Том 2. Непоколебимая скала. Глава 84. Свет и тьма

Слишком темно.

Чу Сю в этой кромешной тьме ничего не могла разглядеть.

Будто снова вернулась в тот кошмар многолетней давности. Тело её невольно дрожало. Придавившая её поперечная балка была не тяжела, но камни, что давили на сердце, не давали ей дышать. А снаружи кто-то звал её по имени, и голос проникал под руины, но не мог пробиться сквозь незримую стену, что сейчас стояла в её душе, и достичь ушей.

Даже когда Фан Линцин, со всей осторожностью обходя преграды, наконец медленно подобралась к ней и снова громко окликнула: «Чу Сю? Ты здесь или нет? Отзовись!», -

Чу Сю всё равно не могла ответить.

К счастью, мгновение спустя Фан Линцин в этом тусклом сумраке разглядела очертания её фигуры.

И увидела, что тело её будто бьёт дрожь.

Значит, она и не умерла, и не лишилась чувств. В душе у Фан Линцин мелькнуло удивление: пусть она попала в большую беду и страшно напугана, - неужто не может издать ни звука? Подумав мгновение, она вдруг зажгла Камень ясной луны, что мог светить в темноте.

Слабый свет упал прямо перед Чу Сю, и та, будто испугавшись, понемногу пришла в себя:

- Госпожа Юнь...

Хотя она уже знала её настоящее имя, с губ невольно сорвалось то, к которому она привыкла за эти дни.

Фан Линцин оглядела её и, заметив, что поперечная балка, придавившая ей правую ногу, не слишком тяжела, собрала силу в ладони и оттолкнула её.

- Ты не тяжело ранена? Если можешь идти - сейчас же идём со мной, - сказала она.

Камень ясной луны всё так же мерцал во тьме, и состояние Чу Сю немного улучшилось. Она чувствовала, что при движении правую ногу пронзает боль, но, к счастью, левая была цела, и с помощью рук она могла бы ползком пробраться. Она уже хотела кивнуть, как вдруг земля опять сильно тряхнула - пусть не так ужасающе и страшно, как прежде, но в этом окружении, где всё готово было рухнуть, даже малейшая встряска заставляла обломки дерева и камни сыпаться вниз.

В тесном пространстве -

ни одна из них не могла уклониться.

Фан Линцин прежде никогда не видела такой поразительной мощи природы. Оставалось лишь, опустив голову, терпеть, как эти обломки и камни бьют по телу, и сердце в груди бешено колотилось, и даже мелькнула тень сожаления.

«Если погибнуть, спасая другого, - это уж совсем не стоило бы».

К счастью, новый толчок пришёл быстро и так же быстро ушёл. Вскоре земля успокоилась, и снаружи донеслись полные тревоги крики:

- Госпожа Юнь, вы целы?!

Они тоже по привычке звали её так.

Фан Линцин облегчённо вздохнула и внутренней силой передала свой голос наружу:

- Я в порядке.

И впрямь - ничего серьёзного.

Может, ей просто повезло: обломки и камни лишь больно её иссекли, но не нанесли тяжёлых ран. Зато один большой камень с грохотом рухнул прямо перед ними и загородил путь.

Свет Камня ясной луны погас.

Фан Линцин посмотрела на остолбеневшую Чу Сю и с долгим вздохом проговорила:

- Сдвигать его нельзя: вдруг заденем что-то ещё и опять всё рухнет... Эй, ты меня слушаешь?

Чу Сю опять дрожала. Услышав это, она вздрогнула и закивала:

- Я... я слушаю...

- У меня есть способ: раздробить его внутренней силой в порошок. Жаль только, моей внутренней силы одной недостаточно. А как у тебя? Если мы объединим усилия - может, и получится.

«Обратить камень в порошок?»

«На это способны лишь величайшие мастера».

- Я не смогу... Я точно не смогу... - проговорила Чу Сю.

- Сначала попробуй, не выйдет - придумаем другой способ, - сказала Фан Линцин.

Но Чу Сю, казалось, не слушала толком, что ей говорят. Она лишь без конца качала головой, и голос её дрожал:

- Моё боевое искусство такое жалкое, я ничего не могу, я знаю, что я ни на что не гожусь...

Фан Линцин всё больше казалось, что она ведёт себя как-то очень уж странно. Боевое искусство Чу Сю, конечно, нельзя было назвать превосходным, но и словом «жалкое» его ни в коем случае не опишешь. Зачем же она так себя принижает?

- Ты что, от ненависти ко мне хочешь, чтобы я здесь погибла? - Фан Линцин вдруг улыбнулась и зажгла второй Камень ясной луны. - Но ведь если я не выйду, и ты не выйдешь. Я умру - и ты умрёшь. Не слишком ли велика цена за месть? Стоит ли? И разве ты собираешься убить только меня, а Юань Цзюэлиня не собираешься?

Было ясно, что Фан Линцин говорит это по меньшей мере на семь долей в шутку, но Чу Сю приняла за чистую монету.

- Я... я не...

Она хотела сказать, что у неё и в мыслях такого нет.

Сейчас, глядя на Фан Линцин, она испытывала и впрямь очень сложные чувства. Конечно же, она ненавидела - ненавидела, что та из демонической секты, ненавидела, что смерть её отца оказалась косвенно связана с отцом Фан Линцин, - но никогда не желала ей смерти.

- Ещё до сегодняшнего дня, - тихо проговорила она, - я всегда тобой глубоко восхищалась.

- Потому что поначалу приняла меня за Вэй Лань, - сказала Фан Линцин.

- Не только поэтому... Ты ещё такая удивительная, у тебя и у госпожи Вэй такое сильное боевое искусство - прямо как... как у героини Гу...

- У героини Гу?

- У героини Гу Минбо¹ из Банды Ваньлань.

¹顾明波 (Gù Míngbō), 顾 (Gù) Фамилия Гу; также «смотреть», «заботиться», «оглядываться», 明 (míng) Светлый, ясный, сияющий; «понимать», «видеть ясно», 波 (bō) Волна, поток, зыбь на воде

Фан Линцин, конечно же, слышала это имя, но удивилась ещё больше:

- При чём же здесь она? Ты с ней знакома?

Чу Сю ненадолго замолчала и лишь потом разомкнула губы:

- В детстве, в один год... несколько мастеров из Пяти великих школ Альянса Пути Героя приехали по делам в Линьцзян, и, поскольку это было близко к нашему дому, остановились у нас. И ещё было несколько юношей примерно моего возраста, они... они тоже были у нас. Однажды они бросили меня в пересохший колодец в роще, и героиня Гу, проезжая мимо, случайно меня спасла.

Слушая этот путаный рассказ, Фан Линцин спросила:

- Зачем же они тебя бросили в колодец?

- Потому что... потому что они сказали - моё боевое искусство хуже, чем у них.

Будь на её месте кто-то другой, он спросил бы дальше: «А почему из-за того, что твоё боевое искусство хуже, надо бросать в колодец?» Но Фан Линцин с детства выросла на Пике Высшего Совершенства и привыкла к тому, что сильный пожирает слабого, - для неё в этом не было ничего удивительного.

- А потом? - спросила она лишь.

- Потом... потом у героини Гу, кажется, было спешное дело, она довела меня до дома и ушла.

- Я спрашиваю про тех, кто бросил тебя в колодец, - сказала Фан Линцин. - Ты потом с ними не расквиталась?

- Я... моё боевое искусство было слабее... Но героиня Гу с ними расквиталась...

- Так ты только и ждёшь, чтобы тебя спасали другие? - спросила Фан Линцин.

Чу Сю вздрогнула и чуть подняла голову. Свет в руке Фан Линцин немного успокоил её.

О том давнем случае она никогда никому не рассказывала.

И сегодня впервые - лишь малую часть - поведала Фан Линцин.

Куда больше историй оставалось погребёнными в её сердце. Тогда она была ещё ребёнком, и в бюро Чжэньюань ей редко встречались ровесники. С трудом увидев нескольких юношей её лет, она, конечно же, обрадовалась и захотела с ними играть и вместе упражняться в боевом искусстве. Но те лишь со смехом сказали, что девчонки не годятся для боевых искусств, что их мастерство - хуже, и разве они достойны с ними играть? Потом они ещё долго её дразнили и, видя, что она и впрямь напугана, точно нашли забаву и каждый день тайком окружали её, насмехались и помыкали ею.

Старшие изо дня в день были заняты важными разговорами и делами, и никто не замечал, что творится между несколькими детьми.

А те заходили всё дальше.

Пока в тот самый день её не бросили в пересохший колодец, где она провела полстражи.

Для неё это тянулось как целые сутки.

Если бы Гу Минбо случайно не проходила мимо и не услышала разговоры тех юношей, - она не знала, сколько ещё ждать, чтобы снова увидеть свет.

Рассказать об этом отцу и старшим она не посмела.

Хоть и мала была, понимала, какое положение в цзянху занимают Пять великих школ Альянса Пути Героя. Поведай она об этом - только поставила бы старших в трудное положение.

Но ненависти к Пяти великим школам это в ней не породило.

Во-первых, та, что тогда вызволила её из тьмы, была героиней из Банды Ваньлань - одной из Пяти школ. А во-вторых, порой, размышляя глубокой ночью, она чувствовала, что те юноши говорили не так уж и неверно: по крайней мере, к боевым искусствам у неё и впрямь не было дара.

С детства, за какое бы искусство она ни бралась, всё давалось ей много медленнее, чем другим.

Она и впрямь была ни на что не годна.

С тех пор она стала бояться выходить из дому, бояться общаться с людьми. И в то же время всё больше восхищалась и благоговела перед теми женщинами цзянху, что становились лучшими из героев.

Вэй Лань - и Юнь Цин - тоже.

Обе были такими.

Могла ли она вообразить, что вдруг узнает: Юнь Цин не только вовсе не та героиня, какую она себе представляла, а ещё и юная госпожа одного из залов ненавистной ей Демонической секты - Пика Высшего Совершенства, и всё, что она делала, имело свою цель? Она не могла этого принять, не в силах была принять. Но вот сейчас, с какой же целью госпожа Фан оказалась здесь?

Когда слова Фан Линцин: «Ты только и ждёшь, чтобы тебя спасали другие?» - достигли ушей Чу Сю, та вдруг содрогнулась. И как раз в это мгновение снаружи, из-под руин, донеслись смутные голоса: люди один за другим выкрикивали: «Госпожа Юнь!» - в страстном желании узнать, в безопасности ли она.

- Госпожа Юнь, может, вы сперва выберетесь? Мы не можем... не можем допустить, чтобы вы пострадали, спасая А-Сю.

Чу Сю снова застыла.

И в этот миг осознала: возможно, дневные слова Вэй Лань и впрямь были правдой.

В Альянсе Пути Героя есть те юноши из прошлого, есть Лю Хэн, Лю Му, Лю Цицзян, -

но есть и Гу Минбо, и Вэй Лань.

На Пике Высшего Совершенства есть Юань Цзюэлинь, есть Фан Соляо, -

но есть и... Фан Линцин.

Она не могла допустить, чтобы с тем, кто рискует собой ради неё, случилась беда.

Чу Сю вытерла слёзы, проползла несколько шагов и, собрав всю внутреннюю силу в ладонях, прижала их к камню перед собой:

- Госпожа Фан, давай попробуем.

Внутренняя сила Фан Линцин на самом деле была выпестована довольно глубоко, просто ей не хватало времени - до настоящих мастеров было ещё далеко. Но теперь, с помощью Чу Сю, пусть она и не могла раздробить камень в один миг, - стоило лишь не прекращать подачу силы...

Долго-долго.

Раздался грохот - и в то самое мгновение, когда они уже почти выбились из сил, преграда перед ними наконец исчезла.

Но это и истощило почти все их силы.

Тяжело дыша, Фан Линцин медленно двинулась вперёд, и впереди забрезжил свет.

Сперва - огоньки фонарей.

Потом - сияние ясной луны в небе.

Любой свет в тёмной ночи поистине трогал сердце.

Фан Линцин и Чу Сю наконец выбрались из тесного подземного пространства.

Стоявшие снаружи в тревожном ожидании мгновенно возликовали и, радостно восклицая, обступили их - расспрашивали, ранены ли, тяжело ли, - и наконец, глядя на Фан Линцин, долго не могли вымолвить ни слова и лишь тихо произнесли:

- Госпожа Вэй днём была права... Госпожа Фан, спасибо тебе.

Фан Линцин было всё равно, что они о ней думают. Она лишь спросила с улыбкой:

- А где Лань-цзецзе?

- Она тоже пошла вызволять людей, - ответил Ду Тецзин и, оглядев её и убедившись, что тяжёлых ран нет, сказал: - Ещё много людей погребено в земле, неизвестно - живы или мертвы. Если ты, приятельница Фан, сейчас в порядке, я пойду спасать остальных?

Фан Линцин кивнула, отыскала поваленное засохшее дерево, села на ствол и, прикрыв глаза, стала восстанавливать силы.

- Иди, - сказала она.

И впрямь - ещё много людей было погребено в земле.

И все они были чужими.

«Днём Лань-цзецзе говорила совсем неверно».

«Раз уж я спасла Чу Сю - незнакомцев я спасать не стану».