Том 2. Непоколебимая скала. Глава 70. Милосердие

Три тела нельзя было оставлять в комнате гостиницы Юпэн, и по совету Вэй Лань их перенесли в покойницкую Ханьчжунской управы.

По пути Вэй Лань рассказала всем, что враг, с которым она столкнулась сегодня, - по всей вероятности, Юань Цзюэлинь из Зала Тэнлю с Пика Высшего Совершенства, и он же, скорее всего, - истинный убийца Чу Пэна и двух его товарищей. Выслушав это, все безмолвствовали, и лица их всё больше мрачнели. Если убийца и впрямь Юань Цзюэлинь, то не только им не отомстить, - но и сама Вэй Лань вряд ли сможет призвать его к ответу.

Альянс Пути Героя и Пик Высшего Совершенства враждовали уже столько лет, и никто из мастеров Пяти великих школ ещё не смог уничтожить никого из Двоих Посланников и Четырёх Глав Пика Высшего Совершенства.

Разве могла Вэй Лань это сделать?

При мысли об этом их охватывало отчаяние.

К тому времени они уже добрались до Ханьчжунской управы. Видя их уныние, Вэй Лань уже хотела заговорить, но тут раздался голос Фан Линцин:

- Лань-цзецзе, ты ранена?

Фан Линцин давно уже хотела спросить об этом, но ещё там, на постоялом дворе, понимала: даже если спросит, Вэй Лань лишь отмахнётся парой слов и не станет останавливаться, чтобы отдохнуть и залечить рану.

Так и вышло. Сейчас Вэй Лань лишь улыбнулась:

- Пустяковая рана, ничего страшного.

- Тебя я слушать не стану, - сказала Фан Линцин и, повернувшись к Ду Тецзину, спросила: - Ду-дагэ, что случилось?

Ду Тецзин, разумеется, рассказал, как сегодня Вэй Лань запретила кому-либо вмешиваться и одна сошлась в жестокой схватке с Юань Цзюэлинем.

- По-моему, это не пустяк, - добавил он. - Приятельница Вэй, тебе лучше пойти подлечиться, а я помогу братьям управиться со здешними делами.

Выслушав это, Фан Линцин изумлённо уставилась на Вэй Лань и невольно выпалила:

- До чего же ты глупа! Ты ведь знала, что его боевое искусство намного выше твоего, - зачем же отказалась от помощи и билась с ним в лоб?

- А разве ты, когда была ранена и отравлена, не была глупа? - улыбнулась Вэй Лань. - Что же теперь меня упрекаешь?

- Это совсем другое, - помрачнев, ответила Фан Линцин и, помолчав, видя её безразличный вид, вздохнула: - Ладно. Тут неподалёку, кажется, есть лечебница. Пойдём, Лань-цзецзе, я тебя провожу.

Вэй Лань как раз хотела поговорить с ней наедине и кивнула.

В унылой, безлюдной ночи снег лежал на карнизах домов вдоль всей улицы, и во всём переулке лишь в этой лечебнице ещё теплился слабый огонёк. Пока они шли к ней плечом к плечу, Фан Линцин первым делом взяла Вэй Лань за запястье и пощупала пульс.

Она видела, что рана у Вэй Лань, скорее всего, внутренняя.

Внутренние раны от глубокой силы противника, если их лечит обычный лекарь, не владеющий боевым искусством, - как бы ни было высоко его врачебное умение, вылечить очень трудно. Поэтому большинство людей цзянху сами немного разбирались в медицине. Пощупав пульс Вэй Лань совсем недолго, Фан Линцин нахмурилась.

- Да твоя рана куда тяжелее моей тогдашней!

- Но и заживёт быстро, - ответила Вэй Лань. Она подняла голову и поглядела на мерцающие в небе звёзды. - Любая, самая тяжёлая рана когда-нибудь заживёт. А жизнь, однажды угаснув, не вернуть уже ничем.

Фан Линцин то ли услышала эти слова, то ли нет, но ничего не сказала.

- Цинцин, тебе очень горько? - спросила Вэй Лань.

Та с каменным лицом покосилась на неё. Они как раз подошли к воротам лечебницы. Фан Линцин отвела взгляд, сперва постучалась и, когда открыл работник, назвала ему несколько трав, а потом велела уступить им внутреннюю комнату - снадобье она приготовит сама.

Во внутренней комнате тоже горела печь, да ещё и маленький очаг для снадобья, только что разожжённый, - вся комната наполнилась теплом. И лишь тогда Фан Линцин как будто невзначай ответила:

- С чего ты взяла, что мне горько?

С виду - и впрямь не было похоже.

Просто она больше не улыбалась, но лицо её оставалось неизменным.

Однако Фан Линцин привыкла прятать все свои чувства за улыбкой. Прежде она улыбалась и в радости, и когда убивала, и часто никто не знал, что у неё на уме, когда она улыбается, - улыбка тоже была для неё орудием притворства.

И вот теперь, когда улыбка совершенно исчезла с её лица и осталась лишь холодная невозмутимость -

это как раз и значило, что она больше не притворяется или не может притворяться.

Вэй Лань на мгновение вгляделась в её глаза - с виду ледяные, но прозрачные и ясные - и без труда прочла в них истинные чувства.

- Что ж, тогда давай поговорим о смерти начальника Чу, лао Чжана и лао Ци. Как по-твоему, верна ли моя догадка? Убийца - Юань Цзюэлинь?

- Скорее всего, он, - кивнула Фан Линцин.

- А как ты думаешь, что он хотел у них выпытать?

- Ты верно сказала: кроме допроса, он мог принуждать их к чему-то. Бюро Чжэньюань среди всех больших и малых бюро цзянху - самое заурядное. Чу Пэн и его люди невеликие фигуры в боевом мире. Единственная их особенность в том, что они знакомы с тобой. Вот я и думаю: возможно, Юань Цзюэлинь хотел от них чего-то, что связано с тобой.

- Но ведь Юань Цзюэлинь пришёл в Ханьчжун искать Цюань Цзюханя. С чего бы ему вдруг переключиться на меня?

Фан Линцин пошевелила губами и на мгновение заколебалась, прежде чем ответить:

- Из-за меня. Это я заставила его ошибочно подумать, что ты уже напала на след Главы Пика.

Вэй Лань не удивилась и не рассердилась, лишь спросила дальше:

- Зачем?

- Потому что я хочу разделаться с Юань Цзюэлинем, это часть моего замысла.

- Но ты ведь говорила, что сейчас для тебя важнее всего - найти Цюань Цзюханя. Зачем тебе вдруг переключаться и именно сейчас разбираться с ним?

- Разве тебе недостаточно знать, что я хочу с ним разделаться? - ответила Фан Линцин. - Ты разве теперь не желаешь ему смерти?

- Ты права, - улыбнулась Вэй Лань.

Она отлично понимала: конечная цель всех замыслов Фан Линцин, скорее всего, всё та же - Цюань Цзюхань. Она хочет помешать ныне, по сути, расколовшемуся на части Пику Высшего Совершенства снова объединиться: стоит Пику прекратить междоусобицы - её мощь опять возрастёт, и подобных сегодняшнему происшествий станет лишь больше. Но, с другой стороны, Фан Линцин должна помочь Фан Соляо взойти на престол Главы Пика - в этом и было их главное противоречие. Сколько ни спрашивай, она уже ничего не ответит. И Вэй Лань замолчала.

В очаге тем временем, кажется, закипело снадобье, и послышалось лёгкое бульканье пузырей.

- Лань-цзецзе, - вдруг снова заговорила Фан Линцин, - древние говорили: «Великий ветер рождается на кончике зелёной ряски¹». Если этот ветер потом повалит соломенную хижину, - следует ли винить ряску?

¹风起于青萍之末 (Fēng qǐ yú qīng píng zhī mò) - идиома, означающая великие события, кризисы или грандиозные перемены, которые зарождаются из совершенно незначительных, мелких явлений на первый взгляд

- По здравому рассуждению - не следует, - без малейшего колебания ответила Вэй Лань. - Кто совершил зло, тот и несёт всю ответственность. Зелёная ряска изначально не ведала, куда на полпути повернёт тот ветер.

«По здравому рассуждению» - потому что Вэй Лань понимала: если пострадавший в гневе обвинит и эту ряску - это будет вполне объяснимо и по-человечески.

Она на мгновение умолкла и тут же очень твёрдо добавила:

- По крайней мере, я считаю, что тебя винить не следует.

Фан Линцин, услышав это, подняла глаза и некоторое время молча глядела на неё, а потом вдруг обняла её и уткнулась головой ей в грудь, глухо проговорив:

- Ты была права. Мне и впрямь горько. Но... но отчего же мне так горько...

Пусть Фан Линцин сама никогда не убивала невинных, но прежде она не раз видела, как другие на Пике Высшего Совершенства убивают и мучают людей «Девятью огнями, разрывающих меридианы», и никогда не считала это чем-то особенным. Она всегда знала: как говорит Вэй Лань, жизнь, однажды угаснув, не вернуть уже ничем, - но ведь те жизни не были ни её родными, ни друзьями, какое ей до них дело?

Она думала, что никогда не считала Чу Пэна другом.

Всего лишь человек, с которым она была знакома несколько дней.

Она и подумать не могла, что угасание такой жизни принесёт ей боль.

Сейчас она была совсем близко к сердцу Вэй Лань, и ей очень хотелось услышать её ответ.

Вэй Лань на мгновение замерла, и в душе у неё вдруг шевельнулось что-то, чему она и сама не могла дать имени. Это заставило её замолчать на несколько мгновений, и лишь потом она тоже обняла Фан Линцин и мягко проговорила:

- Потому что ты очень-очень хороший человек. В буддизме часто говорят о «милосердии» - но само это слово состоит из «доброты» и «сострадания»: лишь там, где есть доброта, рождается и сострадание.

Фан Линцин на мгновение задумалась и едва заметно покачала головой:

- Нет. Просто я была знакома с Чу Пэном и остальными, вот и... Но я вовсе не хороший человек. Если бы умер чужой - я бы так не горевала. - Едва выговорив это, она не дала Вэй Лань возразить и вдруг вскинула голову: - Лань-цзецзе, отчего у тебя сейчас так бьётся сердце? Твоя рана стала тяжелее?

- Я... не тревожься, всё в порядке. Я и сама не знаю...

Она и впрямь не понимала, почему, когда Фан Линцин прильнула к ней, сердце вдруг забилось быстрее, и уж тем более - почему от её вопроса она вдруг отчего-то растерялась.

Фан Линцин, на мгновение задумавшись, встала, подошла к очагу, заглянула, потом погасила огонь и, сняв горшок, перелила отвар в чашку и протянула Вэй Лань.

- Спасибо.

Пока Вэй Лань пила снадобье, Фан Линцин не произносила ни слова, и в комнате снова воцарилась полная тишина. Прошло довольно много времени, и Вэй Лань, поставив пустую чашку, вдруг сказала:

- Цинцин, ты только что говорила, что твой замысел - разделаться с Юань Цзюэлинем. Ты уверена, что он убьёт его?

- Не уверена.

По правде говоря, раньше Фан Линцин не так уж и хотела убивать Юань Цзюэлиня.

Ведь она знала, что и её отец не так уж хочет убивать Юань Цзюэлиня. Самым большим желанием Фан Соляо всегда было стать следующим Главой Пика, а когда Пик Высшего Совершенства объединится, - что Посланники Сихэ и Ваншу, что Юань Цзюэлинь из Зала Тэнлю, что Цю Мянь² из Зала Фэйлянь - все смогут покориться ему, стать его подчинёнными. Зачем же сейчас истреблять их без остатка?

²秋眠 (Qiū Mián), 秋 (qiū) Осень - символ зрелости, сбора урожая, но также увядания и меланхолии, 眠 (mián) Сон, дремота, спячка

Главной целью замысла Фан Линцин было договориться с Лю Ином, чтобы тот рассказал ей, откуда взялись «звёздные иглы». Она давно уже решила: если в конце концов Юань Цзюэлинь всё же не умрёт - значит, ему повезло, и тогда она придумает другой способ, но заставит Лю Ина выложить правду.

Однако теперь её мысли переменились.

- Даже если в этот раз он не умрёт, я потом непременно - убью его!

Глядя на пылающие угли в печи, она произнесла это ледяным взглядом и ещё более ледяным голосом.

Прежде она всё делала с лёгкой небрежностью. Пока не затрагивалась её собственная жизнь, она редко, подобно Вэй Лань, выкладывалась до конца.

И впервые в жизни она сама захотела убить.

«Выложиться до конца - чтобы убить одного человека».

Вэй Лань вдруг с лёгкой улыбкой посмотрела на неё.

Фан Линцин с некоторым недоумением взглянула в ответ.

- Похоже, у нас наконец-то общая цель, - сказала Вэй Лань.

Услышав это, сердце Фан Линцин дрогнуло.

- Вообще-то у меня есть ещё одно сомнение, - продолжала Вэй Лань.

- Какое?

- Если не считать госпожу Чу, из бюро Чжэньюань в Ханьчжун пришло двенадцать человек. Почему Юань Цзюэлинь убил только Чу Пэна, Чжан Пу и Ци Шэнтая, а остальных девятерых не тронул?

Чжан Пу и Ци Шэнтай - так звали двух других погибших.

Фан Линцин тоже думала об этом и задумчиво произнесла:

- У Юань Цзюэлиня в этом убийстве была цель.

- Допустим, его цель уже достигнута, - подхватила Вэй Лань.

Они быстро обменялись взглядами.

- Я уже допила снадобье. Цинцин, спасибо, что сходила со мной. Давай вернёмся.

- Может, ещё немного отдохнёшь? - спросила Фан Линцин.

- Хочу пойти поглядеть, как там госпожа Чу.

- Ладно, - сказала Фан Линцин.