Том 2. Непоколебимая скала. Глава 89. Канон Шести Гармоний

Через полстражи Лу Тинжэнь перевёл всё, что было в обеих книгах.

Глядя на имена чиновников, осыпанных милостями двора, он не мог сдержать гнева и разразился бранью.

Вэй Лань, хоть и презирала этих предателей, была человеком цзянху, а не придворным, и почти не знала чиновников. Она лишь запомнила все имена и снова погрузилась в размышления над «Каноном Шести Гармоний».

То и впрямь было наставление по боевому искусству.

Неудивительно, что Лу Тинжэнь ничего не понял.

Записанные в нём тайные формулы внутренней работы были столь глубоки и обширны, что не только книгочей вроде Лу Тинжэня, вовсе не искушённый в боевых искусствах, - но, скорее всего, даже человек, ими владеющий, не имей он достаточных познаний, - и тот бы ничего не разобрал.

Но Вэй Лань разбирала.

Боевое искусство, записанное в этом «каноне», намного превосходило всё, что она знала в этом мире, - включая и технику Меча Цзинчу Клана Вэй.

Увидев его, девять из десяти бойцов наверняка пришли бы в неистовый восторг и возжелали бы немедля начать упражняться.

Вэй Лань же была оставшимся одним из десяти.

В душе у неё сейчас всплыли два неразрешимых вопроса.

Во-первых, внутренняя работа, описанная в этой книге, удивительно перекликалась с законами всех перемен, изложенными в «Книге перемен». Пусть в Японии, конечно же, тоже были знатоки китайской словесности, но глубины «Книги перемен» многие учёные мужи Поднебесной не могли постичь до конца жизни - многие ли японцы были на это способны?

Стало быть, это, без сомнения, боевое искусство Срединной равнины?

Но тогда как оно попало к тем пятидесяти трём пиратам? И кто из мастеров Срединной равнины обладал таким даром, чтобы создать столь высокое учение?

Впрочем, кто бы ни был истинным владельцем «Канона Шести Гармоний», он не принадлежал ей, и у Вэй Лань, конечно же, и мысли не было его присвоить.

Во-вторых, эта внутренняя работа была хоть и поразительно тонка, - даже просто слушая, не собираясь изучать, Вэй Лань уже мгновенно уяснила для себя много трудностей, с которыми сталкивалась, практикуя собственное искусство, - но во всём наборе её тайных формул через каждые десять с лишним фраз ставился какой-то вопрос, связанный с боевым учением.

И при этом не давалось ответа.

Разве бывают в мире такие секретные наставления?

К тому же, при способностях того, кто это писал, вряд ли он сам не знал ответов.

Чем больше Вэй Лань думала, тем больше росло в ней сомнений.

Лу Тинжэнь тоже погрузился в размышления, но его занимало дело о пиратах. Долгое время спустя он вдруг сказал:

- Всех больных в этой деревне я уже осмотрел, других дел у меня сейчас нет. Может, выступим прямо сейчас?

- Со мной есть ещё одна подруга, она сейчас ищет вас в горах Чжуннань, и мы условились встретиться к вечеру, - ответила Вэй Лань. - Не согласитесь ли вы, господин Лу, пока отдохнуть здесь, а я ещё раз схожу в горы: во-первых, чтобы дождаться её, во-вторых... - Она на мгновение запнулась. - Вы говорили, что из этой деревни ушёл охотник и до сих пор не вернулся. Я хочу заодно и его поискать.

Вэй Лань снова поднялась в горы.

А Фан Линцин тем временем шла всё дальше, к высочайшим пикам Чжуннань.

И чем дальше, тем гуще становились вокруг травы и деревья. Пусть сейчас, в зимние дни, травы пожухли, а деревья стояли сухими и всё дышало унынием, - но пройдёт ещё немного времени, наступит весеннее тепло, и можно будет представить, как здесь всё зарастёт, как бесконечная зелень закроет небо и солнце, и влажная тяжесть повиснет в воздухе. Оттого, даже без землетрясения, в обычное время сюда никто не забредал.

Зато здесь, скорее всего, водились дикие звери.

С боевым искусством Фан Линцин, явись перед ней хоть тигр, хоть леопард, - бояться было нечего.

Но пронзительный вой, что донёсся из глубины леса, в свистящем ледяном ветру походил на стон дикого призрака -

и заставил Фан Линцин вздрогнуть.

Она была ещё юна и, услышав этот звук, первым делом подумала:

«Уж не призрак ли это?»

Она тотчас замерла, глубоко вздохнула и, ещё немного прислушавшись, поняла, что неподалёку кто-то зовёт на помощь. Раз человек, - а будь то хоть какой человек, - бояться нечего. Она сразу пошла на голос.

Впереди высился длинный горный пик, вокруг громоздились бесчисленные обломки скал, и среди этого хаоса на земле лежал мужчина. Огромный камень придавил ему ногу, и он не мог двинуться.

Мужчина и сам не ожидал, что, отчаянно и безнадёжно взывая о помощи несколько раз, он и впрямь кого-то дозовётся.

Но, увы, это оказалась лишь девушка лет, наверное, семнадцати-восемнадцати.

Разве у неё хватит сил сдвинуть камень, что придавил ему ногу?

Сперва он обрадовался, потом пал духом, а мгновение спустя вдруг осознал: пусть девушка и не может его спасти, но она может спуститься в деревню и рассказать о нём его братьям, - разве у него нет шанса на спасение?

- Кто ты? Почему ты здесь? - уже холодно спрашивала его Фан Линцин.

Мужчина, торопясь попросить её передать весть, объяснил, кто он такой: охотник из деревни у подножья. Пошёл в горы за дичью, и тут новый толчок - и с вершины сорвался большой камень и придавил ему бедро.

Увидев рядом с ним лук и стрелы, Фан Линцин сперва решила, что он из боевого мира, и держалась очень настороженно. Теперь, услышав его ответ, она всё ещё сомневалась:

- Зная, что в последнее время непрестанно трясёт, ты пошёл в горы на охоту?

- Именно из-за этого великого землетрясения мой дом погиб, - горько усмехнулся мужчина. - Не пойти на охоту - чем мне кормить семью? Кто бы знал... - И тут боль в правой ноге снова пронзила его; он стиснул зубы, сдерживая стон, и озадаченно спросил: - А вы, барышня... как вы-то здесь оказались?

Фан Линцин ничего не ответила. Подумав мгновение, она приблизилась и пощупала его пульс. Убедившись, что внутренней силы у него и впрямь нет, она вдруг взмахнула правой ладонью - точно в миг распускания цветка - и применила «Руку Увядания и Процветания». Раздался грохот: «Бум!» - и камень, что придавил ногу мужчине, отлетел далеко в сторону.

Камень был не мал, но и не слишком велик -

и Фан Линцин без труда отбросила его.

Мужчина, почти не веря своим глазам, остолбенел от ужаса и лишь оторопело таращился на стоявшую перед ним девушку.

- Можешь идти? - спросила она.

- Я... я... барышня, как... как у вас такая сила... - всё ещё в оцепенении пролепетал он.

- Думаю, не можешь. Тогда оставайся пока здесь, потом я отведу тебя вниз, - сказала Фан Линцин.

С этими словами она тотчас выпрямилась и двинулась дальше, в глубь чащи.

Мужчина не смел ни говорить, ни задерживать её - лишь провожал взглядом, запоминая, в какую сторону она пошла.

Ещё долгое время спустя Фан Линцин наконец достигла своей цели.

У обрыва несколько диких сосен вздымались до самого неба, и стволы их были толсты и крепки - явно они прожили по меньшей мере несколько столетий. Горный ветер колыхал сосновую хвою, и она сыпалась, точно мириады дождевых капель. Фан Линцин стояла одна у края, и одежды её развевались по ветру. Глядя вниз, в пропасть, она видела лишь клубящиеся облака и туман - бездонную, неизмеримую глубину.

К счастью, стены обрыва шли под уклоном, и, хоть было крайне опасно, человек с превосходным цигуном мог спуститься.

А цигун у Фан Линцин всегда был превосходен.

Она уже ступила носком на крутую скалу и пустила в ход весь свой цингун. Белый туман окутывал её, и, точно ступая по облакам, она стремительно скользила вниз, а в голове всплывали слова, сказанные Лю Ином в тот день.

«В той глубокой долине стоит маленький горный пик, всего на две-три головы выше меня. Он стоит один-одинёшенек, слишком уж неожиданно, и ни травы, ни деревьев на нём - голый камень. Я долго к нему приглядывался - и понял, что это не настоящая гора, сотворённая небом и землёй, а, скорее всего, рукотворное строение, сложенное из каменных кирпичей и формой похожее на скалу. Мне тогда это показалось очень странным. Я долго ещё осматривал её, но лишь заметил на том "пике" две строки мелких знаков, а больше ничего примечательного не нашёл. Тогда я вытащил короткий нож и со всей силы рубанул по каменному кирпичу - и даже следа не оставил».

«Но, хоть я так и не понял, что это такое, оно неизвестно откуда взялось в этом месте, и к тому же "звёздные иглы" Главы Пика рассыпаны в траве поблизости. Я подозреваю, что исчезновение Главы Пика как-то с этим связано».

Поэтому все эти дни Фан Линцин тревожилась.

Случившееся великое землетрясение в один миг обрушило всё в мире, и, если тот «маленький горный пик», о котором говорил Лю Ин, тоже обратился в руины, - где же ей тогда искать зацепки?

Мгновение спустя она наконец почти достигла дна.

Туман вокруг рассеялся, и посреди глубокой долины высился горный пик.

Не шелохнувшись.

Неужели безжалостное сотрясение земли ничуть его не изменило?

Прежде у Фан Линцин ещё оставались две-три доли сомнения в словах Лю Ина. Теперь, видя это зрелище, она и сама содрогнулась в душе. Ступив обеими ногами на землю долины, она долго глядела на него, и вдруг ей показалось, что оно ей знакомо.

Где-то она уже видела такой горный пик?

Где же? Шагнув в сторону, она вгляделась - и вдруг её озарило.

«На юг глядит - как кисть для письма, на запад - словно подвешенный колокол».

То был образ, что в третьем месяце прошлого года, проплывая на лёгкой лодке посреди Янцзы, она видела:

«Гора Сяогу!»

Фан Линцин почувствовала, что это - самое поразительное из всего, что она встретила за свои семнадцать лет.

Не в силах скрыть изумления в глазах, она шагнула ближе, разглядывая этот «маленький пик», и перебрала в уме все известные ей сведения, но ничего не могла понять.

Неужто кто-то из учеников Пяти великих школ Альянса Пути Героя построил эту уменьшенную «гору Сяогу»?

Но какой в этом смысл?

Она стала размышлять дальше, сравнивая её с настоящей горой Сяогу. Та гора посреди Янцзы вобрала в себя всю красоту неба и земли и была покрыта буйной зеленью, а эта искусственная гора не только не имела ни травинки, ни деревца, но и была во много раз меньше.

Если внутри она пустая, там могло бы поместиться от силы человек шесть-семь.

«Если внутри она пустая?..» -

эта фраза дважды промелькнула в голове Фан Линцин, и глаза её заблестели. Она также нашла те две строки мелких знаков на стене «пика», о которых говорил Лю Ин.

Верхняя строка: «В мире людей долги луна и солнце». Нижняя: «В цзянху... много».

Это что, предлагают сыграть в заполнение пропусков?

Фан Линцин уже не была так потрясена, как прежде, и в ней разгоралось желание докопаться до истины.

- Кто ж знает, чего много в цзянху? - пробормотала она. - Гора Сяогу? Альянс Пути Героя? Если это связано с Альянсом...

Она тотчас выхватила кинжал и в пустом месте между «цзянху» и «много» начертила линию.

Никакого следа.

Как и говорил Лю Ин, стена была на диво прочна, - явно не простой горный камень. Но она не отступала: пусть без следа, она продолжила и вырезала два иероглифа - «героический дух». Эти слова не были первой её мыслью, - она лишь рассудила по здравому смыслу.

«Бум!» -

каменная стена скалы, точно каменная дверь, медленно отворилась.

Достав из поясного мешочка Камень ясной луны и засветив его, Фан Линцин с этим слабым огоньком вошла внутрь. Первое, что бросилось ей в глаза, - сплошь, до тесноты, вырезанные на внутренних стенах иероглифы.

- «Канон Шести Гармоний»... - невольно прошептала она

_ _ _

От автора:

Раньше кое-кто из ангелочков всё спрашивал, что значит название этого тома - «Неколебимая скала». Наконец-то в этой главе раскрывается первый его смысл.

Ещё раньше ангелочки говорили, что главная сюжетная линия лишь смутно угадывается. Теперь она проступила - это и есть «Канон Шести Гармоний».

С его происхождением связана одна очень большая тайна. В этом томе загадка ещё не разрешится, и в следующем - тоже.

Она будет раскрываться постепенно, следуя за главной линией.