Том 2. Непоколебимая скала. Глава 86. Нападение

Молодого мужчину звали Ян Лян¹.

¹杨梁 (Yáng Liáng), 杨 (Yáng) Фамилия Ян; также «тополь» - высокое, прямое дерево, символ стойкости и простоты, 梁 (liáng) Балка, мост, горный хребет - символ опоры, связи и несокрушимой конструкции

Фан Линцин отвела его к Ду Тецзину и, заложив руки за спину, встала на месте, без тени смущения давая понять, что и не думает уходить, и с открытой улыбкой спросила:

- Не позволите ли и мне послушать ваш разговор?

Ей и всегда было страсть как любопытно.

Ян Лян на мгновение заколебался.

- Можно, - сказал Ду Тецзин. - Ян-сюн, говори прямо.

Изначально Ду Тецзин надеялся, что Юй Даю сам прибудет в Ханьчжун и заберёт те две книги, - с его-то несравненным боевым искусством книги в его руках были бы в наибольшей безопасности. Однако он понимал: будучи государственным чиновником, Юй Даю не мог распоряжаться собой совершенно свободно. Так и вышло - он прислал лишь одного своего личного солдата.

Этого Ян Ляна Ду Тецзин знал: человек верный и честный, и боевое искусство у него неплохое, но далеко не первоклассное. Поручать ему везти книги было бы хуже, чем самому отправиться в Чжэцзян. Значит, у Юй Даю был какой-то иной расчёт.

- Хорошо, буду краток, - сказал Ян Лян. - У нас в войске есть один господин, по фамилии Лу, зовут Тинжэнь², знаток японской письменности. Когда генерал Юй услышал о тех двух книгах и о том, что они исписаны японскими знаками, он послал меня вместе с господином Лу в Ханьчжун, чтобы прямо здесь всё перевести. Кто же знал... что по пути случится такое землетрясение, и господин Лу теперь застрял в горах Чжуннань.

²陆廷仁 (Lù Tíngrén), 陆 (Lù) Фамилия Лу; также «суша», «земля», «материк» - символ незыблемости и основы, 廷 (tíng) Двор (императорский), правительство, чертоги власти, 仁 (rén) Человеколюбие, милосердие, гуманность - высшая конфуцианская добродетель

- Вы шли через Чжуннань? - перебила Фан Линцин. - Что там сейчас?

- Очень плохо, - горько усмехнулся Ян Лян. - Многие горы обрушились, бесчисленные камнепады, реки вздулись. На нашем пути разлившаяся вспять река преградила дорогу, и пришлось в обход лезть на одну вершину. Но там отвесные скалы и обрывы, говорят, и раньше было крайне опасно, а уж теперь, после землетрясения... Мой цигун плох, один-то я ещё перебрался кое-как. Но господин Лу не владеет боевым искусством, и, возьми я его с собой, мы бы оба сложили там головы. Посовещавшись, господин Лу велел мне одному идти к вам, великий герой Ду, а сам остался ждать. Я оставил ему довольно сухого пайка, но... в Чжуннани до сих пор толчки, и я боюсь, как бы с ним чего не случилось... Прошу вас, поспешите со мной на выручку.

Спасательные работы в Гуаньчжуне были, конечно, очень важны, но дело о японских пиратах касалось безопасности отечества и тоже не терпело отлагательств.

Ду Тецзин уже хотел согласиться, но вдруг о чём-то подумал:

- Я закончу здешние дела и сразу пойду с тобой. - Он похлопал по плечу мрачного собеседника. - Ян-сюн, ты с дороги устал, пойди отдохни.

Ян Лян подумал и кивнул.

Глаза Фан Линцин блеснули.

- Ду-дагэ, ты покидаешь Ханьчжун?

- С тех пор как я пришёл в Ханьчжун, все, кто мне докучал, исчезли без следа, - улыбнулся Ду Тецзин. - Приятельница Фан, угадаешь, почему?

- Дашь подсказку? - склонив голову, улыбнулась она.

- Хотя в реках и озёрах большинство не знает о моих отношениях с генералом Юем, все знают, что военачальники, борющиеся с японскими пиратами, - в основном в Чжэцзяне. Стоило мне тогда двинуться в Чжэцзян - и они могли бы выследить меня...

Услышав это, Фан Линцин, не дожидаясь продолжения, мгновенно всё поняла:

- А Гуаньчжун и Чжэцзян - в совершенно противоположных сторонах, и ты всё это время сидел здесь на месте, так что они, конечно же, не могли догадаться, где ты. Но теперь... в Гуаньчжуне великое землетрясение, и немало героев боевого мира прибыло на помощь. Увидев здесь прославленного Ду, они разнесут весть от одного к десяти, от десяти к сотням, и она разойдётся по всему свету. Думаю, скорее всего, уже в ближайшие дни те, кто тебе докучает, снова появятся.

- Да, - кивнул Ду Тецзин, - так что мне и впрямь неудобно больше задерживаться в Ханьчжуне.

- А что за дела тебе ещё нужно закончить? - спросила Фан Линцин. - Почему бы не уйти прямо сейчас?

Взгляд Ду Тецзина упал на стоявших неподалёку охранников.

Всё это время они, пусть и не находились при нём каждую минуту, всегда были в пределах его видимости.

Именно для того, чтобы Юань Цзюэлинь не мог снова напасть на них.

Фан Линцин сразу поняла: он должен сперва устроить их в безопасном месте.

- А где Чу Сю? - спросила она.

Среди людей впереди её не было видно.

- Она захотела возжечь палочку благовоний за отца, - ответил Ду Тецзин. - Госпожа Вэй и госпожа Лю пошли с ней.

Когда-то тела Чу Пэна и остальных временно поместили в покойницкой Ханьчжунской управы, но землетрясение разрушило и здание управы, и всем с огромным трудом удалось извлечь их останки и перенести в другое место.

Положенные семь дней давно уже миновали.

Чу Сю хотела, пусть и с опозданием, возжечь ту поминальную палочку.

Здесь прежде была утуновая роща, но теперь почти все деревья полегли. Когда поваленные стволы оттащили в сторону, место превратилось в открытую площадку.

Тела лежали здесь почти что в ряд.

Тела же Чу Пэна, Чжан Пу и Ци Шэнтая в конце концов нужно было везти в родные края, и их не стали хоронить здесь, как других, а лишь временно обернули соломенными циновками - землетрясение обратило в руины и лавку гробовщика, так что теперь во всём Ханьчжуне трудно было достать гроб.

Вчера, когда Крепость семьи Лю предавала земле Лю Ваньчжао, для неё всё же нашёлся гроб из золотистого наньму³ - его нарочно заказали плотнику в спешке.

³金丝楠木(jīnsī nánmù) - очень ценная, редкая и дорогая древесина в древнем Китае, которая не гниет веками и ценилась дороже золота; использование такого гроба подчеркивает высокий статус или богатство семьи

Лю Янься только что почтила память своей старшей сестры и теперь пришла на это кладбище, и на душе у неё тоже было тяжело. Обращаясь к Чу Сю, она сказала:

- Не убивайся так. Ты ещё можешь отомстить за отца, а я вот до сих пор не знаю, кого винить в смерти моей Пятой сестры...

Чу Сю глядела на плывущие по небу облака.

Ледяной ветер поднимал с земли сухие листья, и они, точно жертвенные деньги, кружились в воздухе.

С очень рассеянным видом она пробормотала:

- Отомстить...

Разве такой никчёмный человек, как она, и впрямь может отомстить?

В ту самую ночь, когда случилось землетрясение, пока Фан Линцин вызволяла её, Чу Сю рассказала ей часть своей детской истории. Потом Фан Линцин пересказала это Вэй Лань, и в последние дни Вэй Лань, улучая минуты, ещё два-три раза говорила с Чу Сю и лишь тогда более-менее узнала всё её прошлое. Она как раз искала время поговорить с ней обстоятельно и сейчас, услышав эти слова, уже хотела заговорить.

Но тут послышался шорох.

Вэй Лань, Чу Сю и Лю Янься одновременно повернули головы на звук.

Оказалось, трое мужчин остановились неподалёку, у утунового дерева, и под их ногами зашуршали опавшие листья.

Может быть, они знали кого-то из похороненных здесь и тоже пришли поклониться родным и близким. Ни Вэй Лань, ни Чу Сю, ни Лю Янься сперва не обратили на них внимания. Но прошло мгновение - и те вдруг стали то и дело поглядывать в их сторону и о чём-то тихо перешёптываться, и это уже показалось странным.

- Вы их знаете? - тихо спросила Вэй Лань.

- Я как раз хотела спросить - не знакомы ли они вам? - ответила Лю Янься.

Чу Сю покачала головой.

Выходило, что этих троих никто не знает.

Лю Янься, как человек прямой, сделала несколько шагов вперёд, чтобы спросить их, но вдруг перед глазами сверкнул белый свет!

- Берегись! - резко крикнула Вэй Лань.

В тот же миг её меч, сверкающий, как иней и снег, уже был в руке, и с лязгом - «дзинь!» - преградил летящий на них сабельный удар.

Стоило её мечу покинуть ножны - и он стал стремителен, как вспышка молнии.

За первым приёмом, без малейшей остановки, последовал второй, и она обрушилась на сабельника!

В то же время двое других мужчин выхватили своё оружие и бросились на Лю Янься и Чу Сю.

«Что за чушь!»

Она их совершенно не знала, никакой вражды, - а эти трое, ни слова не говоря, напали. Лю Янься, конечно же, вскипела гневом. Выхватив золотую плеть с пояса, она взмахнула ею вперёд, и огромная золотая тень взвилась, точно взлетевший дракон.

Чу Сю среагировала не так быстро, как Вэй Лань и Лю Янься, но длинная сабля уже летела ей прямо в лицо. Она не стала покорно ждать, лишь на мгновение опешила - и тут же обнажила меч.

Первой завершила бой Вэй Лань.

Её меч был и быстр, и беспощаден, и, даже нанося удар второй, она мгновенно завладела преимуществом - точно гром и молния, что преследуют душу. Не прошло и мгновения, как остриё меча уже упёрлось в горло врага.

Тот мужчина с недоверием глядел на стоявшую напротив нежную, изящную девушку.

Второй управилась Лю Янься.

Хотя её боевое искусство ещё не достигало высот, с большинством бойцов она справлялась легко. Золотая плеть в её руке, точно дракон и феникс, свистела в воздухе, и спустя совсем немного времени враг уже был сбит с ног. Тотчас запечатав ему точки, она услышала рядом звон оружия и уже хотела помочь Чу Сю.

- Госпожа Лю, - окликнула её Вэй Лань.

Лю Янься обернулась.

Рука Вэй Лань была тверда как камень, и меч в ней даже не дрогнул, по-прежнему не отрываясь от горла врага. Однако, повернувшись к Лю Янься, она мягко улыбнулась:

- Госпожа Чу, должно быть, справится.

Вэй Лань уже видела боевое искусство Чу Сю.

Она всегда знала, что оно совсем не слабо, - просто у неё было слишком мало опыта настоящих схваток, и в бою она казалась очень скованной.

Поэтому, как и прежде, она лишь в самые опасные мгновения подавала ей советы.

Тот мужчина, что сражался с Чу Сю, понимал: даже одолей он эту девушку, - рядом ещё две, с которыми нелегко справиться, - и всё больше поддавался панике. Вдруг мечная вспышка полоснула его по руке, он вскрикнул от боли и выронил саблю.

Так все трое были повержены.

- Кто вы? - спросила тогда Вэй Лань.

- У нас с вами вражда? - добавила Лю Янься.

Все трое тут же замотали головами, моля о пощаде:

- Нет... нет вражды... мы ослепли, оскорбили вас, барышни, простите нас, хорошо?

«Вот потеха! Вы ни с того ни с сего напали на нас, а как проиграли - просите, чтобы вас отпустили? Где ж такой закон?» Лю Янься разозлилась ещё больше и уже хотела пнуть их.

Но Вэй Лань с лёгкой улыбкой сказала:

- Хорошо.

Все трое облегчённо вздохнули: и впрямь, эта девушка, самая мягкая и изящная, покладистей всех.

- Но вы должны сказать нам, - продолжала Вэй Лань всё так же мягко, - с какой целью вы только что напали на нас. Иначе - если вы наши враги, разве можем мы отпустить тигра обратно в горы?

Один из мужчин поспешно ответил:

- Нет-нет, мы вам вовсе не враги. Мы лишь... лишь хотели задать вам один вопрос...

- Какой же вопрос надо задавать таким способом? - спросила Вэй Лань.

- Мы хотели расспросить вас о следе одного человека... - ответил тот.

Вэй Лань сделала полшага вперёд, и меч в её руке приблизился к горлу противника ещё на полцуня.

- «Одного человека» - какого? Не соблаговолите ли вы объяснить всё толком, с самого начала? - спросила она.

- Я скажу! Скажу! - тотчас отозвался тот. - Это Ду Тецзин. Мы хотели расспросить вас, где находится Ду Тецзин, но боялись, что вы разгласите весть и он заранее подготовится. Вот и... вот и хотели сперва схватить вас, а потом уж спрашивать...

Лю Янься опешила и лишь тогда прозрела:

- Вы хотите досадить великому герою Ду? С вашим-то боевым искусством, втроём, - откуда у вас смелость враждовать с ним?

Все трое опустили головы.

Они, конечно же, знали, что их боевое искусство весьма заурядно.

Именно поэтому им ещё сильней хотелось заполучить то удивительное искусство, что, по слухам, позволило пятидесяти трём японским пиратам всюду одерживать победы.

Кто из людей боевого мира не мечтает стать непревзойдённым мастером?

Однако об этом деле в цзянху знали не так уж многие, и они, конечно же, рта не раскрывали.

Но Вэй Лань давно уже слышала об этом от Ду Тецзина и, на мгновение задумавшись, догадалась об их цели. «Эти трое, разумеется, ничего не стоят, - подумала она, - однако желающих завладеть теми двумя книгами слишком много, и среди них есть настоящие мастера».

Интересно, прибыли ли и те мастера сейчас в Ханьчжун?

- Почему вы решили спрашивать именно нас? - спросила она. - Вы знаете, что мы - друзья великого героя Ду?

- Что?! Вы, вы...

От этих слов они перепугались ещё больше и задрожали от ужаса.

Сперва они думали лишь поскорее отвечать на все вопросы - может, тогда три девушки раньше их отпустят. Кто же знал, что они - друзья Ду Тецзина? Есть ли теперь для них путь к спасению?

У одного из них ум забегал быстрее, и он торопливо заговорил:

- Кроме нас, есть ещё много людей рек и озёр, что хотят отнять вещь великого героя Ду, и немало мастеров - они тоже пришли в Ханьчжун. Мы знаем, кто они. Мы назовём вам эти имена, и тогда вы, три барышни пощадите нас, хорошо?

Вэй Лань мгновение глядела на него и о чём-то размышляла.

Затем она снова заговорила - всё так же ровно и спокойно:

- Прежде я хочу узнать: раз вы не знали, что мы друзья Ду Тецзина, - отчего же вы обратились с расспросами именно к нам?

- Потому что... потому что мы знали только, что Ду Тецзин в Ханьчжуне, но не знали, где именно. Спрашивать простых жителей - они, скорее всего, не знают. А мы смотрели-смотрели - и, кажется, из людей цзянху поодиночке здесь только вы...

- Поодиночке? - нахмурилась Лю Янься. - Вас трое и нас трое - какое же это поодиночке?

- Да, вас трое, - горько усмехнулся тот, - но... но мы подумали: вы все - девушки...

- Девушки - и что? - спросила Вэй Лань.

- Это... боевой дар у женщин всегда хуже мужского. А вы такие юные девицы, мы решили, что и ваше мастерство наверняка невелико...

Кто бы мог подумать, что сегодня им попадётся исключение.

У этих трёх девушек мастерство было весьма незаурядно.

Особенно у той, в зелёном, с изящными чертами, - её искусство меча привело их в несказанное изумление.

Такое исключение было большой редкостью.

И они по-прежнему считали, что им просто не повезло, что удача сегодня не на их стороне, раз они наткнулись на это исключение.

Вэй Лань снова остановила Лю Янься, уже готовую вспылить. Её ясный взгляд будто невзначай скользнул по Чу Сю, и она спросила:

- Отчего же у вас, троих, такое мнение?