Том 3. Или взлетит, или останется в бездне. Глава 106. Упражнения

В конце концов Вэй Лань всё же принялась вспоминать и рассказывать.

Иначе, поняла она, Гуань Чицзин, пожалуй, так и будет болтать без умолку.

Гуань Чицзин, слушая её, притих и лишь время от времени вставлял вопрос, пока она не закончила, и тогда задумчиво произнёс:

- Вот оно что. Ты заметила, что его внутренняя сила глубока, но приёмы слабы, и, рискуя быть раненой, подобралась к нему, надеясь ошеломить необычным приёмом. Но он внезапно открыл подземный механизм, а ты вложила все силы в лезвие меча, и твой цигун ослабел, оттого ты и провалилась.

Вэй Лань кивнула.

Она лишь перечислила, какие приёмы использовали они с Чжао Вэньюанем, не объясняя своих намерений, но Гуань Чицзин сумел по этому разобрать её замысел - у него и впрямь были способности.

Серьёзно поразмыслив, он добавил:

- Твой способ боя - слишком уж заботишься о нападении и забываешь об обороне, думаешь только, как атаковать, и не думаешь, как защищаться. Даже без подземного механизма - так драться очень опасно.

- Это и впрямь мой недостаток, - с лёгкой улыбкой ответила Вэй Лань.

В схватке с любым противником она слишком уж отчаянно шла напролом, и атакующих приёмов у неё было куда больше, чем защитных.

Эту привычку она не могла изменить.

- Это просто особенность твоего боевого искусства, - сказал Гуань Чицзин. - В мире нет ни одного стиля, который был бы безупречен. Всё дело в том, как в бою использовать сильные стороны и избегать слабых.

Говоря, он расхаживал по тесной подземной комнате и, сделав два круга, вдруг остановился и, превратив руки в мечи, принялся наносить удары в воздух, продолжая:

- Слушай, давай обсудим: если бы ты заменила тот приём «Срезая иву» на «Тысячи снежных глыб» и вложила бы лишь девять долей силы...

Он восстановил картину боя по её рассказу и теперь, размышляя, высказал наилучший, на его взгляд, порядок приёмов.

Вэй Лань не стала с ним спорить, лишь некоторое время молча глядела на него и вдруг спросила:

- Если ты так глубоко понимаешь боевое искусство, шисюн Гуань, - как же ты был ранен и попал сюда?

То был искренний вопрос.

Она слышала: его план и впрямь был очень хорош.

- Ты разве не слышала о Чжао Ко, что рассуждал о войне на бумаге? - без малейшего колебания ответил Гуань Чицзин.

Вэй Лань на мгновение опешила, а потом невольно улыбнулась.

Из «Девяти мечей Мяоюй» она уже видела троих: Цюй Чжэньшу любил литературу, Мэн Юньшан - краситься и наряжаться, - и ни одно из этих увлечений не походило на то, чем, по мнению света, должны заниматься люди цзянху. А Гуань Чицзин был помешан на боевых искусствах - вот этот наконец походил на настоящего человека рек и озёр, но то, как он открыто признавал, что боевое искусство у него слабо, и впрямь было достойно шиди Цюй Чжэньшу.

- Ты считаешь себя Чжао Ко? - спросила она.

- Ну, не настолько уж и плох, - потёр нос Гуань Чицзин. - Я не Чжао Ко, но и не Бай Ци. Мой настоящий бой... среднего уровня. Ты дерёшься куда лучше меня, только... - В его глазах вдруг промелькнуло сомнение. - Ты и впрямь Вэй Лань из Клана Вэй?

- Ты не веришь? - спросила Вэй Лань.

- У моего наставника есть один друг, который говорил: особенности боевого стиля неразрывно связаны с характером самого человека.

- Кто этот друг твоего наставника? - спросила Вэй Лань.

Достойный быть другом Фу Даогуя - наверное, тоже кто-то из старших мастеров боевого мира.

- Это один высокий человек, имени его я назвать не могу, - ответил Гуань Чицзин. - Его слова, по-моему, очень верны. Вот, например, меч моего старшего брата и второй сестры: в мягкости - твёрдость, течёт без конца. Я слышал, не только твоё боевое искусство стоит вровень с моим старшим братом, но и твой нрав и характер - с ним и второй сестрой. Но... твой боевой стиль слишком уж далёк от того, что о тебе говорят.

- Но ты, шисюн Гуань, только что сам сказал: нрав и характер можно подделать, - улыбнулась Вэй Лань. - Почём знать, не притворный ли я добродетельный муж?

- Притворных-то я видел немало, - вскинул бровь Гуань Чзин, - но чтобы кто-то признавался в этом с такой лёгкостью - впервые вижу.

Вэй Лань снова бледно улыбнулась и подумала: «Наверное, я и впрямь не могу считаться добродетельным мужем». Настоящие добродетельные мужи почти все нравом мирны, а она с детства была упряма и во всём стремилась к лучшему, и в самом раннем детстве, как многие сверстники, легко вспыхивала.

Лишь потом, с годами, когда ей пришлось быть примером для младших учеников Клана Вэй и представлять школу в цзянху, когда пришлось соблюдать всё больше правил, - её характер выпестовался в спокойный и уравновешенный.

Но её боевое искусство не изменилось.

Стоило ей обнажить меч и нанести удар - она по-прежнему шла напролом и во многом не думала о собственной безопасности.

Она знала, что не может считаться по-настоящему мирным человеком.

И, возможно, это было одной из важных причин, почему ей так нравилось быть с Фан Линцин.

Свет Камня ясной луны наконец погас, и она снова подумала о Фан Линцин, и на душе опять стало неспокойно, и она невольно тихо вздохнула. В тот же миг Гуань Чицзин в темноте тоже о чём-то вспомнил и вдруг ахнул.

Вэй Лань зажгла второй Камень ясной луны:

- Что такое?

- Ты знаешь, почему Чжао Вэньюань меня не убивает? - спросил Гуань Чицзин.

- Почему?

- Раньше я, расследуя одно дело, ночью проник в усадьбу Чжао...

- Это дело связано с Обществом Пурпурных Одежд? - спросила Вэй Лань.

- Общество Пурпурных Одежд? Что это? Я о таком не слышал. То дело, что я расследую, довольно сложное: оно связано и с этим господином Чжао, и с начальником Интяньской управы в Нанкине. Поэтому мы с Пятой сестрой уговорились: она идёт расследовать в Нанкин, а я - в Хуэйчжоу... - Тут он заметил, что лицо Вэй Лань дрогнуло, и с сомнением спросил: - Шимэй Вэй, ты что-то хочешь сказать?

Имя Лу Тунхая¹, главы Интяньской управы в Нанкине, тоже значилось в том списке.

¹卢通海 (Lú Tōnghǎi), 卢 (Lú) Фамилия Лу, 通 (tōng) Проходить насквозь, соединять, понимать, 海 (hǎi) Море, океан

И они с Чжао Вэньюанем были двумя самыми высокопоставленными чиновниками в нём.

- Пожалуйста, продолжай, шисюн Гуань, - задумчиво произнесла Вэй Лань.

- Да особо нечего рассказывать, - ответил тот. - В общем, в конце концов он меня обнаружил, и мы подрались. Но ему нужно было кое-что у меня выпытать, и, пока он не получил ответа, он не мог меня убить. Он запечатал мою внутреннюю силу и запер здесь. - Он указал на шрамы на теле. - Вот это - следы его допросов и побоев. Но он не знает, что я - ученик Обители Мяоюй, и не знает чудесной силы нашего внутреннего искусства «Канон возвращения к истокам». Дайте мне ещё несколько часов - и я восстановлю силы. Я планировал, когда он снова придёт, застать его врасплох и нанести тайный удар: раз уж жизнь на волоске, не до благородства. Кто ж знал, что ты свалишься...

Он с горькой усмешкой покачал головой:

- Ты - другое дело, я-то по-настоящему проиграл ему. А ты - если бы он вдруг не открыл подземный механизм и продолжила бы драться, может, и он проиграл бы. Так что он точно тебя боится, и я боюсь, что он больше сюда не придёт.

Если они навсегда останутся здесь, без света, без еды и воды, - тогда их конец

неизбежно будет таким же, как у тех двух скелетов.

Вэй Лань поглядела на железную плиту над головой:

- Как Чжао Вэньюань выходил отсюда?

- Если пошарить рукой, - ответил Гуань Чицзин, - можно нащупать углубление - маленькую круглую выемку. Чжао Вэньюань вставлял туда ключ и открывал люк. Кроме этого, других механизмов, боюсь, нет. Я уже всё по многу раз проверил.

- А можно пробить её напрямую? - спросила Вэй Лань.

- Я изучал: это Тысячелетнее Пламенное Железо. По преданию, несокрушимое священное железо. Я-то его пробить не могу. А ты, шимэй Вэй?

- Я - нет.

О Тысячелетнем Пламенном Железе она тоже слышала.

И даже видела его когда-то своими глазами.

Тогда, когда они с Фан Линцин, Ду Тецзином, Лю Янься, Чу Сю и Лю Ином пошли в кузницу «Сто раз закалённая сталь» и Янь Юйлун привёл в действие механизм, заточив их в доме, - Ду Тецзин одним ударом посоха проломил Пламенное Железо.

Значит, оно не такое уж несокрушимое.

Если владеешь высочайшим боевым искусством -

можно пробить его.

Можно пробить любую преграду в этом мире.

- Слушай, - вдруг снова заговорил Гуань Чицзин, - а что это за боевое искусство у Чжао Вэньюаня? Внутренняя сила у него такая глубокая, будто он несколько десятков лет упражнялся, а сабельные приёмы - из рук вон плохи. Не должно так быть.

Вэй Лань промолчала.

Над этим она тоже всё время ломала голову.

Она подозревала, не связано ли его искусство с «Каноном Шести Гармоний», но «Канон», как бы ни был чудесен, мог лишь быстро возвысить мастерство, а не дать человеку, вовсе не знавшему боевых искусств, мгновенно обрести глубокую внутреннюю силу и стать мастером.

К тому же «Канон Шести Гармоний» был столь глубок, что при слабом знании боевого учения Чжао Вэньюань вряд ли мог его понять.

Чжао Вэньюань в боевых искусствах разбирался плохо, но Вэй Лань обладала немалым даром.

При мысли о «Каноне Шести Гармоний» у неё снова забилось сердце.

Поначалу она считала, что он ей не принадлежит и она ни в коем случае не может его присвоить. Но, судя по надписям на стенах «горы Сяогу» на дне обрывистой долины в горах Чжуннань, искусство из «Канона Шести Гармоний» мог изучать кто угодно, - только, не сумев слить воедино содержание всех шести свитков, через несколько лет непременно впадёшь в одержимость.

Боевое искусство важно, -

но жизнь ещё важнее.

- Похоже, мы сейчас и впрямь не выберемся, - вздохнул Гуань Чицзин. - Мы с Пятой сестрой условились постоянно быть на связи. Если она в Нанкине не получит от меня письма, она поймёт, что со мной беда, и останется лишь ждать, пока она придёт нас вызволять. Ах нет, нет...

Он вдруг снова нахмурился, и во взгляде его отразилась явная тревога.

- Кроме старшего брата, у Пятой сестры самое высокое боевое искусство, но и оно не обязательно выше твоего. Если уж ты попала сюда, а Пятая сестра...

Гуань Чицзин в опасности тревожился о своей шимэй.

А Вэй Лань невольно тревожилась о Фан Линцин.

Она отослала её из усадьбы Чжао со списком именно для того, чтобы обезопасить её. Но если к рассвету Фан Линцин не дождётся сигнала и снова проникнет в усадьбу, чтобы вызволить её, и в пути тоже столкнётся с опасностью...

Сердце Вэй Лань сжалось, и она снова подняла глаза к железной плите над головой.

«Если бы я могла выбраться отсюда».

«Если бы я могла стать высшим мастером и пробить любую преграду в этом мире».

Особенности боевого стиля неразрывно связаны с характером человека - эти слова и впрямь были очень верны. В схватке меч Вэй Лань часто был резок и беспощаден, атакующих приёмов - больше, чем защитных, и порой она не оставляла себе пути назад.

Таков уж был её нрав, думала она, и тут ничего не изменить.

А решившись - она не жалела.

Пусть даже занятия по «Канону Шести Гармоний» и впрямь приведут к одержимости - это случится лишь через несколько лет.

Кто знает, что произойдёт за эти годы?

Вэй Лань вдруг улыбнулась и с полной серьёзностью произнесла:

- Шисюн Гуань, я хочу некоторое время поупражняться. Прошу, постереги меня.

- А? - только и вымолвил Гуань Чицзин, в недоумении глядя, как она садится на пол, скрестив ноги, и закрывает глаза.

А раз она принялась упражняться, ей, конечно же, пришлось убрать осветительный прибор.

Вокруг стало кромешно-чёрным.

Лунный свет с края неба не проникал в эту подземную комнату, но заливал все здания и каждое дерево на длинной улице. Долгое-долгое время спустя Фан Линцин появилась из-за угла и, ступая по пятнистым лунным теням на земле, прямо направилась к усадьбе Чжао.