Том 2. Непоколебимая скала. Глава 68. Девять огней, разрывающие меридианы

Слово не во всякое время нужно держать, дело не во всякое время доводить до конца.

Главное - с кем имеешь дело.

Будь перед ним какой-нибудь заурядный человек, не достойный и заключать с ним уговор, - но сейчас перед ним стоял равный ему мастер цзянху, и он, кичась своим положением великого мастера боевого мира, не желал терять лицо. Холодно хмыкнув, он отдёрнул руку и проговорил:

- Она ещё не умерла.

Однако только что он у всех на глазах, перед Ду Тецзином, нанёс Вэй Лань смертельный удар.

Он понял: не примени он убийственный приём, не убей он Вэй Лань, - книгу у неё из рук не вырвать. Он всегда считал, что Вэй Лань хоть и зовётся в цзянху гением, но по юности лет, сойдись она с ним, быстро потерпит поражение. И никак не ожидал, что, пусть её внутренняя сила и впрямь намного уступает его собственной, эта её отчаянная, безудержная ярость просто поразительна.

Он понял, что уже потерял лицо.

К тому же тот удар Ду Тецзина посохом по снегу показал ему, что Ду Тецзин ничуть не слабее его. Если бы он и впрямь решил, нарушив слово, убить Вэй Лань, сегодня это было бы далеко не так просто.

- Сегодня я тебя не убью, но в другой раз - как знать!

Бросив это Вэй Лань, он широким шагом развернулся и унёсся прочь по ветру.

- Я в любое время жду вас.

Эти слова Вэй Лань произнесла очень-очень тихо: ясно, что Юань Цзюэлиню их было не услышать, - она говорила лишь для себя. Затем подняла руку и вытерла кровь, сочившуюся из уголка губ, и яркая алость легла на белую, как нефрит, тыльную сторону ладони.

- Ну как? - спросил Ду Тецзин.

- Госпожа Вэй, вы... вы в порядке? - тут же подбежала Чу Сю.

Вэй Лань покачала головой и с лёгкой улыбкой ответила:

- Спасибо за заботу, ничего страшного.

Хотя на лице её и была успокаивающая улыбка, но в бровях и глазах промелькнула едва заметная тень уныния и досады.

Ду Тецзину было неловко щупать её пульс, и он лишь некоторое время вглядывался в её лицо. Увидев, что серьёзной опасности, кажется, нет, он сказал:

- Что, недовольна, что проиграла ему?

- Немного, - очень прямо ответила Вэй Лань.

- Ты смогла довести его до такого - уже чрезвычайно редкое дело! - с немалым удивлением произнёс Ду Тецзин. - По-моему, если не забросишь своё искусство и продолжишь упражняться, лет через шесть-семь сможешь с ним тягаться, а ещё через десять с лишним - одолеть его будет нетрудно. Неужто ты хочешь непременно победить уже сейчас? - И он с громким смехом добавил: - А скажи-ка, приятельница Вэй, уж не слишком ли у тебя силён дух соперничества?

Впрочем, юные в большинстве своём и впрямь рвутся к первенству, просто Ду Тецзину всегда казалось, что Вэй Лань зрела не по годам, и сегодня, увидев её в таком свете и услышав такие речи, он особенно поразился.

Услышав это, Вэй Лань лишь бледно улыбнулась и, опустив глаза, стала глядеть на кровь на тыльной стороне ладони, ничего не говоря.

С детства старшие оценивали её как самого смышлёного, самого уравновешенного ребёнка. Но быть неуравновешенной она и не могла. В старшем поколении Клана Вэй в Цзинчу не было больших талантов, а в младшем ученики все ещё были очень молоды. В Альянсе Пути Героя она для многих сверстников была шимэй, но в Клана Вэй - поистине шицзе. Ей приходилось помогать старшим с делами школы и подавать пример младшим.

Если бы только это, - её нынешнего мастерства и впрямь было бы довольно.

Но в душе у неё теперь зрела одна смутная, до конца ещё не оформившаяся мысль.

Она всегда была человеком, не терпящим поражений и не боящимся трудностей. В детстве - в упражнениях, в юности - в странствиях по цзянху, - стоило ей поставить перед собой цель, она без колебаний шла к ней; сталкиваясь с, казалось бы, непреодолимыми препятствиями, она упорно преодолевала их одно за другим. Гордость была у неё в кости, и она верила: стоит ей по-настоящему устремиться - и в этом мире нет ничего, чего бы она не смогла. И только когда полтора года назад в ней зародилась та мысль - до основания изменить Пять великих школ Альянса Пути Героя, а с ними и весь цзянху, - она впервые в жизни ощутила, что, возможно, не сможет.

И впервые в жизни так долго колебалась, не в силах принять решение.

Оставалось пока лишь понемногу очищать Альянс от скверны и от явно неразумных правил.

Но, кроме власти, нужна была и боевая сила.

Вернее, в мире боевых искусств без боевой силы невозможна и власть.

К слову, если бы в тот год Цюань Цзюхань внезапно не исчез, Пик Высшего Совершенства под его началом, возможно, и впрямь смог бы одолеть Альянс Пути Героя - именно потому, что его боевое искусство было первым в Поднебесной.

Прежде у Вэй Лань не бывало случая всерьёз сразиться с первоклассным мастером из Пяти великих школ, и даже в редких поединках со старшими из Клана Вэй они останавливались на полпути. Сегодня она впервые изо всех сил билась с мастером высочайшего уровня и лишь теперь поняла, сколько ещё у неё изъянов в боевом искусстве и что с нынешним темпом она, может, через десять лет и одолеет Юань Цзюэлиня, но чтобы стать первой в Поднебесной, как Цюань Цзюхань, - наверное, и через двадцать лет не сможет.

Ей и впрямь было горько.

И ещё больше - она не могла смириться.

Ледяной ветер крепчал, и от внутренней раны она закашлялась, снова выплюнув кровь. Глядя вдаль, она думала: Юань Цзюэлинь вряд ли так просто отступится.

А Юань Цзюэлинь шагал по снегу и про себя размышлял.

И доклад Лю Ина прошлой ночью, и слухи, что ходили по всем улицам и переулкам Ханьчжуна, - всё указывало на то, что Цюань Цзюхань в тот год исчез, скорее всего, из-за одержимости, потеряв боевое искусство, и сейчас единственный, кто знает о его местонахождении, - Янь Юйлун, запертый в темнице Крепости семьи Лю. Если бы удалось вызволить Янь Юйлуна и заставить его отвести его к Главе Пика, он сразу бы взял того под контроль и получил тайные формулы двух искусств - «Ладони, кроющей солнце» и «Пальца, обнимающего луну». Звучало это прекрасно.

Настолько прекрасно, что даже если всё это на девять долей было ложью, Юань Цзюэлиню не хотелось совсем отказываться от такой возможности.

Если же Цюань Цзюхань и впрямь сейчас в Ханьчжуне и к тому же утратил боевое искусство, и его найдёт Вэй Лань, - это будет очень скверно.

Но отчего же, как назло, Ду Тецзин в последнее время тоже торчит в Ханьчжуне и связался с Альянсом Пути Героя? Разве он не известный в реках и озёрах странник-одиночка? Юань Цзюэлинь нахмурился и размышлял дальше: если Вэй Лань всё время будет действовать вместе с Ду Тецзином, ему будет трудно разведать, как много она знает о Главе Пика.

«Тогда с какой стороны ещё подступиться?»

Снежинки плясали у него перед глазами, и он долго-долго глядел на них, как вдруг его осенило, и он вспомнил сведения, что прошлой ночью узнал от Лю Ина: в последнее время, кроме Ду Тецзина и некоторых людей из Крепости семьи Лю, с Вэй Лань часто общались, кажется, ещё охранники из Чжэньюань.

Когда Юань Цзэлинь наконец вернулся в Ханьчжун, день уже миновал, и ночь была уныла. Холодный месяц на краю неба струил несколько лучей, подобных инею и снегу, и они падали на вывеску гостиницы Юпэн.

В главном зале Чу Пэн только что закончил болтать со своими товарищами и, видя, что на улице всё меньше прохожих, и понимая, что госпожа Вэй, великий герой Ду и его дочь вряд ли скоро вернутся, перестал ждать. Он поднялся на второй этаж, в свою комнату, разжёг жаровню и решил ещё немного посидеть перед сном.

Он ничуть не тревожился, что Чу Сю может грозить опасность.

В конце концов, госпожа Вэй и великий герой Ду ещё до ухода сказали: деревня Уань неблизко, и они сегодня могут и не успеть вернуться. А с их-то боевым искусством им вряд ли кто страшен, и Чу Сю под их защитой точно в безопасности.

Чу Пэн очень хотел, чтобы дочь почаще выходила куда-нибудь с этими друзьями из цзянху.

Подумав об этом, Чу Пэн невольно вздохнул. Он никак не мог понять: в детстве его дочь была довольно живой и открытой, - с каких же пор она стала такой замкнутой и робкой? И он винил себя: годами пропадая с обозами, он проглядел эту перемену.

Тук-тук-тук.

Внезапный стук в дверь прервал его раздумья.

- Кто там? - спросил Чу Пэн, сразу же подойдя и отворив дверь. За дверью стоял человек в тёмных одеждах, худощавый, с надменным взором. Даже не поздоровавшись, он прямо вошёл в комнату.

Чу Пэн опешил. Как он ни был от природы добродушен, такое поведение его рассердило, и он глухо переспросил:

- Да кто же вы...

Последнее слово так и не сорвалось с губ: незнакомец взмахнул правой ладонью, и ветер от ладони не только с треском захлопнул дверь, но и, скользнув по телу Чу Пэна, отбросил его на два шага назад.

Чу Пэн не был ранен, но побелел от ужаса.

Оставшиеся слова, конечно, застряли в горле.

Боевое искусство этого человека было не просто высоким. Он быстро схватил своё оружие, которое прежде положил на стол, и уже хотел криком созвать находившихся поблизости товарищей.

Юань Цзюэлинь, увидев, как он хватается за саблю, холодно усмехнулся и вдруг снова выбросил правую ладонь. Тени ладони и вспышки сабли мелькнули несколько раз, и Чу Пэн ощутил боль в груди - его акупунктурные точки были заблокированы, и он больше не мог шевельнуться.

- Ты неплох - сумел продержаться со мной целых три приёма, - сказал Юань Цзюэлинь. - Неудивительно, что ты - старший начальник бюро.

Эти слова мгновенно отрезвили Чу Пэна.

«Боевое искусство этого человека настолько высоко - почти как у великого героя Ду. Даже если я позову товарищей - это будет значить лишь послать их на смерть».

Глубоко вздохнув, Чу Пэн отказался от мысли звать на помощь и озадаченно спросил:

- Какая же между нами вражда?

- Никакой вражды, - ответил Юань Цзюэлинь. - Я лишь хочу, чтобы ты сделал для меня одно дело.

- Какое дело?

- Говорят, ты знаком с Вэй Лань из Альянса Пути Героя?

Чу Пэн вздрогнул и замолчал.

- С завтрашнего дня, когда снова увидишь Вэй Лань, - куда бы она ни пошла, ты будешь стараться следовать за ней, - продолжал Юань Цзюэлинь. - Скажешь ей, что это дело тоже касается вашего бюро Чжэньюань и ты хочешь расследовать его вместе с ней. И внимательно наблюдай за каждым её шагом.

- Ты хочешь, чтобы я следил за госпожой Вэй? - изумлённо переспросил Чу Пэн. Глубоко нахмурившись, он долго вглядывался в собеседника и вдруг спросил: - Ты из Демонической секты?

Вэй Лань была и главой Зала Левэнь, и старшей госпожой Клана Вэй в Цзинчу - одной из Пяти великих школ Альянса Пути Героя, - и положение её в цзянху было высочайшим. У кого хватило бы дерзости пойти против неё? Перебрав в уме всё, Чу Пэн мог подумать только о Пике Высшего Совершенства.

Юань Цзюэлинь холодно усмехнулся и не стал отрицать.

Сердце Чу Пэна стремительно упало. Пусть рядом и горела печь, мороз по имени ужас вмиг пробрал его до костей. Он медленно разомкнул чуть дрожавшие губы, помолчал мгновение - и вдруг рассмеялся:

- Если я не соглашусь, ты убьёшь меня, верно? Что ж, хоть моё боевое мастерство и невелико и я не герой, но я хотя бы слышал поговорку: «Платить злом за добро - это преступление, невыносимое даже для законов небес». Госпожа Вэй Лань не только оказала милость мне, но и всему нашему охранному бюро. Если я сделаю то, что будет против неё, - разве я не стану хуже скота?

Юань Цзюэлинь выслушал это с каменным лицом и холодно проговорил:

- Я так и думал, что ты сразу не согласишься.

С этими словами он взмахнул рукой, и красная пилюля вмиг влетела в рот Чу Пэну. Сдавив ему горло, он заставил его проглотить снадобье.

«Это яд?»

Чу Пэн уже приготовился к тому, что в худшем случае - смерть, и не так уж испугался. Он уже хотел было снова сказать что-то твёрдое, как вдруг почувствовал, будто в теле зажглось пламя, и оно разгоралось всё сильнее, охватывая руки и ноги до мозга костей, пронизывая все чудесные каналы и сосуды. Эта боль была невыносима, и он невольно вскрикнул. Спохватившись, что если закричит громко, сбегутся товарищи, он стиснул зубы, но рухнул наземь.

- Ты, должно быть, слышал о «Девяти огнях, разрывающих меридианы» с Пика Высшего Совершенства? - равнодушно произнёс Юань Цзэлинь. - Хочешь противоядие? Кивни - и я дам его.

Чу Пэн, не в силах терпеть, уже катался по полу от боли. Глаза его полыхнули ещё более яростным огнём, он пару раз посмотрел на Юань Цзюэлиня и вдруг, разинув рот, плюнул. Но тут же - «А!» - у него вырвался ещё один крик, и, к счастью, негромкий. Он поспешно закрыл рот, но в душе, казалось, вопил без конца.

Юань Цзюэлинь больше не произнёс ни слова. Он спокойно стоял в стороне, опустив голову и глядя, как лицо Чу Пэна постепенно искажается.

Свеча в бронзовом светильнике на столе мерцала и понемногу догорала.

И вот сгорела вся.

И человек на полу наконец перестал шевелиться.