Том 2. Непоколебимая скала. Глава 71. Последняя страница

Путь от лечебницы до гостиницы занял около получаса. Изначально чёрное, как смоль, небо понемногу бледнело; солнечные лучи ещё не пробились сквозь тучи, но между небом и землёй уже стоял серый сумрак, и повсюду плавал белый туман.

Когда Вэй Лань и Фан Линцин снова увидели Чу Сю, та сидела на краю постели с таким же серым, мрачным лицом, и из уголков глаз её безостановочно катились слёзы.

Вэй Лань ещё думала, как её утешить, - слова «прими мои соболезнования» были здесь совершенно бесполезны.

А Фан Линцин уже спросила прямо:

- Ты хочешь отомстить?

Чу Сю в своём оцепенении услышала этот вопрос. Она подняла глаза, некоторое время смотрела на Фан Линцин и на стоявших вокруг и наконец твёрдо кивнула:

- Я хочу найти Юань Цзюэлиня.

Видно было, что ей уже сказали, кто убийца. Фан Линцин, которая собиралась было произнести: «Я могу отомстить за тебя», - услышав это, кивнула. Вражда за отца - под одним небом не ужиться, и желание Чу Сю своей рукой убить убийцу было совершенно по-человечески. Пусть Чу Сю наносит удар, а она поможет - это тоже было бы неплохо.

Но тут Чу Сю добавила:

- Я не смогу отомстить за отца, так пусть я погибну от руки Юань Цзюэлиня - это тоже будет...

Стоявшие вокруг поспешно прервали её:

- Что ты такое говоришь, сяо Сю! Если твой отец под землёй узнает, разве захочет он видеть, что ты так не дорожишь своей жизнью?

Вэй Лань долго, пристально глядела на Чу Сю и вдруг сказала:

- Почему это ты погибнешь от руки Юань Цзюэлиня, а не он - от твоей?

- Это... разве это возможно? - пролепетала Чу Сю.

- Нет ничего невозможного, - с лёгкой улыбкой ответила Вэй Лань. Голос её делался всё мягче, но в то же время в лице проступала какая-то спокойная гордость. - Юань Цзюэлинь не оборотень, он такой же из плоти и крови. А значит, любой может его убить.

- Но... но он же мастер с Пика Высшего Совершенства, - возразила Чу Сю. - Говорят, с его боевым искусством мало кто в мире сравнится. Как же любой...

Фан Линцин вдруг усмехнулась - наконец-то улыбнулась, хоть улыбка эта была бледной, почти невидимой.

- «Пик Высшего Совершенства» - и что с того? Даже на Пике он в боевом искусстве уступает Посланнику Сихэ, умом - Посланнику Ваншу, в управлении людьми - главе Цю из Зала Фэйлянь. Что же трудного его убить? Твоё нынешнее мастерство и впрямь слишком далеко от его. Смотри сама: хочешь отомстить скорее или готова ждать. Если не боишься ждать - неспешно упражняйся, пока не превзойдёшь его. Если ждать не хочешь - можно придумать и другие способы.

- Если у тебя хватает мужества умереть, - медленно проговорила Вэй Лань, - почему бы не обратить это мужество на то, чтобы с ним сразиться?

И Вэй Лань, и Фан Линцин обладали какой-то необычайной, запредельной уверенностью. Лю Янься тихо пробормотала: «Говорить, что это легко, - да вы, оказывается, ещё заносчивей меня». Ду Тецзин, услышав это, одобрительно улыбнулся в бороду. А охранники, только что считавшие, что у них нет никакой надежды отомстить, от этих речей вдруг вскипели духом; переглядываясь, они и впрямь ощутили в себе крупицу мужества сразиться с убийцей.

И только Чу Сю, опустив голову, пошевелила губами, по щекам ещё текли слёзы, и она тихо проговорила:

- Я поняла.

Но по голосу её было слышно, что в отмщение она по-прежнему не слишком верит.

Видя это, Вэй Лань на мгновение заколебалась, но в конце концов ничего не сказала. Не сказала, что поимка истинного преступника - тоже долг Зала Левэнь, и, даже если они пока не в силах отомстить, Зал Левэнь рано или поздно схватит Юань Цзюэлиня для свершения правосудия. Чем сейчас давать им надежду, которая неизвестно сколько ещё будет ждать, лучше уж, когда дело и впрямь разрешится, тогда и принести им радостную весть.

В комнате на мгновение стало тихо, и Чу Сю вытерла слёзы.

Вдруг кто-то рядом заговорил:

- Госпожа Вэй, я сейчас всё думал: Юань Цзюэлинь убил нашего начальника и наших двух товарищей - вряд ли без причины. Боюсь, это связано с тем обозом, что мы сопровождали. Не позволите ли вы нам потом идти с вами и расследовать дело? Так мы скорее узнаем, зачем он убил, и скорее отомстим за начальника и товарищей.

Вэй Лань обернулась на голос. Это был один из охранников бюро Чжэньюань по имени Дин Е¹.

¹丁冶 (Dīng Yě), 丁 (Dīng) Фамилия Дин; также «крепкий», «взрослый мужчина», 冶 (yě) Плавить металл, литьё, ковка; также «очарование», «красота обработки»

Многие его товарищи, услышав это предложение, сочли его весьма разумным и тоже закивали.

Вэй Лань и Фан Линцин снова переглянулись.

- Конечно же, можно, - кивнула Вэй Лань.

- А куда вы, госпожа Вэй, сегодня направитесь расследовать? - спросил Дин Е.

- Надо ещё подумать, - задумчиво ответила Вэй Лань. - Но в Крепость семьи Лю, конечно же, пойду.

Она подошла к окну и распахнула его. Лучи восходящего солнца, холодные даже на ледяном ветру, хлынули внутрь. Оказывается, уже наступил рассвет. Она посмотрела на Лю Янься:

- Госпожа Лю, сегодня день рождения твоего отца. Возвращайтесь поскорее, а мы пока соберёмся и вскоре тоже придём в вашу крепость с визитом.

После хлопот целой ночи всем нужно было сперва разойтись по комнатам и умыться. Вэй Лань осталась с Чу Сю и совершила омовение прямо в её комнате, после чего достала из-за пазухи «Канон ковки».

Вчера, когда Юань Цзюэлинь ушёл, она, Ду Тецзин и Чу Сю ещё раз обыскали потайную комнату, но больше ничего не нашли.

Так что эта книга осталась единственной зацепкой, которую они вчера обнаружили и которая могла пригодиться.

Вэй Лань ещё тогда решила, что, когда вернётся, изучит её как следует. Но минувшая ночь принесла страшную беду, и лишь сейчас, улучив свободную минуту, она села за стол, снова открыла книгу и перечитала. Однако её не покидало какое-то смутное, необъяснимое чувство. Тогда она стала мысленно проговаривать прочитанные слова снова и снова - и вдруг в уме блеснула искра. Она немедленно перелистнула на первую страницу.

Мечи и сабли делились на низший сорт, средний сорт, высший сорт и божественный сорт.

Это было лишь общее деление на крупные категории.

А внутри этих трёх сортов - низшего, среднего и высшего - было ещё множество более тонких делений, и в книге им было посвящено немало записей.

Только вот о клинках божественного сорта - неужели одна-единственная страница?

Вэй Лань невольно нахмурилась, и в душе у неё возникло множество вопросов. Если это не последняя страница, - куда же делась последняя страница? Входило ли это в замысел Цинцин?

Едва она подумала о Фан Линцин, как раздался скрип двери. Она сразу поняла, что это Фан Линцин, уже умывшись, вернулась в комнату, - никто другой не вошёл бы без стука. Она тотчас убрала книгу за пазуху, встала и обернулась.

- Лань-цзецзе, ты собираешься в Крепость семьи Лю? Тогда пойдём, - сказала Фан Линцин и, взглянув на Чу Сю, спросила: - Ты пойдёшь с нами?

- Я хочу сперва увидеть отца, - опустив голову, ответила Чу Сю. - Мне сейчас сказали, его... его тело в Ханьчжунской управе.

- Но сейчас тебе одной идти слишком опасно. Не боишься?

- Опасности я не боюсь.

Она ни на миг не верила, что и впрямь сможет отомстить, и уже решилась на смерть.

Фан Линцин беспомощно вздохнула и перевела взгляд на Вэй Лань.

- Тогда мы попросим Ду-дагэ пойти с тобой, - подумав, сказала Вэй Лань.

Пробормотав «спасибо», Чу Сю снова умолкла. Она отыскала в своём узелке белую одежду, что могла бы сойти за траурное платье, и ушла за ширму переодеваться.

Потом они спустились вниз, и все уже собрались в главном зале первого этажа. Вэй Лань рассказала Ду Тецзину о намерении Чу Сю, тот кивнул и согласился. Так Ду Тецзин пошёл с Чу Сю в управу, а Вэй Лань, Фан Линцин и остальные девять охранников направились в Крепость семьи Лю.

Улицы, больше часа назад ещё пустынные и безлюдные в ночной тьме, теперь снова стали шумны и оживлённы. До кануна Нового года оставалось ещё полмесяца, но все уже были в пышных нарядах и ярких уборах, а кое-кто даже с чуньшэнами² на головах. Пройдя несколько шагов, Вэй Лань вдруг невольно остановилась и обернулась. Среди всей этой пёстрой, нарядной толпы один лишь белый силуэт Чу Сю казался особенно одиноким.

²春胜 (chūnshèng), чуньшэн - традиционное китайское праздничное украшение для волос. Его вырезали из золотой фольги, шелка или цветной бумаги в виде бабочек, птиц или ласточек и прикалывали к прическе в день Начала весны или на Новый год

Фан Линцин тоже остановилась и, глядя туда же, сказала:

- Если она так и будет всё время такая, - тогда ей и впрямь вовек не отомстить.

Вэй Лань уловила в этих словах досаду на чужую слабость и, подумав мгновение, сказала:

- Цинцин, не кажется ли тебе, что у госпожи Чу очень странный нрав?

Фан Линцин хоть и не любила этот нрав, знала, что робких людей на свете всегда хватало.

- Что же в нём странного? - спросила она.

- Начальник Чу - человек широкий и прямой. Отчего же его дочь...

Один пожилой охранник, услышав их разговор, вздохнул:

- В детстве сяо Сю была не такой. Помню, лет в семь-восемь она была очень живая, всем улыбалась. Потом, через год-два, должно быть, оттого что отец редко бывал рядом, она и стала понемногу замкнутой, перестала разговаривать с людьми.

Выслушав это, Вэй Лань на мгновение задумалась, подумав, что в детстве с Чу Сю, наверное, что-то случилось. Они с Фан Линцин переглянулись и, не сказав больше ни слова, тронулись в путь.

По пути Вэй Лань зашла в какую-то лавку и купила подарок. Вскоре они добрались до разубранной фонарями и флагами Крепости семьи Лю. У главных ворот несколько учеников из семьи Лю встречали вереницы гостей. Вэй Лань, передав им подарок, не стала сразу входить, а спросила:

- Позвольте узнать, где сейчас дядя-наставник Лю Шэн?

Сегодня было десятое число двенадцатого месяца - день рождения Лю Бяо. С чего это Вэй Лань вдруг спрашивает о Лю Шэне? Ученики невольно опешили.

- Прошу вас, доложите ему, что у меня есть важное дело для разговора с ним, - сказала Вэй Лань.

- Хорошо, глава Вэй, прошу за мной, - ответили те.

Едва войдя в Крепость семьи Лю, они услышали повсюду звуки струн и флейт, гобоев и барабанов. Лю Шэн только что переоделся в новый расшитый халат и вместе с дочерью уже собирался выходить в главный зал, когда двое юных учеников привели Вэй Лань и её спутников к его высотной обители.

Он оправил одежду и, приветствуя Вэй Лань сложенными руками, удивился:

- Отчего же вы, госпожа Вэй, не идёте в зал? Что привело вас ко мне?

- Дядя-наставник Лю, вы, должно быть, помните, что вчера я одолжила у вас коня и съездила в деревню Уань, - сказала Вэй Лань.

- Да, вы говорили, что подозреваете Янь Юйлуна - может, это известный в прошлые годы оружейник Сунь Чанъюй, и хотите расследовать. Вы что-то выяснили? - кивнул Лю Шэн.

Вэй Лань снова извлекла из-за пазухи «Канон ковки», открыла прямо на последней странице и протянула ему.

- Я побывала в жилище, где тогда обитал Сунь Чанъюй, и в его потайной комнате нашла одну книгу. То, что написано на этой странице, пожалуй, имеет некоторое отношение к вам, дядя-наставник Лю.

В глазах Лю Шэна отразилось ещё большее сомнение. Он взял книгу и стал читать.

Лю Ваньчжао как раз стояла рядом с отцом, и ей было страшно любопытно. Она тоже вытянула голову. В руках у неё в это время был нефритовый нож - не настоящий, которым можно убить, а лишь декоративная вещица, подарок, который Лю Шэн собирался преподнести Лю Бяо на юбилей. Мгновение спустя, прочитав какую-то строку, она вдруг переменилась в лице, и рука её, сжимавшая нож, невольно разжалась.

Нефритовый нож выскользнул у неё из пальцев.

Лю Шэн ещё только изумлялся написанному, но Вэй Лань и Фан Линцин, зоркие и проворные, в тот же миг одновременно взмахнули правыми ладонями и каждая ухватилась за свой конец ножа.

Так нефритовый нож избежал падения и не разбился.