Том 2. Непоколебимая скала. Глава 82. Задушевная подруга

Фан Линцин полагала, что знает, о чём собирается рассказать Вэй Лань.

Кто она, какова её история, что она за человек - об этом, конечно же, лучше всех знала она сама.

Поэтому она не собиралась терять время и слушать, но вдруг вспомнила, что уже давно перевалило за полдень, а они с Вэй Лань ещё не обедали. Однако сейчас нельзя было впускать в комнату слугу - вдруг услышит что-то лишнее. Тогда она вышла и велела повару приготовить несколько блюд, а когда всё было готово, сама понесла их наверх.

Стряпня заняла около двух четвертей часа.

А в кабинете разговор Вэй Лань с остальными как раз подходил к концу.

Фан Линцин ещё только подошла к двери, как изнутри донёсся знакомый мягкий голос - хоть и приглушённый дверью, она расслышала почти всё благодаря своему острому слуху:

- Сердце Цинцин подобно хрусталю. Она - самый хороший человек из всех, кого я встречала на этом свете. Родиться на Пике Высшего Совершенства - не её выбор, но она никогда, подобно другим на Пике, не губила невинных. Однако вражда между Пиком и нашим Альянсом Пути Героя длится уже более ста лет, и эти мои слова многие дяди-наставники, шисюны и шиди, скорее всего, и слушать не стали бы. Поэтому я прошу вас никому не раскрывать, кто она.

Фан Линцин замерла и склонила голову в недоумении.

«Лань-цзецзе это обо мне?»

«Не о ком-то другом?»

Она невольно отдёрнула руку, уже готовую толкнуть дверь, и ещё немного постояла. В комнате, казалось, снова стало тихо, и лишь долгое время спустя кто-то вдруг вздохнул:

- Хорошо, госпожа Вэй, мы никому не расскажем о госпоже Юнь... то есть о госпоже Фан. Но... но мы всё равно не можем принять, что она... - Он запнулся и добавил: - Госпожа Вэй, вы тоже будьте осторожны. Люди Демонической секты - самые коварные, привыкли обманывать, кто знает, не...

Но тут он вдруг припомнил разные мелочи из прежнего общения с Фан Линцин и в глубине души смутно ощутил, что она, по крайней мере, гораздо искреннее, чем многие лицемерные ученики Крепости семьи Лю, - и осёкся, не зная, что сказать.

Стоя за дверью, Фан Линцин услышала это и лишь бледно улыбнулась.

Ничуть не удивлённая.

В этом мире такие праведники, как Вэй Лань, которым безразличны «различия между праведным и порочным», были всё же в меньшинстве.

Через некоторое время дверь отворилась. Охранники, увидев стоявшую на пороге девушку, замерли, и на лицах их отразилось сложное чувство, а потом они вдруг развернулись и ушли.

Чу Сю на неё не взглянула.

Она, не отрываясь, глядела в пол и, сжимая меч на поясе, вместе со всеми ушла прочь.

Так в комнате остались лишь Вэй Лань и Ду Тецзин. Фан Линцин наконец шагнула внутрь и, поставив поднос на стол, повернулась к всё ещё сидевшему у стола бородатому мужчине:

- А ты не уходишь?

Ду Тецзин, даже сидя, выглядел внушительно, а улыбнулся всё с тем же открытым, широким добродушием:

- Госпожа Фан, ты когда-то спросила меня - не всё ли мне равно, какое бы ни было твоё происхождение. Скажу честно: за годы странствий по цзянху повстречал немало приверженцев Пика Высшего Совершенства, и все они, без исключения, были жестоки, беспощадны и творили любое зло. Узнай я о тебе раньше - и впрямь заподозрил бы, не кроется ли за этим какой-то умысел. Но сейчас, выслушав госпожу Вэй, я нахожу в её словах немалый смысл.

- Какой же там смысл? - пробормотала Фан Линцин. - По-моему, никакого смысла.

- Какие же слова тебе кажутся неверными? - спросил Ду Тецзин.

Фан Линцин промолчала.

- Я глубоко ненавижу людей Пика Высшего Совершенства за то, что они свирепствуют и губят невинных, - продолжал Ду Тецзин. - Но личной вражды с ними у меня нет. С бюро Чжэньюань - иначе. Начальник Чу и остальные погибли от руки Юань Цзюэлиня, а начальник Вэй - и вовсе от руки твоего отца. Они, конечно же, не могут смотреть на тебя обычным взглядом.

- Ты думаешь, я стану из-за этого злиться? - ответила Фан Линцин. - Их поведение - ровно то, чего я и ожидала.

В тот миг, когда она решилась раскрыть себя, она уже была готова к тому, что, если они расскажут о ней Альянсу Пути Героя, как ей следует действовать.

Ду Тецзин снова улыбнулся и, покосившись на еду на столе, заметил:

- А вы, оказывается, ещё не обедали. - С этими словами он поднялся и приветственно сложил руки: - Что ж, не смею мешать вам, юные друзья, - и, попрощавшись, тоже вышел.

Только тогда Вэй Лань поглядела на Фан Линцин и с улыбкой спросила:

- Какие же мои слова тебе кажутся неверными?

- Лань-цзецзе, ты разве не голодна? Поешь сперва, а потом я скажу, - улыбнулась в ответ Фан Линцин.

К этому моменту солнце уже клонилось к закату, а в лютую зиму темнело и без того быстро. Когда они наконец поели и Фан Линцин отворила окно, тяжёлые тучи заслоняли солнце, и, казалось, этот день вот-вот угаснет.

Всё, что случилось сегодня, было для Фан Линцин неожиданностью.

И никто не знал, что будет завтра.

Глядя вниз, на толпу за окном, она вдруг сказала:

- Ты ведь знаешь: раньше я не очень-то любила вас, праведников. Но Ду-дагэ и впрямь очень хорош.

- Да, - кивнула Вэй Лань.

- И ты очень хороша.

- Спасибо за добрые слова, - улыбнулась Вэй Лань.

- Поэтому, если бы кто-то сказал, что вы - самые лучшие люди на свете, я бы согласилась. - Она лучезарно улыбнулась. - Но как же я могу быть «самым хорошим человеком из всех, кого ты встречала»? Разве эти твои слова не лишены смысла?

- Цинцин, - подумав, ответила Вэй Лань, - сегодня, перед полуднем, когда мы разговаривали, ты сказала, что считаешь меня задушевной подругой. Если бы я тебя не знала, разве была бы достойна зваться твоей задушевной подругой?

Видя, с какой серьёзностью говорит Вэй Лань, - явно от чистого сердца, без тени шутки, - Фан Линцин изумилась ещё больше:

- Ну, ладно, пусть ты настаиваешь, что я хороший человек. Но неужели ты и впрямь считаешь, что я лучше тебя и даже лучше Ду-дагэ?

Помолчав мгновение, она тихо добавила:

- Неужто ты знаешь меня лучше, чем я сама?

Вэй Лань с улыбкой переменила тему:

- Ты знаешь, какого я происхождения?

- Клан Вэй в Цзинчу, конечно, - ответила Фан Линцин. - Кто же этого не знает?

- А знаешь ли ты, кто мои родители?

- Великий герой Вэй Юньгуан и героиня Гунсунь Хун¹, - снова кивнула она. - Конечно же, знаю. Они очень знамениты в цзянху. Я слышала, в те годы твой отец ещё был главой Клана Вэй.

¹公孙虹 (Gōngsūn Hóng), 公孙 (Gōngsūn) Фамилия Гунсунь - «внук герцога», древняя аристократическая фамилия, которую носили потомки удельных князей, 虹 (hóng) Радуга - символ моста между небом и землёй, красоты, редкости и мимолётности

Хотя Вэй Юньгуан и Гунсунь Хун ушли из жизни уже много лет назад, и Фан Линцин родилась лишь после их смерти, имена некоторых людей, даже когда сама жизнь угасла, продолжают благоухать в веках. К тому же Фан Линцин всегда была внимательна к Вэй Лань и, конечно же, знала её происхождение.

На мгновение замолчав, Вэй Лань медленно продолжала:

- Я тоже слышала... С самого моего рождения родителей уже не было в живых. Я никогда их не видела, лишь часто слышала от старших, что они были знаменитыми героями рек и озёр. Особенно отец - он погиб, спасая людей, и был настоящим героем. И я, как его дочь, во всех делах должна ставить героический долг превыше всего, не посрамить его, не опорочить его имя. Я всегда помнила эти слова, и потом, когда пошла по рекам и озёрам, само собой творила справедливость и защищала слабых. Все отпрыски Альянса Пути Героя, в сущности, таковы же: рождённые в героических семьях, с детства впитывают путь героя, и быть прямыми и честными для них - само собой разумеется. А кто не только не достигает этого, но ещё и творит зло - вот те поистине непростительны.

- Но ты, Цинцин, рождённая на Пике Высшего Совершенства, сохранила сердце столь чистым - ты, конечно же, самый хороший человек из всех, кого я встречала на этом свете.

Фан Линцин снова опешила и на некоторое время лишилась дара речи от этих слов. Долго подумав, она наконец нашла, что возразить:

- Нет-нет, твоя предпосылка неверна. С чего ты вообще взяла, что моё сердце чисто?

Подперев щёку рукой, она на мгновение задумалась и неторопливо проговорила:

- Вы все твердите, что люди демонической секты жестоки и безжалостны, губят невинных. Пусть я не убивала невинных, но что я жестока и безжалостна - это уж точно.

Прежде она всегда считала себя злым человеком.

Но быть злым - в этом тоже не было ничего дурного.

Вэй Лань прыснула.

- Чему ты смеёшься? - спросила Фан Линцин.

- Тому, какая ты странная, - улыбнулась Вэй Лань. - Где это видано, чтобы кто-то упорно твердил, будто он жесток и безжалостен и вовсе не хороший человек?

- Потому что я никогда не хотела быть хорошим человеком, - ответила Фан Линцин.

- Почему же ты, даже рискуя раскрыть себя, спасла жизнь Дин Е? - вдруг спросила Вэй Лань.

- Потому что мне так захотелось. Я ведь говорила: я делаю лишь то, что мне хочется. Но творить справедливость и защищать слабых мне по-прежнему не хочется, так что наш прошлый уговор я ещё не проиграла. - Не желая больше спорить об этом, она перевела разговор: - Впрочем, ты сейчас сказала, что творишь справедливость потому, что родилась в Альянсе Пути Героя. Но мне сдаётся...

- Поначалу и впрямь было так: из-за наставлений старших я считала это своим долгом, - улыбнулась Вэй Лань. - Но потом, повстречав немало событий, я постепенно поняла... всё, что я делаю, мне и самой по сердцу.

Она невольно коснулась рукой мешочка на поясе, где хранилась керамическая сюнь, и тихо добавила:

- Как... вот это. Эту вещь оставила мне мать. Я стала учиться игре на сюни, потому что слышала от старших - мать очень любила на ней играть. Но потом и сама постепенно по-настоящему её полюбила.

- Она и впрямь звучит прекрасно, - сказала Фан Линцин. И вдруг глаза её зажглись. Приблизившись к Вэй Лань, она добавила: - Лань-цзецзе, ты говорила, что научишь меня играть на сюни, но до сих пор не выполнила обещания.

С тех пор как они встретились вновь, - и особенно в это время в Ханьчжунской управе, - у них было столько дел, что свободного часа не находилось.

- Хочешь - давай прямо сейчас? - предложила Вэй Лань.

- Давай.

Сейчас, нельзя сказать, что у них совсем не было дел, - напротив, предстояло ещё многое. Фан Линцин ещё предстояло отправиться к обрыву в горах Чжуннань, о котором говорил Лю Ин, и расследовать тайну исчезновения Цюань Цзюханя.

Но в этот миг ей не хотелось думать ни о чём другом.

По крайней мере этой ночью ей хотелось делать лишь то, что ей по сердцу.

Золотой ворон незаметно скрылся за горой, и спустилась бескрайняя ночная тьма. За окном взошли холодная луна и ледяные звёзды, и лишь белый снег по-прежнему лежал на чёрной черепице крыш. Фан Линцин, обладавшая врождённой сметливостью, осваивала сюнь так же быстро, как и боевые искусства. К тому же Вэй Лань учила её, что называется, из рук в руки, и не прошло и двух страж, как она уже могла сыграть простую мелодию.

Однако игра на сюни была в одном схожа с боевыми искусствами: даже войдя во врата, достичь мастерства, стать истинным знатоком - ох как нелегко.

Фан Линцин увлеклась всё больше и продолжала упражняться. Мелодичный звук сюни плыл в безмолвной ночи, и в радости время летело незаметно. Лишь когда во всех домах уже погасили огни и легли спать, она отложила сюнь и стала болтать с Вэй Лань.

Уже наступил час Цзы² - двенадцатый день двенадцатого месяца.

²с 23:00 до 01:00

Интересно, пошёл ли уже Юань Цзюэлинь в Крепость семьи Лю?

Они вдруг заговорили об этом.

В Крепости семьи Лю были Лю Хэшань и множество других мастеров, и все этой ночью ждали в полной готовности. С Юань Цзюэлинем они бы ни за что не сплоховали, тревожиться было не о чем, но обеим было любопытно узнать исход.

- Может, сходим поглядим? - предложила Вэй Лань.

Хотя Фан Линцин не могла показываться на глаза Юань Цзюэлиню, тайком разведать новости было можно.

Сжимая в руках керамическую сюнь, Фан Линцин уже хотела сказать «хорошо», как вдруг почувствовала, что змейка в её рукаве опять забеспокоилась. Нахмурившись, она уже собралась спросить Вэй Лань, беспокойна ли сейчас и Мин Ди, но не успела и слова вымолвить, как тело её вдруг качнулось вперёд. Длинный стол перед ними тотчас заходил ходуном, и стоявшие на нём лампы, чашки и тарелки с грохотом и звоном посыпались на пол.

И не только этот стол двигался.

Комната, где они находились, и всё здание, где была эта комната, - всё в один миг яростно затряслось, и всё вокруг, казалось, закачалось.

Прошёл лишь один взмах ресниц, и они ещё не вполне осознали, что происходит.

Здание с грохотом рухнуло, и тьма в тот же миг обрушилась на них.

В ужасе они сперва, не сговариваясь, инстинктивно схватили друг друга за руки.

И лишь тогда наконец поняли, что случилось.

В самый последний миг, когда рушащееся здание уже готово было погрести их под собой, их сцепленные руки не разжались. Одновременно применив высший цигун, они внутренней силой пробили все преграды перед собой.

Вырвались наружу, спрыгнули на землю!

_ _ _

От автора:

«История Мин. Трактат о пяти элементах»: «В двенадцатом месяце тридцать четвёртого года девиза Цзяцзин, в день жэнь-инь, в Шаньси, Шэньси и Хэнани одновременно произошло землетрясение, и гул стоял, как гром. Особенно сильным оно было в Вэйнани, Хуачжоу, Чаои, Саньюани, Пучжоу и других местах. Где-то разверзалась земля и били ключи, и в них была рыба; где-то городские стены и дома проваливались в землю; где-то на ровном месте вдруг вырастали холмы; где-то за день было несколько толчков, где-то трясло много дней без конца. Реки Хуанхэ и Вэй широко разлились, гора Хуа и гора Чжуннань гудели, и реки на несколько дней очистились. Чиновников, военных и простого народа было задавлено насмерть более восьмисот тридцати тысяч человек».

Землетрясение в Хуачжоу в различных исторических источниках описывается как «небывалое от века», «ни одна катастрофа с древности не была столь ужасна». До сих пор оно остаётся землетрясением с самым большим числом жертв во всём мире.