Том 3. Или взлетит, или останется в бездне. Глава 98. Притворство

- Прежде чем отправить письмо, - сказала Вэй Лань, - я хочу попросить вас сперва вернуть мне одно.

- Вернуть вам письмо? - не понял мужчина.

Вэй Лань больше ничего не сказала и прямо протянула ему маленькую печать с изображением серебристого фазана. И правда: глаза мужчины снова блеснули; он опустил голову, уставился на печать и нахмурился.

Вэй Лань шла на риск.

Она ставила на то, что эта почтовая лавка - всего лишь перевалочный пункт Общества Пурпурных одежд, и тамошние гонцы служат для связи между главным станом Общества и остальными его членами.

То не была пустая догадка -

к такому выводу они пришли вместе с Фан Линцин, исходя из поведения Инь Чао.

Так и вышло: мужчина, подумав, спросил:

- Какое же письмо вы хотите забрать?

- То, что только что, - ответила Вэй Лань.

- Почему же? - снова спросил он.

- Обстоятельства переменились, - сказала Вэй Лань.

Мужчина пошевелил губами, будто хотел что-то сказать, но сдержался и, подумав мгновение, кивнул: «Хорошо». Затем среди множества писем он отыскал то, что написал Инь Чао, и вместе с печатью вернул ей.

Взяв письмо, Вэй Лань отошла к столу и поднесла его край к пламени свечи, будто собираясь сжечь, но вдруг что-то вспомнила и отдёрнула руку.

А потом без тени смущения вскрыла письмо.

Фан Линцин встала рядом и так же без всякого стеснения принялась читать, заметив при этом:

- Нужно убедиться, не перепутал ли ты, то ли это письмо.

Чем открытее держишься - тем меньше вызываешь подозрений.

Прочитав, Вэй Лань и Фан Линцин убедились, что их догадка совершенно верна. Письмо и впрямь предназначалось в главный стан и объясняло дело «Юнь Цин» с просьбой прислать несколько мастеров для помощи против Ду Тецзина.

- М-м, это то самое, - пробормотала Фан Линцин.

Только тогда Вэй Лань снова поднесла его к огню, и вскоре оно обратилось в пепел.

Это письмо непременно нужно было сжечь.

В нём дело «Юнь Цин» описывалось слишком подробно, но действительность была иной, и, если бы в главном стане что-то заподозрили, они ни за что не прислали бы людей.

Вэй Лань и Фан Линцин могли бы и дальше следить за гонцами из этой лавки, но ещё до прихода они обсудили: остальные «работники» - ладно, но у хозяина лавки, судя по осанке и поступи, боевое искусство, похоже, не из слабых.

Если следить слишком долго и он заметит - все труды пойдут прахом.

Значит, лучший способ - это...

- Можно ли у вас попросить бумагу и кисть? - вдруг с улыбкой спросила Вэй Лань. - Обстоятельства переменились, и мы хотим написать новое письмо.

Она снова вернулась к своей обычной мягкой манере.

На соседнем столе лежали кисть, тушь, бумага и тушечница - всё, что нужно. Мужчина сделал приглашающий жест.

Обмакнув кисть в тушь, Вэй Лань написала на чистом листе жёлтой конопляной бумаги пару строк: есть способ убить Ду Тецзина, нужны мастера в помощь, но подробностей не приводила, - лишь говорила, что в письме неудобно рассказывать, и просила о встрече для подробного разговора.

Затем, вложив письмо в конверт и передав его мужчине, они уже собрались уходить.

Обернувшись, они увидели, что небо за дверью ещё больше потемнело, а в лавках напротив одна за другой зажигаются лампы.

В дом стремительно вошёл человек в короткой одежде и маленькой шапке. Проходя мимо Вэй Лань и Фан Линцин, он - то ли нарочно, то ли случайно - бросил на них взгляд, а затем подошёл к хозяину лавки и что-то зашептал ему на ухо.

Лицо хозяина переменилось. Мысленно прикинув, он поглядел на спины Вэй Лань и Фан Линцин и тотчас сказал:

- А, так у нас крупное дело. Тогда пригласи гостей сюда. - И добавил: - Барышни, прошу вас, задержитесь на минуту, есть одно дело, о котором нужно вам сказать.

Человек в шапке отозвался и снова вышел за дверь.

Что до Вэй Лань и Фан Линцин, - даже если бы хозяин их не остановил, они, видя такое, непременно остались бы выяснить, в чём дело, и сейчас обернулись.

- Что за дело? - только спросила Вэй Лань, -

как в лавку ворвалось с десяток мужчин в простой холщовой одежде, и дверь с грохотом захлопнулась.

Вэй Лань и Фан Линцин лишь приподняли брови, сохраняя полное спокойствие.

- Боюсь, вы тоже не из Общества Пурпурных одежд? - проговорил хозяин.

В голосе его было от силы одна-две доли сомнения, зато на восемь-девять - уверенности.

Обе были вполне довольны тем, как держались, и верили, что вряд ли могли себя выдать. Значит, этот человек в маленькой шапке что-то сказал хозяину... но как он догадался, что они выдают себя за людей Общества?

Но не это одно их озадачивало.

Слово «тоже» в словах хозяина было ничуть не менее странным.

Фан Линцин наклонилась к уху Вэй Лань и тихо сказала:

- Лань-цзецзе, до чего же он похож...

- Я сперва думала - совпадение, - так же тихо ответила Вэй Лань. - Но если он не из Общества...

Хозяин, видя, что девушки только перешёптываются, не обращая внимания на людей вокруг и пропуская его вопрос мимо ушей, будто никакая опасность им не страшна, невольно усмехнулся:

- Да кто же вы такие? Если не заговорите - нам придётся действовать силой.

- Ну и действуйте, - ответила Фан Линцин. - Если вам так хочется, чтобы вас поколотили, - я могу доставить вам это удовольствие.

При этих словах десяток мужчин вокруг тотчас разразились хохотом.

Смеялись над девчонкой, такой юной, - сколько лет она вообще упражнялась, чтобы так бахвалиться?

Хозяин лавки уже не смеялся - он будто вдруг ушёл в раздумье.

Фан Линцин скрестила руки на груди и изогнула губы, но из уголков их повеяло холодом:

- Я не люблю, когда меня презирают. И тот, кто громче всех смеётся, потом и получит больше всех.

- Хм! Девчонка, да сколько тебе лет? Пёрышки-то на крыльях ещё, поди, не отросли. Я тебя научу: человеку ни в коем случае нельзя быть таким наглым...

- Замолчи! -

не успел договорить один из работников, как хозяин лавки резко оборвал его.

Его взгляд холодно скользнул по лицам.

- Кто тут наглый? - спросил он. - Разве мало в цзянху юных дарований? Нельзя сказать, что боевое искусство совсем не зависит от возраста, но судить только по возрасту - тоже нельзя. Будете так презирать людей - рано или поздно поплатитесь.

Все, явно глубоко ему доверяя, тотчас умолкли.

- А ты, оказывается, кое-что понимаешь, - улыбнулась Фан Линцин, приятно удивлённая.

- Скажу честно: я сейчас подумал и, кажется, догадался, кто вы такие. Если вы и впрямь те самые девушки, - мои люди вам и впрямь не противники, - ответил хозяин.

Услышав это, Вэй Лань вдруг спросила:

- Вы уже прочли то письмо?

Раз в нём упоминалась «Юнь Цин» -

это, конечно же, могло навести его на догадку.

Видя, что он молчит, она медленно продолжила:

- Вы всего лишь доставляете письма, но вскрываете и читаете их содержимое. Это нарушает и торговые правила, и, боюсь, правила самого Общества Пурпурных одежд. - Она на мгновение умолкла и с очень уверенной улыбкой добавила: - Вы остаётесь здесь тоже для того, чтобы расследовать это Общество? А где прежние люди?

Лицо хозяина отразило колебание. Подумав довольно долго, он сказал:

- Вы задали немало вопросов. Но и у меня их сейчас много. Нельзя ли сперва услышать ваши ответы?

- С какой стати? - спросила Фан Линцин. - Это вовсе не справедливо.

- Справедливости в этом мире, увы, не так уж много, - вздохнул тот.

- Вы правы, - кивнула Вэй Лань. Хотя на лице её всё ещё была лёгкая улыбка, она вдруг тоже тихо вздохнула и добавила: - Справедливости во многих делах можно добиться лишь самой. Вы только что сказали, что ваши люди - не противники нам. А вы сами? Вы будете нам противником?

Ещё прежде чем отзвучали слова, из руки Вэй Лань вылетела вспышка - быстрая, как гром!

Со сверкающим мечом она прямо метнулась к запястью хозяина. Хотя то не был смертельный удар, меч летел столь пронзительно, что хозяин не посмел медлить. Перевернувшись, он в тот же миг выхватил из стойки саблю и встретил клинок.

Сабля и меч с лязгом скрестились, и брызнули искры!

Не останавливаясь ни на миг, Вэй Лань отклонила меч, точно стремительный вихрь в один миг переменил направление - очень естественно и плавно, - и нанесла удар в точку на его правом плече.

Одного этого приёма хватило, чтобы все увидели: искусство этой юной девушки и впрямь незаурядно!

Они не были людьми цзянху и не придерживались правил честного поединка. Видя, что их главарь, кажется, уступает, они разом бросились на Вэй Лань. Но не успели сделать и полшага, как другая девушка в тёмно-алых одеждах взмахнула и перевернула ладони, и в свете ламп замелькали тени, точно сотни цветов закачались.

Удар, нанесённый вроде бы в того, кто на востоке, поразил того, кто на юге; удар в левого - достал правого.

Пустое и действительное, призрачное и неясное. У этих людей было не так много боевого опыта, и таких диковинных приёмов они в жизни не видели. Очень скоро половина из них уже полегла от рук Фан Линцин, а остальные застыли в оцепенении.

Фан Линцин опустила голову и поглядела на одного из лежавших на полу - мужчину с окладистой бородой - и с весёлой улыбкой сказала:

- Я ведь говорила: кто громче всех смеётся, тот и получит больше всех. Теперь веришь?

С этими словами она обернулась и продолжила с удовольствием наблюдать за техникой Вэй Лань.

Та уже обменялась с хозяином десятком с лишним приёмов.

Боевое искусство этого человека и впрямь было куда выше, чем у его подручных. Его сабельная техника была гибка, и он умел приноравливаться к обстоятельствам, не в пример их шаблонным движениям. Но всё же ему было трудно противостоять вспышкам её меча - быстрым, как молния, и беспощадным, как змея. Нахмурившись, он вдруг отпрыгнул на два шага и крикнул:

- Сдаюсь!

Он и впрямь всё время уступал, но ещё не дошёл до того, чтобы совсем не справляться, и мог бы продолжать бой ещё довольно долго.

Видя, что он признал поражение так прямо, Вэй Лань тоже убрала меч:

- Вы не проиграли. Пока бой не кончен - никто не знает, чем он завершится.

Это звучало так, будто она хотела сохранить ему лицо, - вполне в её привычной учтивой манере.

Но то были её искренние слова.

В бою она до самого последнего мгновения никогда не признавала поражения.

- Я просто подумал, - сказал хозяин, - вы выдавали себя за людей Общества Пурпурных одежд, и мы выдавали себя за них же. У нас явно один враг и одна цель. С чего бы нам драться друг с другом?

- Один враг - не значит одна цель, - заметила Фан Линцин.

- Ты права, - улыбнулся он. - Что ж, раз я проиграл и моё искусство слабее, я скажу вам, кто мы на самом деле.

В его словах слышалась какая-то широта, свойственная героям цзянху, и оттого следующая фраза поразила и Вэй Лань, и Фан Линцин.

- Мы - Цзиньивэй.