоб смотаться от сюда. Мне не очень прикольно тут оставаться, но один я ничего не придумаю. Они готовят большой «Праздник единения». Через три или четыре дня. Когда все должны будут окончательно подчиниться. После этого туман, наверное, сожрет их уже навсегда. Мы должны быть, к тому времени как они станут их марионетками, далеко отсюда.»

«Да, ну и куда мы уйдем?»

Лола недоверчиво посмотрела

«Есть места. Где они не хозяйничают. Где остались такие же, как мы. Но чтобы до них добраться, нужно найти карту этой местности. И нужно быть... чистыми. Туман в головах должен рассеяться. У меня есть догадки, как это сделать. Но как это сделать я не знаю...»

Его рука остановилась.

«Твоя бабка. Та, что притворяется. Тебе нужно выведать у нее хоть что-то. Ну или у матери своей. Но она врядли знает.»

«Что?»

Лола замерла.

«Скажи, что ты знаешь как она тебя любит. Прикинься, что ты как эти туманные. Ну, типо, все осознала. Добавь вконце только, что все на своих местах.»

В сарае воцарилась тишина. Лола смотрела на арку. Она думала о Веронике с её трясущимися пальцами. О маме, чьи прикосновения стали цепями. О бабушке, чей образ стал шаблоном для какой-то твари.

«Хорошо, — тихо сказала она. — Но сначала мы вытащим Веронику. Она должна всё это знать.

«Кто это еще?»

Рома вопросительно изогнул бровь. «Сестра. Ты же сказал, что видел.»

«Ааа, все понял. В любой день, после отбоя. Приводи её сюда. Я, наверное, пойду. Ты от бабки подальше держись, а то тебя как и меня что-то заставит сделать. Я буду приходить сюда каждую ночь. Все, они могут начать искать. Ухожу.»

Лола направилась к выходу, но обернулась.

— Спокойноц ночи. Если это вообще можно назвать так....

— Не говори такого мне. Какое спокойствие бля. Мы ещё не выбрались, чтобы было спокойно.

Она выскользнула из сарая и типо покралась к дому, её разум лихорадочно работал. У неё теперь был союзник. И страшный, почти самоубийственный план. Но это было хоть что-то. Нужно постараться.

Она не заметила, как из-за угла сарая, из глубокой тени, выплыла невысокая фигура в тёмном платке и проводила её пустым, голодным взглядом. Фигура прошептала что-то на непонятном языке, и сладковатый запах вокруг неё на мгновение усилился, смешавшись с запахом мокрой земли и старой древесины. Потом фигура растворилась, будто её и не было.

А в окне на втором этаже голубого домика, в комнате Вероники, на секунду мелькнул силуэт, прижавшийся лбом к стеклу, и две бледные ладони, упёршиеся в холодную поверхность. Смотрящие в темноту, в сторону сарая.