Том 2. Непоколебимая скала. Глава 67. Абсолютный меч

Это был ветхий, заброшенный дом - когда-то жилище Сунь Чанъюя.

В те дни, сразу после того, как Сунь Чанъюя бросили в темницу, многие жители деревни Уань ещё часто приходили к этому дому - кидали камни, швыряли гнилые овощи, изливая накопившуюся ярость. Но постепенно, с течением лет, дом зарос бурьяном. Пролетевшие годы, хоть и не могли до конца изгладить из сердец былую боль, всё же немного утишили чувства, и люди уже не хотели приходить сюда.

Дом давно стоял заброшенным.

Хозяин трактира согласился проводить сюда Вэй Лань и остальных, конечно же, потому, что Вэй Лань дала ему слиток серебра.

- Чтобы ковать мечи и сабли, нужны очаг и мехи, - заметил Ду Тецзин. - А в доме пусто. Или всё уже вывезли?

- Да, - подумав, ответил хозяин, - в тот самый день, когда ту тварь схватили, из управы пришли люди и вынесли уйму сабель и мечей - всё из-за какой-то потайной двери в стене. За той дверью было мрачно и жутко, и там стояла какой-то очаг - эту громадину уж не сдвинуть. Потом у нас в деревне нашлось несколько смельчаков, уговорились пойти поглядеть, что там, да только - непонятно отчего - никак не могли отыскать ту дверь.

Судя по всему, он говорил о потайной комнате.

Вэй Лань обменялась с ним ещё парой фраз и поблагодарила. Тот, хоть и изрядно недоумевал, что это за трое, но, взяв изрядный слиток серебра, остался очень доволен и, ничего не сказав, с весёлым лицом удалился.

В доме всё было покрыто пылью, оба окна разбиты, и ветер вносил в них снежную крупу.

Внутри было так же холодно, как и снаружи.

Механизм потайной комнаты, скорее всего, тоже был в стене. Простым людям и впрямь трудно было его найти, но Вэй Лань, Ду Тецзин и Чу Сю, будучи людьми рек и озёр и пусть не искушённые в механике, всё же немного в ней разбирались. Долго и тщательно осмотрев всё вокруг, они наконец обнаружили скрытый рычаг и нажали.

Раздался скрежет: «Ча!» - и в стене тотчас отворилась потайная дверь.

Первым, что бросилось им в глаза, был стоявший впереди огромный очаг, но он явно давно пустовал, и огня в нём не было. Вокруг тоже не горело ни единого светильника, но в потайной комнате всё же мерцал слабый свет.

Свет исходил от мечей, что висели на стене у очага.

Примерно с десяток мечей.

Все без ножен.

И лезвия их сверкали пронзительным блеском.

- Хороши мечи, - невольно похвалила Вэй Лань.

Она была мечницей и с первого взгляда могла оценить, насколько драгоценны эти клинки. Ду Тецзин и Чу Сю подошли поближе и долго, внимательно их разглядывали. На рукояти каждого меча были вырезаны два иероглифа: на одних - «лучший сорт», на других - «средний сорт», на третьих - «низший сорт».

Чу Сю, в крайнем недоумении, хотела было коснуться лезвия одного из мечей, но отшатнулась, оробев перед его остротой, и невольно воскликнула:

- Такой прекрасный меч - и вдруг низший сорт?

- В сравнении с обычным оружием - конечно же, нет, - ответил Ду Тецзин. - Но в сравнении с его же мечами лучшего сорта - и впрямь похуже. - Он улыбнулся, вдруг схватил правой рукой рукоять одного из мечей и в тот же миг, слегка повернув запястье, описал широкий мечный цветок. Пусть это и не было коронным приёмом, было видно его глубокое знание искусства меча. - Впрочем, даже низший сорт здесь - намного лучше того оружия, что в кузнице «Сто раз закалённая сталь».

Если Янь Юйлуна можно было счесть оружейником примерно первого уровня, -

то Сунь Чанъюй, вне всяких сомнений, был высочайшего.

Ободрённая откликом Ду Тецзина, Чу Сю, собравшись с духом, спросила ещё:

- Если его кузнечное мастерство так высоко, зачем ему было непременно ковать мечи из живых людей?

На этот вопрос Ду Тецзин не ответил сразу. Холодный блеск клинка освещал его брови.

Он глубоко нахмурился.

Среди этого молчания Вэй Лань вдруг переменила тему:

- Тот крестьянин только что сказал, что, когда Сунь Чанъюя схватили, все мечи и сабли из его потайной комнаты были изъяты властями. Значит, эти мечи выкованы уже за последние два года.

- Госпожа Юнь подозревала, что Янь Юйлун - это и есть Сунь Чанъюй, и, похоже, не ошиблась, - сказал Ду Тецзин. - Видно, Янь Юйлун скрывал своё истинное мастерство. Неизвестно только... - Он хлопнул по сверкающему лезвию, и меч тотчас отозвался звоном, и со вздохом добавил: - Неизвестно, пользовался ли он опять живыми людьми для этих мечей.

- Пользовался или нет - это уже доказывает, что ковка мечей - его страсть, - ответила Вэй Лань. - И он, конечно же, хотел достичь в ней высшего совершенства.

В этом самом по себе не было ничего дурного.

Но он не должен был добиваться этого такими средствами.

В потайной комнате на мгновение воцарилась тишина, а потом Вэй Лань добавила: «Давайте поищем, нет ли здесь ещё чего-нибудь». Все трое разошлись и принялись рыться по углам. Спустя некоторое время Чу Сю в каком-то шкафчике отыскала небольшую книжицу и, подняв голову, тихо спросила:

- Эта книга... она может пригодиться?

На обложке книги было лишь два иероглифа, выведенных печатным стилем:

- «Канон ковки».

А когда её раскрыли, оказалось, что бумага пожелтела - явно книга была не новая и имела немало лет. В начале описывались различные тайные приёмы ковки сабель и мечей, подобные секретным наставлениям по боевому искусству, а в самом конце - был записан личный опыт, как ковать оружие из живых людей.

Для разных людей, обращённых в мечи, - разный был и результат.

В общем, чем выше боевое мастерство и глубже внутренняя сила человека, тем больше вероятность, что его плоть и кровь послужат основой для непревзойдённого клинка.

А уж если мастер боевых искусств рождён пятого числа пятого месяца - то это и вовсе самый лучший материал.

Причина была в том, что мечи и сабли проходят закалку в великом огне, а «двойная пятёрка» - число предельного ян.

Вэй Лань на мгновение задумалась, и вдруг в уме у неё блеснула искра. Повернувшись, она с улыбкой сказала Чу Сю:

- Это очень полезно. Спасибо тебе, госпожа Чу.

- Госпожа Вэй что-то поняла? - спросил Ду Тецзин.

- Старший дядя-наставник Лю Шэн из Крепости семьи Лю рождён пятого числа пятого месяца.

При этих словах все трое переглянулись. Каждому показалось, что записанное в этой книге - полнейший вздор, но в то же время у всех в душе мелькнула одна догадка: если Янь Юйлун и впрямь Сунь Чанъюй, то не связаны ли все его нынешние действия с этим обстоятельством?

- Но это всё равно не объясняет связи этого дела с Цюань Цзюханем, - заметил Ду Тецзин.

- Зато мне теперь понятно другое, - кивнула Вэй Лань. - Раньше меня удивляло: тогда Сунь Чанъюй не осмеливался убивать открыто - ясно было, что он боится огласки. Так зачем же он выбрал для ковки мечей именно деревню Уань? Это слишком близко к Крепости семьи Лю. Неужели он не боялся, что о его злодеяниях узнают в Крепости? Теперь, похоже, ясно: возможно, его конечной целью уже тогда был Лю Шэн?

- Верно говоришь! Снаружи кто-то есть. Выйдем взглянем?

Одно с другим, казалось бы, никак не вязалось. Чу Сю как раз внимательно слушала их рассуждения и вдруг опешила, на мгновение не поняв, что имеет в виду Ду Тецзин. Зато Вэй Лань сразу догадалась - и слегка изумилась.

Дверь потайной комнаты была открыта, но что снаружи кто-то есть, она совершенно не заметила.

Вэй Лань невольно взялась за рукоять меча в деревянных ножнах на поясе и, мгновение поколебавшись, вместе с Ду Тецзином и Чу Сю вышла наружу.

Блеск мечей, как ни ярок, не мог сравниться с сиянием дневного света.

В полуразрушенном, обветшалом доме лучи красного солнца били сквозь разбитые окна, и сразу стало светло, и этот свет упал на стоявшего у окна высокого, худощавого человека в чёрном.

То не была простая чёрная одежда - дорогой материал, благородный покрой, и по ткани струились тёмные узоры облаков, придавая облику высокое достоинство.

А в холодных чертах человека сквозила непокорная гордыня.

По его взгляду, по выражению лица, по манере держаться Ду Тецзин в одно мгновение понял: перед ним незаурядный мастер. В нём сразу взыграл огромный интерес, и он уже хотел шагнуть вперёд, но вдруг вспомнил, что обещал Вэй Лань, и, с улыбкой поведя бородой, отступил.

Заметив это, Юань Цзюэлинь бросил на него странный взгляд:

- Что, боишься меня?

Ду Тецзин, которому шёл уже пятый десяток и который перевидал всякое, не стал бы гневаться на такую подначку. Он громко рассмеялся:

- Я просто подумал: тот, кого ты ищешь, - скорее всего, не я.

- Если я ищу не тебя, ты и не станешь со мной драться? - спросил Юань Цзюэлинь.

- Если ты не станешь без разбору убивать людей - я не стану с тобой драться.

За всё это время Юань Цзюэлинь ни разу не спросил имени Ду Тецзина, потому что уже знал от Лю Ина: «Герой среди странников» в последнее время в Ханьчжуне. Сейчас, увидев бронзовый посох за его спиной, он, конечно же, сразу догадался, кто перед ним. Он был уверен в своём непревзойдённом боевом искусстве и считал, что в этом мире, кроме «первого в Поднебесной» Цюань Цзюханя, никто из мастеров боевого мира, пусть даже и превзойдёт его, всё равно ни за что его не одолеет. Поэтому он не слишком тревожился, что Ду Тецзин может ему угрожать.

Но Ду Тецзин мог стать помехой.

В другое время ему было бы всё равно, однако сейчас поиски Главы Пика важнее всего, и он не хотел наживать врага в лице такого мастера. Услышав слова Ду Тецзина, он на мгновение задумался. Сегодня он пришёл в деревню Уань лишь потому, что прослышал, будто Вэй Лань расследует там дело Янь Юйлуна. Только что, войдя в дом, он услышал из потайной комнаты слова Вэй Лань о какой-то книге. Жаль, расстояние было немалое, и он не всё расслышал, и его вновь охватило беспокойство: не связано ли это с Главой Пика?

А значит, книгу эту он непременно должен увидеть.

Вэй Лань же можно пока не убивать.

- Тогда благодарю великого героя Ду за то, что пошёл мне навстречу! - усмехнулся он. - Сегодня я не убью никого!

- И точно никого не убьёшь? - переспросил Ду Тецзин.

- Точно никого! Но в другие дела ты не вмешивайся.

Ду Тецзин на миг заколебался и покосился на Вэй Лань. Видя, что та совершенно невозмутима и с улыбкой кивает ему, он сказал:

- Хорошо! Если ты не будешь наносить смертельных ударов этим двум барышням, я ни за что не вмешаюсь!

Юань Цзюэлинь удовлетворённо кивнул и перевёл взгляд на Вэй Лань:

- Твоя фамилия - Вэй?

- Я - Вэй Лань, - слегка поклонилась та. - Осмелюсь спросить ваше почтенное имя?

Она уже на восемь долей была уверена, кто перед ней, и спросила лишь затем, чтобы у Юань Цзюэлиня не возникло подозрений насчёт Фан Линцин.

Порывы ледяного ветра с шумом трепали бумагу на разбитом окне и вздымали подол её зелёного платья. Но и выражением лица, и манерами она оставалась так же спокойна и изящна, точно благородная девица из знатного дома, - ничуть не похожая на героиню цзянху, какой её представляло большинство. Юань Цзюэлинь невольно припомнил одну свою сподвижницу с Пика Высшего Совершенства и понял: именно таких женщин нельзя недооценивать. Сегодня убить её нельзя, но, прежде чем покинуть Ханьчжун, лучше всё-таки устранить её поскорее.

- Тебе незачем знать, кто я, - сказал он. - Что у тебя в руках? Я хочу взглянуть.

В руках у Вэй Лань, кроме её меча, был только «Канон ковки», найденный в потайной комнате.

- А если я скажу, что не могу показать? - спросила она.

- Тогда мне придётся отнять, - ответил Юань Цзюэлинь. - Ты не сможешь мне помешать.

Вэй Лань улыбнулась - всё так же мягко и кротко, - убрала «Канон ковки» за пазуху и сказала:

- Тогда попробуем.

С кем угодно, кроме самых близких, все её движения, даже выражение лица, всегда были безупречно чинны и чуть отстранённы. Так должно было быть и сейчас. Но в её последних словах, в голосе, вдруг прозвучало что-то похожее на смутное предвкушение и трепет.

Юань Цзюэлинь холодно усмехнулся и в тот же миг нанёс удар ладонью!

Он уже обещал Ду Тецзину сегодня не убивать, но, поскольку Вэй Лань была явно не простым человеком, вложил в этот приём семь десятых силы. Наследными искусствами Пика Высшего Совершенства считались «Ладонь, кроющая солнце» и «Палец, обнимающий луну». Потому из Двоих Посланников и Четырёх Глав все, кроме Посланника Ваншу и главы Зала Фэйлянь, что всегда шли своим путём - один с саблей, другая с мечом, - готовясь к борьбе за место следующего Главы Пика, уже давно посвятили себя рукопашным искусствам. Ладонное искусство Юань Цзюэлиня, разумеется, было незаурядным. Ладонный ветер, точно яростные валы и свирепые волны, накатывал волна за волной и вмиг обступил Вэй Лань со всех сторон - сверху и снизу, слева и справа.

«Мастера Пика Высшего Совершенства и впрямь оправдывают свою славу!»

Даже Ду Тецзин, наблюдая, восхитился про себя и не отрываясь следил, как ответит Вэй Лань.

Вэй Лань не пыталась уклониться, но и понимала, что принимать удар в лоб нельзя. Длинный меч вдруг покинул ножны, и, собрав всю внутреннюю силу в одну точку на кончике клинка, она нанесла удар в одну точку в воздухе. Тело её следовало за мечом, и во вспышке молнии она прорвала окутавшую её ладонную энергию и в тот же миг выбила окно. Но она не отступила, а, напротив, стала ещё ближе к Юань Цзюэлиню. Лишь чуть отклонив лезвие, она сверху вниз полоснула мечом и без малейшей задержки нанесла ему удар.

Надо сказать, внутренняя сила Юань Цзюэлиня была поистине ужасающей, и, чтобы пробить его ладонную мощь, этот приём уже стоил ей огромных усилий. По идее, ей следовало бы отступить и, улучив момент, хоть на несколько взмахов ресниц перевести дух, прежде чем нанести второй удар.

Но для Вэй Лань было правилом: чем сильнее противник, тем нельзя отступать и нельзя останавливаться.

Такова была её привычка в бою.

Мечная вспышка, точно молния, была ещё быстрее, стремительней и беспощадней молнии. Юань Цзюэлинь понимал: нанеси он вторую ладонь - конечно, тяжело ранит Вэй Лань, но и сам непременно будет задет этим мечом. Пусть удар придётся не в жизненно важное место, пусть, защитив внутренние каналы, он отделается лишь лёгкой раной, и жизни угрозы не будет, - он этого не желал.

Пусть цзянху - это лес мечей и море клинков, где пахнет кровью и дует кровавый ветер и где раненным бывает каждый боец, - но уж если можно избежать раны, лучше, конечно, её избежать.

Девять из десяти людей цзянху думали так же.

И Юань Цзюэлинь тоже. Поэтому он в тот же миг перевернул ладонь: только что было семь десятых силы, а сейчас он уже невольно вложил восемь десятых. Пять пальцев сжались в невероятно странном, неестественном захвате и схватили правое запястье Вэй Лань. Запястье пронзила боль, но она не стала упорствовать и, мгновенно решившись, разжала пальцы. Драгоценный меч выпал у неё из рук.

Но не упал на землю, -

а был вдруг подхвачен её левой рукой.

Она сразу же левой рукой рубанула по руке Юань Цзюэлиня. Тот наконец изумился, отдёрнул ладонь и развернулся. Расстояние между ними снова увеличилось.

Юань Цзюэлинь нахмурился, размышляя: почему боевой стиль этой девушки так не соответствует её внешности и манерам? Прежде он всегда считал, что Фан Линцин в свои юные годы действует довольно безжалостно, но если говорить только о боевом стиле, то её ладонное искусство идёт по пути изменчивому, призрачному, - и в нём нет той безоглядной, отчаянной свирепости, что в технике Вэй Лань.

«Похоже, в глубине души у этой благородной героини, которую превозносит весь праведный путь цзянху, далеко не такая кротость и безмятежность, как кажется с виду».

Эта мысль промелькнула у Юань Цзюэлиня, но он не успел вновь броситься в атаку: длинный меч Вэй Лань и впрямь уже снова летел на него, с громовым раскатом в ледяном ветру. Они обменялись ещё невесть сколькими приёмами и давно уже переместились на открытое пространство перед домом.

Оказалось, и левой рукой Вэй Лань владела мечом не хуже. К тому же её цигун был превосходен, телодвижения стремительны, а главное - глаз был зорок, а ум остр. Вскоре она разгадала особенности боевого искусства Юань Цзюэлиня и, после нескольких приёмов, снова оказалась к нему очень близко, и каждый её удар был пронзительно резок.

Юань Цзюэлинь понял, что, возможно, недооценил её, и восемь десятых силы превратились в девять. Вдруг, улучив миг, он нанёс ладонью удар по спинке меча в руке Вэй Лань!

Раздался звон, и в тот же миг мощная ладонная сила сквозь меч сперва достигла ладони Вэй Лань, так что у неё онемела рука, а потом проникла и в тело. Грудь сдавило, и к горлу подступил сгусток крови.

Она сдержалась и не выплюнула его.

Ду Тецзин в ужасе вскинулся.

Пусть пока что ни с той, ни с другой стороны не пролилось ни капли крови, и Вэй Лань казалась невредимой, - его глаз первоклассного мастера ясно видел, что она получила тяжёлую рану. Он уже хотел броситься на помощь, но вдруг вспомнил свой уговор с Юань Цзюэлинем.

Юань Цзюэлинь и впрямь ещё не наносил смертельного удара.

Но его бурлящая ладонная сила снова выбила меч из руки Вэй Лань.

И снова меч был подхвачен другой её рукой.

Без малейшей заминки, безжалостный меч устремился прямо на Юань Цзюэлиня!

Тот никак не ожидал, что с такой тяжёлой раной она сможет стерпеть боль и так быстро нанести удар - и по-прежнему такой отчаянный и беспощадный. Он снова нахмурился и подумал: без смертельного приёма не обойтись!

Иначе он сам в конце концов будет ранен.

Девять десятых силы вмиг превратились в полные десять, и на этот раз Юань Цзюэлинь ударил Вэй Лань прямо в сердце!

И вдруг раздался грохот - «бум!» - словно взревел ураган, и весь снег с земли взметнулся в воздух, встав стеной перед той ладонью и рассеяв по меньшей мере шесть-семь долей её мощи.

Это Ду Тецзин ударил посохом по снегу.

- Кто это только что говорил, что сегодня никого не убьёт?! - громогласно вскричал он.