Том 3. Или взлетит, или останется в бездне. Глава 107. Спасение

Стоя на ограде усадьбы Чжао, Фан Линцин глядела на несколько огоньков в тусклом, тёмном дворе. То были фонари в руках у обходивших дозором охранников, а ещё свет, что лился из окна одной из комнат.

Она прикинула: должно быть, это та самая пустая комната, о которой Вэй Лань упоминала в письме.

Из осторожности она не стала подходить слишком близко, но и с большого расстояния ещё могла смутно разглядеть в окне чей-то размытый силуэт.

Только один силуэт.

Их с Вэй Лань боевое искусство было примерно равным. Если Вэй Лань и впрямь проиграла Чжао Вэньюаню, одолеть его было бы не так-то просто. Фан Линцин не была безрассудна и понимала: попадёт в плен и она сама - и тогда уж никто их не спасёт. Лучше всего было бы отвлечь тигра от горы, выманить Чжао Вэньюаня в другое место, а потом уже осмотреть подземный тайник в той комнате.

Но поручать это другому, пожалуй, нельзя.

Чжао Вэньюань, заняв пост главы округа, явно был неглуп. Зная, что «Мэн Юньшан» придёт на выручку, он не даст так просто увести себя кому попало.

Подумав мгновение, Фан Линцин спрыгнула с ограды и открыто направилась к воротам усадьбы. Стражи у ворот узнали её и поспешили навстречу.

- Где ваш господин Чжао? Ведите меня к нему, - сказала Фан Линцин.

Тогда двое слуг с фонарями пошли впереди, и вскоре привели её на задний двор. А все слуги в усадьбе знали, что комната впереди - запретное место и входить туда нельзя. Пришлось остановиться неподалёку и громко доложить.

Мгновение спустя дверь отворилась, и вышел сам Чжао Вэньюань.

Взгляд Фан Линцин скользнул по нему с головы до ног: он переоделся в новый халат, и правое плечо, кажется, было ранено.

- Господин Чжао, где моя шицзе? - спросила она.

- А, это вы, госпожа Мэн, - отозвался Чжао Вэньюань. - Вы уже видели героя Линя? Он не пошёл с вами? А госпожа Сяо... она отправилась помочь мне в одном деле.

- Помочь вам в одном деле? - переспросила Фан Линцин. - И вы не боитесь, что убийца снова нападёт, пока вас нет?

- То было служебное дело, связанное с нашей Великой Мин, и оно, конечно же, важнее моей жизни.

- Вот как? А что именно за служебное дело - можете мне сказать?

Чжао Вэньюань кивнул и, взмахом руки отослав слуг, сказал:

- Прошу вас, госпожа Мэн, войдите в дом, и я расскажу.

- Эй, погодите! - воскликнула Фан Линцин. - У вас дела - и у меня дела. Мне, возможно, ещё придётся уйти, а двор у вас такой огромный, что я дороги не запомню. Пусть ваши слуги меня проводят. А куда делась моя шицзе - вы и здесь можете сказать.

С этими словами она шагнула вперёд, приблизилась к Чжао Вэньюаню и с улыбкой добавила:

- Если есть что-то, чего другим нельзя слышать, можете сказать мне на ухо, господин Чжао.

Фан Линцин тоже заметила: Чжао Вэньюань не смеет показывать своё боевое искусство перед людьми.

Такая невероятная вещь - гражданский чиновник, владеющий высочайшим боевым мастерством, - если о ней узнает хоть один человек, за ним узнают десять, сто, тысяча, и, если это привлечёт внимание двора или цзянху, Общество Пурпурных Одежд может раскрыться.

Поэтому, пока эти двое слуг здесь, Чжао Вэньюань ни в коем случае не станет нападать.

Но и отпустить её просто так он не мог. Нахмурившись, он вдруг понизил голос:

- Что ж, я скажу вам по секрету, госпожа Мэн: ваша шицзе уже наполовину рассталась с жизнью. А если вы уйдёте - боюсь, и оставшаяся половина её покинет.

Сердце Фан Линцин содрогнулось, и лицо её омрачилось.

Чжао Вэньюань, заметив это, улыбнулся.

Какая бы цель ни привела к нему этих двух учениц Обители Мяоюй, раз они уже знают, что он владеет боевым искусством, - оставлять их в живых никак нельзя. Поразмыслив, Чжао Вэньюань вдруг припомнил, что, по слухам, «Девять мечей Мяоюй» связаны глубокой привязанностью, и, услышь она, что её соученица в беде, - разве сможет она остаться равнодушной?

Так и вышло: он с удовлетворением увидел, как лицо стоявшей напротив девушки в один миг побелело, а пальцы её едва заметно дрогнули.

В эти слова Фан Линцин поверила на семь-восемь долей.

Рана на правом плече Чжао Вэньюаня говорила, что они с Вэй Лань уже дрались. Но сейчас он преспокойно стоит здесь, а Вэй Лань исчезла - дурной знак. А если он и впрямь схватил Вэй Лань, разве мог он держать её в тепле и сытости? Пытки были более чем вероятны.

При одной мысли, что Вэй Лань сейчас, возможно, подвергается мучениям, сердце Фан Линцин будто мгновенно сжала чья-то рука, и кровь в жилах враз похолодела. Гнев смешался с ещё большей тревогой и страхом.

Она боялась, что Вэй Лань причинят хоть малейший вред.

Даже в конце прошлого года, когда, казалось, сама земля и небо содрогались, и она держала руку Вэй Лань, - ей не было так страшно, как сейчас.

Видя её столь встревоженное лицо, Чжао Вэньюань уже собрался снова отослать слуг, но тут она вдруг спрятала тревогу, брови её изогнулись, как лезвия, а в глазах мелькнул холодный, как клинок, блеск, и она холодно, тихо произнесла:

- Только тронь её - и я, и мой наставник отомстим за неё!

Эта угроза и впрямь вселила в Чжао Вэньюаня тревогу.

Если уж ученица Обители Мяоюй так опасна, с самим настоятелем ему, скорее всего, и вовсе не совладать. Но сейчас у него не было иного пути - оставалось лишь сперва схватить «Мэн Юньшан», а потом думать дальше. И тут перед его глазами мелькнул край взметнувшегося платья.

Фан Линцин уже стояла на ограде и громко бросила:

- Благодарю за сведения, господин Чжао! Тогда я пойду по своим делам. И провожать не нужно: я вдруг вспомнила, что могу пойти вот этой дорогой - очень удобно.

Развернувшись, она взмыла в воздух и на цигуне понеслась прочь, в ночную даль.

Чжао Вэньюань опешил: он никак не ожидал, что она, только что сама не своя от тревоги, вдруг скажет - и уйдёт? Мысли его заметались, и слово «наставник» снова прозвучало в голове. Сердце его упало. Нахмурившись, он бросил:

- Все ступайте прочь.

- Но... - замялись двое слуг в недоумении.

- Что «но»?! Я сказал - прочь!

Те поспешно ответили: «Слушаемся» - и тотчас ушли.

На заднем дворе опять остался он один.

Оттолкнувшись от земли, он тоже взмыл высоко вверх и бросился в погоню за удаляющимся силуэтом.

Ивовые ветви тихо покачивались на ночном ветру, и на заднем дворе снова воцарилась глубокая тишина. Лишь совсем немного времени спустя во двор проникли трое в ночных одеждах, а затем - и в ту освещённую комнату. Войдя, Ян Дун огляделся, похлопал по полу и сказал:

- Ищите, где тут скрытый механизм.

Комната была пуста, без всякой утвари, и искать, казалось бы, легко. Но подчинённые Ян Дуна из Цзиньивэй никогда не занимались делами цзянху и ничего не смыслили в тамошних механизмах, так что просто не знали, с чего начать. Сам Ян Дун в прошлом был человеком рек и озёр, но любил изучать лишь боевые приёмы, а к механике не питал ни малейшего интереса, и сейчас тоже столкнулся с трудностью.

Пришлось им обшаривать каждый угол комнаты руками.

Свеча понемногу догорала, и неизвестно, сколько прошло времени. Ян Дун зажёг новую свечу, но всё было безуспешно, и на лице его мало-помалу проступило отчаяние.

- Начальник, - не выдержал один из подчинённых, - да есть ли здесь вообще какой-то тайный ход? Может, нас просто дурачат?

- Ищите ещё, - ответил Ян Дун и, присев, в свете свечи уставился в пол.

В бескрайней тьме под землёй Вэй Лань снова медленно открыла глаза.

Её внутренние раны незаметно зажили, и теперь тело её было полно истинной энергии - очень легко и приятно. Внутреннее искусство «Канона Шести Гармоний» и впрямь было необычайным: оно позволяло занимающемуся быстро прорывать все преграды, что прежде встречались при упражнениях, и продвигаться без малейших помех, и внутренняя сила сама собой, в один миг, возрастала.

Но оно всё равно не могло дать занимающемуся из ниоткуда многие годы наработок.

За столь короткое время пробить с одного удара такое прочное Пламенное Железо, как Ду Тецзин, было по-прежнему невозможно.

За столь короткое время она даже не успела освоить все искусства из двух свитков «Канона Шести Гармоний».

Она лишь немного подняла свою внутреннюю силу и, обдумав всё боевое учение, записанное в этих свитках, припомнила, что в них есть одна часть - «Искусство потрясающего грома», позволяющая в один миг взрывным образом высвободить всю силу. Применив его для разрушения Пламенного Железа, она, пожалуй, смогла бы добиться успеха.

Но загвоздка была в том, что после этого мгновенного взрыва она на некоторое время выбьется из сил. Если Чжао Вэньюань будет ждать наверху, в комнате, - выбравшись, она снова проиграет ему.

Подумав, она спросила:

- Шисюн Гуань, ты говорил, что твоя внутренняя сила запечатана и для восстановления нужно время. Она уже восстановилась?

- Не до конца, - ответил Гуань Чицзин, - только часть.

- На сколько приёмов хватит против Чжао Вэньюаня?

- Примерно на двадцать?

Этого было довольно.

«Двадцати приёмов хватит, чтобы я привела свои силы в порядок и снова сразилась с Чжао Вэньюанем», - подумала Вэй Лань. Она подобрала лежавший рядом меч, поднялась и снова задрала голову. И в тот же миг во тьме сверкнула мечная вспышка!

Уши Гуань Чицзина заложило: на мгновение почудилось, будто мимо пронеслась тысяча конных и пеших, и в то же время мечный ветер разметал всё вокруг.

И лишь потом раздался пронзительный звук:

- «Дзинь!» -

меч ударил в железную плиту, и в ней появилась огромная дыра, и внутрь проник слабый свет.

Вэй Лань глубоко вздохнула.

Гуань Чицзин, глядя на этот её приём, совершенно остолбенел и, разинув рот, не сводил с неё глаз, не в силах шевельнуться. И лишь когда в дыру вдруг кто-то спрыгнул, он спохватился, вспомнив вопрос Вэй Лань, и развернулся, чтобы нанести удар.

- Стой! - тотчас крикнула Вэй Лань.

Быстро засветив Камень ясной луны, она осветила лицо вошедшего. Это и впрямь был Ян Дун.

- Ян-сюн, как ты здесь? - изумилась она.

Ян Дун, увидев Вэй Лань, облегчённо вздохнул:

- Госпожа Вэй, ты цела?

Вэй Лань подняла голову, и в душе у неё вдруг шевельнулась тревога. Она сразу спросила:

- Где Цинцин?

- Она отправилась увести Чжао Вэньюаня, - ответил Ян Дун.

Сердце Вэй Лань подпрыгнуло, и она крепче сжала рукоять меча.

- Ещё не рассвело, - проговорила она. - Почему вы её не отговорили?

- Госпожа Вэй, - ответил Ян Дун, - ты думаешь, если госпожа Юнь что-то решила, её можно отговорить?

Фан Линцин не ожидала, что цигун у Чжао Вэньюаня окажется хуже, чем она предполагала. Мастер с такой глубокой внутренней силой должен был упражняться несколько десятков лет - как же его цигун мог быть так плох?

Но то, что он не отставал от неё, объяснялось не тем, что она поначалу нарочно замедлила шаг, а тем, что он то и дело наносил ей вслед удар ладонью. Ладонная сила была столь бурной и грозной, что Фан Линцин приходилось уклоняться, и её цигун чуть замедлялся, а он, пользуясь этим, яростно нагонял.

Они пересекли несколько пустынных улиц и переулков,

пока не достигли длинной реки.

Дальше пути не было.