Том 2. Непоколебимая скала. Глава 57. Растаявший лёд

С детства упражняясь в боевых искусствах, Лю Янься то и дело слышала от старших одно имя.

«Старшая госпожа Вэй Лань из Клана Вэй в Цзинчу».

Ей твердили: какая она юная гениальность, как поразителен её боевой дар, как умело она вершит дела, как рассудительна и надёжна в поступках, как тебе следует во всём брать пример с этой шицзе.

Ни один ребёнок не любит слушать такие речи.

- Но я не злилась, - сказала Лю Янься. - Мой отец и многие дяди и дядюшки то и дело хвалили тебя и говорили, что я тебе уступаю. Поначалу мне было очень обидно, но потом я услышала имена тех злодеев, которых ты убила, - все они были первоклассными мастерами своего времени... И я подумала: может, твоё боевое искусство и впрямь сильнее моего. - Она на мгновение опустила голову и умолкла, и на лице её вновь проступило то же выражение горечи. - А потом, когда я одна отправилась бродить по цзянху, я опять то и дело слышала твоё имя: какая ты героиня, какой добродетельный муж. Я видела: эти люди и впрямь глубоко тебя почитают.

- Я и впрямь совершила несколько дел, помогая слабым и поддерживая падающих, - ответила Вэй Лань. - И мне оказана честь: все ещё помнят обо мне.

- Но я ведь тоже это делала! - вдруг возвысила голос Лю Янься. - Я тоже многим помогала, многих спасала. Я не понимаю: почему же они меня не помнят? - Тон её, казалось, был очень резким, полным гнева, но Вэй Лань долго вглядывалась в неё и наконец заметила в блеске её глаз затаённую, смутную обиду. - Мне не нужна их отплата, не нужно, чтобы они рассыпались в благодарностях, но хотя бы... хотя бы отношение ко мне было получше!

Вэй Лань, выслушав, на мгновение умолкла, а потом спросила:

- А начальник Чу и его люди плохо к тебе относились?

- Твоё отношение ко мне и к ним - разное, неужто ты думаешь, я этого не замечаю? - ответила Лю Янься. - И не только Чу Пэн с товарищами - многие, кому я раньше помогала... все одинаковы...

- Желать награды за сделанное - это по-человечески, - задумчиво произнесла Вэй Лань. - Только вот, кто бы кому ни помог, кто бы кого ни спас - обе стороны всё равно остаются равными. Никто не может из-за того, что считает себя благодетелем, ставить себя выше и требовать, чтобы другой непременно склонился к его ногам.

- Я никогда так не думала! - воскликнула Лю Янься.

- Около полугода назад я как-то пила вино в одном трактире, - с улыбкой кивнула Вэй Лань, - и случайно услышала, как за соседним столом двое спорили: в жизни человека - судят ли по поступкам, не вникая в помыслы, или по помыслам, невзирая на поступки? Я долго слушала их спор, и в речах обоих был свой резон. Только вот... никто в этом мире не бессмертный дух и не умеет читать чужие мысли. Все судят, каков ты есть, лишь по твоим словам и делам, и порой неизбежны недоразумения.

Лю Янься слушала, всё сильнее хмурясь, открыла было рот, но через мгновение снова закрыла, на этот раз не возражая.

- Поэтому, если есть непонимание, - улыбнулась Вэй Лань, - нужно, конечно, больше говорить друг с другом.

Лю Янься, казалось, ушла в раздумья и, опустив голову, умолкла.

Снег на земле лежал толстым-толстым слоем, а белые облака в небе лениво плыли вдаль. В этот краткий миг тишины Вэй Лань снова подняла голову и посмотрела на те несколько беззаботных облаков, и вдруг невольно подумала: «А Цинцин сейчас всё ещё с начальником Чу и госпожой Чу? О чём они говорят?»

В маленьком боковом зале Чу Пэн и Чу Сю как раз совещались, не пойти ли и им поискать госпожу Лю. По совести, они должны были бы поблагодарить и её, но её внезапная вспышка гнева озадачила их, и они не знали, как быть.

- Госпожа Юнь, - спросил Чу Пэн, - отчего же госпожа Лю только что так разозлилась?

- Я не она, откуда мне знать? - улыбнулась Фан Линцин. - Если вам любопытно - спросите её прямо.

Эти слова вмиг развеяли туман в голове у Чу Сю.

Подумав мгновение, она сказала:

- Госпожа Юнь, тогда и я хочу спросить вас кое о чём. Можно?

- О чём ты хочешь спросить госпожу Юнь? - удивился Чу Пэн.

Услышав это, Фан Линцин уже догадалась о причине и, не отвечая прямо, встала и вышла за дверь со словами:

- Пойдём со мной. - Лишь выйдя в коридор, она сказала: - Спрашивай.

Чу Пэн, разумеется, вышел вместе с ними.

Сердце Чу Сю снова забилось, и она опять занервничала, но, собравшись с духом, спросила:

- Прошлой ночью... прошлой ночью, когда вы, госпожа Юнь, повели меня в Крепость семьи Лю, - вы искренне хотели спасти моего отца?

Чу Пэн вздрогнул и переводил взгляд с дочери на Фан Линцин.

Та, прислонившись к столбу в коридоре, огляделась и, увидев вокруг лишь падающий снег, сказала:

- Если я скажу, что шла в Крепость семьи Лю по другому делу, а спасти твоего отца - было попутно, - ты рассердишься?

Ответ, которого Чу Сю ожидала, всё равно заставил её на миг замереть, и она разочарованно опустила голову.

Но, поразмыслив над словами Фан Линцин, она спросила:

- Попутно... значит, сделав своё дело, вы всё равно спасли бы моего отца, да?

Фан Линцин кивнула.

Прошлой ночью, до встречи с Ду Тецзином, она и впрямь так планировала.

На лице Чу Сю вновь расцвела улыбка:

- Тогда... мы всё равно должны вас благодарить.

- И ещё кое-что, - улыбнулась Фан Линцин. - В тот день, когда мы впервые встретились на постоялом дворе в Циньлине, того разбойника, что вы видели ночью, я знала и прежде. А погналась я за ним вовсе не ради вас.

Вот это уже поразило Чу Сю.

Она на мгновение застыла и пробормотала:

- Вот почему потом отец ещё говорил со мной, недоумевая, куда с утра подевался тот разбойник... - И спросила осторожно: - Госпожа Юнь, тот разбойник, наверное, и прежде творил злодеяния, и вы хотели его схватить? В ту же ночь вы его сами и покарали?

Фан Линцин могла сказать лишь половину правды, но никак не всю, поэтому ответила вопросом на вопрос:

- Ты так и не ответила: ты сердишься или нет?

- Но... ведь то, что вы, госпожа Юнь, сегодня меня спасли, - это же чистая правда? - проговорила Чу Сю.

Фан Линцин не нашлась что сказать.

Она и сама до сих пор не понимала, почему в тот миг среагировала именно так.

И тогда она перевела взгляд на Чу Пэна.

С тех пор как начался этот разговор, Чу Пэн безмолвствовал, и на лице его сменилось несколько выражений. Вдруг он протяжно вздохнул:

- По чести говоря, я ещё не знаю, что произошло. Но если и так, как вы говорите, госпожа Юнь, - вы прежде и не помогали нам, однако и не вредили. С чего же нам сердиться? А то, что вы сегодня спасли мою дочь, - это и впрямь милость, за которую мы в долгу.

Помолчав, он добавил с улыбкой:

- К тому же госпожа Вэй - ваша подруга, а значит, вы, госпожа Юнь, уж точно не злодейка.

Услышав последние слова, Фан Линцин тоже вдруг улыбнулась.

В этот миг в её глазах, казалось, вспыхнуло тёплое солнце, способное растопить лёд и снег.

- Это потому, что она очень странная, - сказала она. - Она - самый странный человек, какого я встречала до сих пор.

Едва произнеся это, она увидела в воротах, среди белого снега и алых стен, «странное» зрелище.

Лю Хунсинь и герои из Врат Дихуан как раз пересекали маленькие воротца того двора, а посреди них шёл связанный мужчина в чёрном, лет примерно тридцати. Хотя тело его было сковано и он не мог двинуться, и его вели под конвоем, на лице у него читалось какое-то безумное исступление, и он, кажется, безостановочно что-то выкрикивал.

Расстояние было немалое, и его крики тонули в шуме ветра, так что Фан Линцин, Чу Пэн и Чу Сю не могли разобрать, что он выкрикивает.

Приподняв бровь, Фан Линцин с улыбкой сказала:

- Когда будете впредь ходить по цзянху, будьте поосмотрительнее, не будьте такими уж глупцами и не доверяйте так легко. В этом мире полным-полно обманщиков.

С этими словами она шагнула вперёд и, постепенно приближаясь к человеку в чёрном, наконец разобрала, что он выкрикивает:

- Я нашёл сокровища! Ха-ха-ха-ха! Сокровища наши! Наши! Вы ни за что не отнимете!

Если бы не тугие верёвки, что связывали всё его тело, он, наверное, уже пустился бы в пляс.

- Этот человек - сумасшедший? - изумлённо спросил Чу Пэн.

- Похоже, и впрямь безумен, - ответил Лю Хунсинь. Увидев их троих, он сперва приветствовал их сложенными руками и лишь потом спросил: - Почему госпожи Вэй нет с вами?

Взгляд Фан Линцин скользнул за его плечо, туда, где невдалеке кружил ветер со снегом, и она улыбнулась:

- Да ведь Лань-цзецзе уже идёт.

Оказалось, Вэй Лань и Лю Янься беседовали как раз где-то рядом. Услышав крики, они тоже подошли. Все обменялись приветствиями, и Вэй Лань и остальные не удержались от расспросов, что это за человек.

- Это приверженец Пика Высшего Совершенства, - сказал Лю Хунсинь.

- Пика Высшего Совершенства? - переспросила Вэй Лань.

Она незаметно оглядела Фан Линцин, но та оставалась совершенно невозмутимой, и тогда она спросила дальше:

- Какого же Зала?

- Об этом, шимэй Вэй, лучше спроси Цинь-сюна, - улыбнулся Лю Хунсинь. - Этого человека схватил он с товарищами из Врат Дихуан.

«Цинь Цзянь».

Нынешний лидер отряда героев Врат Дихуан в Гуаньчжуне.

Он тоже улыбнулся, но с некоторой горечью:

- Его-то мы поймали, но остальные зловещие приверженцы ушли. Жаль, что наш глава на этот раз не пошёл с нами в Ханьчжун, - будь он здесь, разве позволил бы этим еретикам так своевольничать? Глава Вэй, я сперва отведу его в темницу, а уж потом подробно расскажу о сегодняшних делах.

- Хорошо, - мягко отозвалась Вэй Лань.

И проводила взглядом людей из Врат Дихуан, уводивших того человека в чёрном.

Сама же она не двинулась с места.

Чу Пэн и Чу Сю тем временем подошли к Лю Янься и поблагодарили её за помощь прошлой ночью. Лю Янься, явно застигнутая врасплох, на мгновение опешила и пробормотала:

- Это всё мои же домашние первыми натворили дел, с чего вам меня-то благодарить. - Договорив, она невольно посмотрела на Вэй Лань, и лицо её наконец осветилось улыбкой.

В конце года стояла лютая зима, но солнце в небе по-прежнему озаряло всё сущее в мире.

Лю Янься разговорилась с Чу Пэном и Чу Сю.

Вэй Лань некоторое время смотрела на них, а потом повернула голову и, понизив голос, приблизилась к уху Фан Линцин:

- Молодой герой Цинь сейчас сказал, что позже подробно расскажет мне о сегодняшних делах. Но я подумала: может, я могу сперва спросить тебя.

- Я тоже могу и не знать, - тихо улыбнулась Фан Линцин.

- Знаешь. И ты не против мне рассказать.

- С чего ты взяла?

- Мы с тобой провели вместе уже столько времени. Что ты можешь мне рассказать, а что - нет, твои глаза всегда говорят мне прежде слов.

- Лань-цзецзе, ты, кажется, всё лучше меня понимаешь, - сказала Фан Линцин.