Том 3. Или взлетит, или останется в бездне. Глава 95. Мэн Юньшан

Весенняя ночь была тиха, и на улицах половина домов и лавок уже закрыла свои двери. Лишь одно здание сияло огнями, и туда-сюда сновали люди - оживлённее, чем днём.

То был, конечно же, один из зелёных теремов в Учанской управе.

Цюй Чжэньшу стоял неподалёку и хмурился:

- Как Шестая сестра могла попасть в такое место?

- Боюсь, не она попала в такое место, а Чжоу Дянь привёл её сюда, - ответила Вэй Лань. - Но ваша шимэй владеет превосходным боевым искусством, и вам, шисюн Цюй, не о чем тревожиться.

- Я знаю, однако... - начал было Цюй Чжэньшу.

- А что такого страшного в этом месте? - перебила Фан Линцин. - Мы с Лань-цзецзе тоже там бывали.

- Вот как? - удивился Цюй Чжэньшу.

- Да, только тогда мы ходили днём, - ответила Вэй Лань.

- А я бы ещё поглядела, каково здесь ночью, - добавила Фан Линцин.

- Но если сейчас войти туда открыто, боюсь, не получится, - заметил Цюй Чжэньшу.

Оставалось лишь применить цигун и проникнуть через окно. Но комнат в этом зелёном тереме было так много - как узнать, где есть люди, а где пусто? Цюй Чжэньшу вовсе не хотелось ненароком увидеть что-нибудь не слишком приглядное.

Подумав, он сказал:

- Давайте так: я сперва войду один. Внутри, наверное, тоже будет тайный знак от Шестой сестры.

- Ты один? - спросила Фан Линцин, глядя на него с откровенным недоверием. Но сейчас он ей не только не был неприятен, а производил довольно хорошее впечатление, и она не стала высказывать, что думает.

Он заметил это и с тихой усмешкой сказал:

- Это ведь не какая-нибудь строго охраняемая усадьба боевого мира и не запретные покои дворца. Пусть мой цигун - второго сорта, но быть обнаруженным мне уж точно не грозит. Не надо так хмуриться.

- Обычные люди тебя и впрямь не заметят, - ответила Фан Линцин, - но тот, с саблей, из людей Чжоу Дяня, владеет боевым искусством довольно неплохо. - Она повернулась к Вэй Лань, которая как раз нахмурилась, и улыбнулась: - Лань-цзецзе, ты ведь тоже так думаешь?

- Я ещё думаю: откуда у Чжоу Дяня столько людей цзянху? - с лёгкой улыбкой ответила Вэй Лань.

Многие государственные чиновники, выезжая за пределы своего округа и опасаясь разбойников, нанимали умелых бойцов в охранники - это было обычным делом. Но чтобы чиновник нанял столько бойцов - это уже большая редкость.

- Не тревожьтесь, - ответил Цюй Чжэньшу. - Сколько бы при нём ни было людей цзянху, я знаю, что моё боевое искусство слабо, и буду делать лишь то, что мне по силам.

С этими словами он, обмахиваясь веером с видом заправского ветреника, прямо вошёл в ворота зелёного терема.

Прошло около времени, нужного, чтобы выпить чашку чая. Цюй Чжэньшу вышел наружу, подал Вэй Лань и Фан Линцин знак глазами и обвёл их позади терема, в другой, узкий переулок. Здесь не было ворот, никто не входил и не выходил, и царила тишина, только в бесчисленных окнах наверху алели отсветы фонарей.

Оттолкнувшись носком, Цюй Чжэньшу взмыл на третий этаж, и, хоть опоры в воздухе не было и ноги его ещё висели в пустоте, он в тот краткий миг, пока не начал падать, толкнул окно и кувырком влетел внутрь.

Вэй Лань и Фан Линцин переглянулись и, мгновенно последовав за ним, так же впрыгнули в окно.

В комнате была лишь одна женщина.

Та самая, что днём была в башне Хуанхэ. Она по-прежнему была связана и привязана к стулу, а из уголков её глаз катились слёзы, и в лице читалась явная обида.

- Что с тобой?! - испугался Цюй Чжэньшу и, развязывая верёвки, участливо спросил.

Мэн Юньшан не отвечала.

Она всё так же беззвучно плакала.

И лишь когда путы наконец спали, она размяла руки и ноги, подобрала с пола золотую шпильку, что сломалась надвое, и сказала:

- Он сломал мою золотую шпильку.

Цюй Чжэньшу с облегчением вздохнул:

- У тебя столько украшений, что с того, что одно сломалось?

- Это подарок Пятой сестры, - ответила Мэн Юньшан.

- Ах, от Пятой сестры... - протянул Цюй Чжэньшу. - Ну, поплачь немного.

Женщины рек и озёр в большинстве своём крепились, а плач считали уделом лишь тех, кто совсем слаб духом. Поэтому сперва и Вэй Лань, и Фан Линцин подумали, что с ней приключилось что-то из ряда вон выходящее, и Вэй Лань даже не на шутку встревожилась. Услышав же такие слова, она на мгновение опешила.

- Кто сломал твоё украшение - разбей ему голову, вот и всё, - сказала Фан Линцин. - Какой толк плакать? Только посмешище для врага.

- Его голова, рано или поздно, - непременно будет разбита, - ответила Мэн Юньшан. - А плачу я потому, что мне горько. Выплачусь - и сразу легче.

Договорив, она на мгновение умолкла, и, хотя следы слёз ещё блестели в уголках глаз, она повернула голову - и впрямь улыбнулась, и будто и впрямь повеселела, и в улыбке этой проступило тысяча очарований.

- Спасибо за заботу. Но я ведь плачу не из-за других. Посмеются они надо мной или нет, что подумают - мне-то что?

С этими словами она бережно спрятала сломанную шпильку за пазуху.

А потом подошла к туалетному столику, села и извлекла из своего мешочка маленькую деревянную шкатулку. Внутри, в нескольких отделениях, лежали румяна, пудра и прочее. Глядясь в бронзовое зеркало, она принялась неспешно подправлять макияж.

- Странно, - улыбнулась Фан Линцин, - но в твоих словах, кажется, есть резон.

А ведь она обычно терпеть не могла смотреть на чьи-то слёзы.

Прежде у неё и самой бывало немало такого, что огорчало, злило и досадовало, и она решала это, разделавшись с тем, кто был тому причиной. Но чаще всего её чувства задевали собственные родители, и тут этот способ уже не годился - оставалось лишь уединиться и молчать, но, что бы ни случилось, она никогда не проронила бы ни слезинки.

Она знала: даже если заплачет, никто от этого не изменится ни на волос.

Вэй Лань тоже не любила смотреть на слёзы и всегда считала их бесполезными, но, услышав эти слова, ощутила в душе движение, и в ней даже зародилась смутная, ещё не осознанная ею самой зависть.

- И плакать, и смеяться - ради себя самой... - задумчиво проговорила она и с улыбкой добавила: - А сейчас вы, шицзе Мэн, подправляете макияж - тоже потому, что вам самой так нравится?

- Она каждый день тратит не меньше стражи на макияж, - заметил Цюй Чжэньшу. - И в таком-то положении ты не изменила привычке.

- А что такого в нынешнем положении? - ответила Мэн Юньшан. - Третий брат, у этих твоих подруг, кажется, очень высокое боевое искусство. Если будет опасно, они, я думаю, смогут тебя защитить, не бойся. - И спросила: - Кто они, и когда вы познакомились?

- Здесь удобно говорить? - спросил Цюй Чжэньшу.

- Снаружи стража. Но... сюда приходят в основном ради уединения, и во всех здешних комнатах очень хорошая звукоизоляция. Если не слишком громко, снаружи вряд ли услышат.

- Ты присвоила личность этой девушки и ещё спрашиваешь, кто она? - улыбнулся Цюй Чжэньшу.

- Ой! - Мэн Юньшан опустила кисточку для бровей и, поднявшись, обернулась. Искусством макияжа она владела и впрямь с большим навыком: за столь короткое время лицо её стало ещё ослепительней, и в кончиках бровей заиграла какая-то нежная, томная прелесть. - Тогда прошу прощения. Я всего лишь расследовала одно дело и оттого... Не думала, что наткнусь на настоящую. Госпожа Юнь ведь не обидится?

Фан Линцин не так-то легко было разозлить.

Однако поначалу она вовсе не считала, что это можно так просто спустить. Пусть «Юнь Цин» была вымышленным именем, но она представляла её саму, и она ненавидела, когда чужой человек действовал от её имени - неважно, добро или зло. Но, пообщавшись с этими двумя учениками Обители Мяоюй совсем немного, она прониклась к ним изрядной симпатией.

И лишь улыбнулась и беззаботно сказала:

- Ладно, я-то ничего не потеряла.

- Спасибо за понимание, - улыбнулась Мэн Юньшан и, переведя взгляд на Вэй Лань, спросила: - А эта госпожа, должно быть, из Клана Вэй...

Вэй Лань слегка поклонилась и с мягкой улыбкой ответила:

- Я - Вэй Лань из Клана Вэй. Давно наслышана о славном имени шицзе Мэн.

- Это я давно наслышана о вас, - улыбнулась Мэн Юньшан. - Я знаю, вас давно уже ставят в один ряд с моим старшим братом и второй сестрой. - Она вдруг на мгновение умолкла и, понизив голос, спросила: - Осмелюсь узнать: знакомы ли вы с великим героем Ду Тецзином?

- Вы выдали себя за госпожу Юнь - это связано с великим героем Ду? - без всякого удивления спросила Вэй Лань.

- Не знаете ли вы, где сейчас великий герой Ду? - спросила Мэн Юньшан.

- Этого я не могу сказать, - с лёгкой улыбкой ответила Вэй Лань.

Мэн Юньшан понимающе кивнула и осторожно спросила:

- Это из-за того секретного учения, что великий герой Ду носит с собой?

Глаза Фан Линцин блеснули:

- Откуда ты знаешь?

- Слышала от других, - ответила Мэн Юньшан.

Ночь за окном уже сгустилась, но с другой стороны, из-за двери, казалось, всё ещё сияли огни, яркие, как днём.

Подойдя к двери и приложив ухо к створке, она некоторое время прислушивалась, а потом снова подошла к Вэй Лань и Фан Линцин и улыбнулась:

- Похоже, я должна сперва объясниться. Недавно я отправилась развлечься и по пути услышала, что какие-то негодяи из цзянху притесняют простой люд. Я их разыскала и хотела лишь проучить, но они оказались слишком уж трусливы и, чтобы я их пощадила, сказали, что могут поведать мне одно важное дело. Я спросила, что за дело, которое они так таят. Тогда они и рассказали, что знают: великий герой Ду носит при себе одно удивительное секретное боевое учение...

- Подумаешь - секретное учение! - перебил Цюй Чжэньшу. - В какой школе его нет? - И улыбнулся: - К тому же разве может быть более глубокое учение, чем «Канон возвращения к истокам»?

«Канон возвращения к истокам» из Обители Мяоюй и впрямь почитали первым среди всех внутренних искусств боевого мира.

Вэй Лань и Фан Линцин прежде никогда не соприкасались с Обителью Мяоюй, но с детства слышали, как старшие обсуждают боевые искусства Поднебесной, и почти все превозносили «Канон возвращения к истокам». Они знали, что слава внутреннего искусства Обииели Мяоюй - не пустая.

Но по сравнению с «Каноном Шести Гармоний» оно, скорее, и впрямь уступало.

Фан Линцин невольно снова припомнила содержание двух свитков «Канона Шести Гармоний», что уже запечатлелись в её памяти, и сердце её взволнованно забилось.

Она отличалась от Цюй Чжэньшу.

Ей тоже очень нравилось читать, но боевые искусства она любила всё же больше. К тому же теперь, стремясь стать непревзойдённым мастером, она - если бы не то, что два свитка «Канона Шести Гармоний» были неполны и при занятиях рано или поздно грозили одержимостью, - непременно уже приступила бы к упражнениям.

- Третий брат, дослушай меня, - сказала Мэн Юньшан. - По их словам, это учение - необычайное. В прошлом году пятьдесят три японских пирата изучили его и очень скоро стали непобедимы.

Тут Цюй Чжэньшу вдруг страшно заинтересовался:

- Какие пятьдесят три пирата? Не о той ли японской смуте они говорят, что случилась минувшим летом и осенью в Наньчжили?

- Да, - ответила Мэн Юньшан. - Услышав это, я тоже крайне заинтересовалась и стала допытываться, откуда они об этом знают. Они ответили, что кто-то послал им весть.

- Послал весть? - сразу спросила Вэй Лань. - Что за человек?

- Они и сами не знают, - сказала Мэн Юньшан. - Просто кто-то прислал им письмо со множеством подробностей и доказательств, и они не могли не поверить. Но, к их чести, они трезво оценивали свои силы, понимали, что они великому герою Ду не противники, и, как ни зудело у них сердце, в конце концов так и не отважились напасть. А я... я очень хотела во всём разобраться, но найти великого героя Ду пока не могла, и оставалось лишь...

Она снова поглядела на Фан Линцин и улыбнулась:

- ...лишь выдать себя за его подругу. Я шла открыто, не таясь, и, как и следовало ожидать, очень скоро на меня вышло несколько групп людей - и всё ради того учения, что у него.

Вэй Лань на мгновение задумалась и быстро спросила:

- И все эти группы тоже узнали об учении потому, что кто-то послал им весть?

- Под моим допросом все они говорили именно так, - ответила Мэн Юньшан.

Это была очень важная нить.

Прежде у Вэй Лань и Фан Линцин в душе всегда зрело смутное сомнение.

Люди цзянху, что охотились за Ду Тецзином, шли волна за волной, и казалось, им не будет конца. Но то, что Ду Тецзин носит при себе секретное учение, на самом деле вовсе не получило широкой огласки, и многие до сих пор ничего не знали, - откуда же те, кто знал, получали эти сведения?

Поначалу они не слишком задумывались над этим вопросом, потому что первым обладателем тех двух книг был не Ду Тецзин, а давно погибшая героиня Фэн Даньяо, что когда-то участвовала в битве у моста Янлинь. Они предполагали, что, возможно, все эти охотники были теми, кто когда-то вместе с ней расследовал происхождение боевого искусства пиратов.

Кто бы мог подумать, что за всем этим стоит кто-то, кто дёргает за нити из-за кулис.

А может, и целая тайная организация?

Вэй Лань мысленно устыдилась и подумала, что впредь нужно действовать осмотрительней и больше расследовать.

- А те, кто схватил тебя на этот раз, - они и есть те закулисные вестники? - спросила Фан Линцин.

- Должно быть, да.