Том 2. Непоколебимая скала. Глава 56. Гордость и предубеждение

Вопреки ожиданиям Вэй Лань, услышав слова Лю Хэшаня, Лю Янься всё так же тихо стояла в стороне, и на лице её не отразилось ни тени волнения.

Слегка удивлённая, Вэй Лань вдруг в мгновение ока припомнила тот день, когда они впервые встретили Лю Янься. Тогда она сразилась с Фан Линцин и в конце концов проиграла - но и поражение признала прямо и без колебаний, без тени досады.

Подумав об этом, Вэй Лань на мгновение задумалась, а затем услышала, как Лю Хэшань продолжал спрашивать:

- Тогда, по-твоему, с какой целью Янь Юйлун так поступил?

Над этим вопросом Вэй Лань тоже уже размышляла.

Она очнулась от мыслей, снова покосилась на Фан Линцин и ответила:

- Самое вероятное - он нарочно хотел, чтобы мы его нашли.

Но это не значит, что дело вовсе не связано с Цюань Цзюханем.

Ведь, как сказала Фан Линцин, «звёздные иглы» - и впрямь личное тайное оружие Цюань Цзюханя.

- Тогда пусть будет по его желанию, - улыбнулся Лю Хэшань. - Я уже отдал приказ всем ученикам крепости всеми силами искать следы Цюань Цзюханя. Пусть думают, что мы поверили словам Янь Юйлуна.

Если это и впрямь ловушка, подстроенная Янь Юйлуном, - у него наверняка есть и следующий ход.

Не прибавив больше ни слова, Лю Хэшань закрыл глаза и велел Лю Янься проводить гостей.

Втроём они вышли из заднего сада. Всю дорогу Лю Янься молчала, прямо ведя их вперёд, но вдруг Вэй Лань мягко проговорила:

- Госпожа Лю.

В её бровях и глазах светилась лёгкая улыбка.

Обычно с большинством людей Вэй Лань разговаривала именно так - приветливо.

Но прежде в это «большинство» Лю Янься не входила.

Лю Янься помнила, как, особенно в те дни, когда они шли вместе с бюро Чжэньюань, Вэй Лань держалась с ней хоть и учтиво, но с явной холодностью. Узнав, кто она такая на самом деле, Лю Янься ещё про себя размышляла: Юнь Цин, прикидывавшаяся Вэй Лань, конечно, недостойна звания одной из «Четырёх добродетельных мужей цзянху», но и настоящая Вэй Лань, с её отчуждённостью, тоже не очень-то похожа на добродетельного мужа.

С чего же это Вэй Лань вдруг переменилась?

- Что? - отозвалась Лю Янься.

- Не подскажешь ли, где сейчас Четвёртый брат Лю?

- Глава Крепости только что послал Четвёртого брата за Цинь Цзянем¹. - Цинь Цзянь был одним из умелых бойцов Врат Дихуан и на этот раз возглавлял отряд героев Дихуан, прибывших в Ханьчжун. Что до главы Врат Дихуан, Ши Минъе, тот был занят в другом месте столь же важным делом и не мог отлучиться. - Люди Врат Дихуан всё ещё ищут в городе приверженцев Пика Высшего Совершенства. Четвёртый брат пошёл рассказать им о Янь Юйлуне, его сейчас нет в Крепости.

¹秦坚 (Qín Jiān), 秦 (Qín) Фамилия Цинь; также - древнее царство Цинь, символ железной дисциплины и несокрушимой военной мощи, 坚 (jiān) Твёрдый, крепкий, несокрушимый; упорный, непоколебимый

Вэй Лань спрашивала о Лю Хунсине затем, чтобы поскорее получить книги заслуг сторонних учеников Крепости семьи Лю, которые тот обещал ей сегодня утром. Узнав, что он ушёл по делам, она поблагодарила Лю Янься за ответ и подумала, что можно будет поговорить с ним, когда он вернётся в крепость.

Но тут они увидели идущего к ним юношу в пурпурном одеянии - явно ученика Крепости семьи Лю. Обменявшись с ними парой приветственных фраз, он сказал:

- Госпожа Юнь, вас только что кто-то спрашивал, сейчас сидит в боковом зале. Не желаете ли взглянуть?

- Меня? Кто же? - спросила Фан Линцин.

- Начальник бюро Чу из Чжэньюань с дочерью.

После прошлой ночи Чу Пэн и его люди испытывали к Крепости семьи Лю смутное отторжение и вовсе не желали снова туда идти. Однако ещё за стражу до того, встретив вернувшуюся в одиночестве на постоялый двор Чу Сю и узнав от неё, что Юнь Цин ранена, спасая её, они и благодарны были до глубины души, и страшно тревожились. В тревоге прождав немало времени, они наконец дождались Ду Тецзина с вестями о Юнь Цин. Хоть великий герой Ду и сказал: «Госпожа Юнь теперь вне опасности», - но своими глазами они её не видели и не знали, сколько ещё она пробудет в Крепости семьи Лю. Тревога не унималась, и в конце концов они не выдержали.

Чу Пэн решил снова пойти в Крепость семьи Лю вместе с дочерью.

В боковом зале их встретил лишь один юноша, но, подав чай, он сел в стороне и молчал. В другое время Чу Пэн непременно нашёл бы какую-нибудь тему для весёлой беседы, но сейчас его устраивало это молчание. Он лишь глядел на белый снег за окном, и через некоторое время увидел, как в снегу показались три девичьи фигуры, шедшие рука об руку.

Чу Пэн и Чу Сю тотчас встали.

- Госпожа Юнь, госпожа Вэй! - громко приветствовал их Чу Пэн и, бросив взгляд на перевязанную руку Фан Линцин, поспешно спросил: - Как вы сейчас... сейчас всё в порядке?

- В полном порядке, - улыбнулась Фан Линцин. - Пустяковый яд, ничего особенного.

Чу Пэн отвесил ей глубокий поклон:

- Слава небу и земле, что вы не пострадали, госпожа Юнь! Иначе мы с дочерью терзались бы виной до конца жизни. Эх, вы столько раз нас выручали - мы и не знаем, как вас отблагодарить.

Когда Чу Пэн произнёс слово «виной», Чу Сю, тоже собиравшаяся подойти и выразить благодарность, замерла и опустила голову с весьма расстроенным видом.

Ей и впрямь было до крайности совестно.

Совестно, что она заподозрила госпожу Юнь.

Из-за этого стыда она сейчас не могла заставить себя сказать Фан Линцин ни слова.

Чу Пэн же, без конца благодаря Фан Линцин, не забывал обращаться и к Вэй Лань. Госпожа Юнь сегодня спасла его единственную любимую дочь, а госпожа Вэй вчера спасла его самого и его братьев - для него благодеяния обеих были выше неба.

И лишь одного человека он не замечал - Лю Янься, что вошла в комнату вместе с ними.

Девушка в собольей шубе стояла в стороне и со сложным выражением лица долго смотрела на них, долго слушала их разговоры и наконец вдруг заговорила:

- Начальник Чу, я хочу спросить вас кое о чём.

Чу Пэн, опешив, не смел ей перечить и поспешно ответил:

- Что вам угодно, госпожа Лю?

- Вы ведь знаете, что за добро нужно платить добром? - спросила Лю Янься.

- Мы, люди цзянху, только того и держимся: за оказанную милость - непременная отплата, - улыбнулся Чу Пэн.

Конечно, не всякий в реках и озёрах мог этому следовать, но Чу Пэн всегда считал эти слова основой своего жизненного устоя, и именно поэтому, хоть его боевое искусство и не было высшим, он годами водил обозы без особых происшествий - в цзянху он славился добрыми отношениями со всеми.

Лю Янься кивнула и продолжала:

- Ладно. В таком случае Вэй Лань и Юнь Цин теперь оказали вам милость, и вы, конечно, должны быть им благодарны. Но что же было до вчерашнего дня? - В её глазах отразилось явное недоумение. Она прикусила губу с таким видом, будто ей и впрямь было очень горько, и продолжала допытываться: - В тот день два десятка горных разбойников хотели захватить ваш обоз, а они сидели в стороне и пальцем не шевелили, ничуть вам не помогли. Почему же... почему вы уже тогда были на их стороне?

- Госпожа Вэй и госпожа Юнь вовсе не сидели без дела, они много раз нам помогали, -

едва Лю Янься договорила и Чу Пэн ещё только изумлялся, отчего у неё на лице такое горькое выражение, как вдруг заговорила Чу Сю.

На этот раз лицо её больше не выражало нерешительности, и голос звучал не как комариный писк. Слегка вскинув голову, она с полной серьёзностью произнесла:

- В первый вечер, когда мы встретили госпожу Юнь, один вор хотел ночью украсть груз из нашего обоза, но его заметили спутники госпожи Юнь, и он бежал. Мы уже не собирались гнаться, но госпожа Юнь, узнав об этом, одна выпрыгнула в окно и глубокой ночью, рискуя собой, бросилась в погоню...

Так громко и без запинки говорить перед столькими людьми было для Чу Сю делом неслыханным, поэтому она всё же на мгновение остановилась и глубоко вздохнула.

Вэй Лань в этот миг на мгновение задумалась и, чуть повернув голову к Фан Линцин, вполголоса спросила:

- Тот разбойник - это был Дэн Чи?

- Сегодня она наконец заподозрила меня, и я было решила, что она поумнела, - так же тихо ответила Фан Линцин. - Кто бы знал... всё такая же глупая...

Сказав это, она в душе протяжно вздохнула.

А Чу Сю тем временем продолжала:

- Что до того дня, когда горные разбойники напали на обоз, - госпожа Вэй и госпожа Юнь хоть и не вмешались сами, но всё время вслух подсказывали мне, как наносить удары, когда я была в опасности. Госпожа Лю, вы говорили, что они не пришли на помощь в беде, - это вовсе не так.

Лю Янься опешила и надолго замолчала, но не выглядела удивлённой.

Судя по тому, что Вэй Лань и Юнь Цин делали все эти два дня, они и впрямь были героинями, что помогают попавшим в беду и поддерживают нуждающихся.

И тогда недоумение Лю Янься сменилось горечью.

Она опустила голову и едва слышно, не то обращаясь к Чу Пэну и Чу Сю, не то бормоча про себя, проговорила:

- Да... всё доброе, что они сделали, вы помните. А то, что я в тот день спасла вас, - никто не помнит...

С этими словами она резко развернулась и вышла из комнаты, шагая очень быстро и не оглядываясь.

Глядя на её одинокий силуэт в белом снежном мире за дверью, Вэй Лань вдруг сказала:

- Прошлой ночью госпожа Лю во дворе Крепости семьи Лю громко выкликала имена Лю Хэна, Лю Му и Лю Цицзяна.

Чу Сю не поняла, с чего она вдруг об этом заговорила, но кивнула:

- Мы с госпожой Юнь и великим героем Ду тогда тоже слышали.

- Позже, когда я допрашивала Лю Цицзяна, он рассказал, что тогда госпожа Лю пришла к нему именно потому, что узнала: они схватили вас, начальник Чу, и ваших людей, - и потребовала, чтобы они вас отпустили. Из-за этого госпожа Лю с Лю Цицзяном поссорилась и крупно повздорила.

Услышав это, Чу Пэн и Чу Сю невольно переглянулись. На взгляд Чу Пэна, в тот день, когда горные разбойники напали на обоз, Лю Янься и впрямь вмешалась и помогла, но говорить, что она их «спасла», было бы неверно: и без внезапного появления Лю Янься они бы, вне всяких сомнений, всё равно одолели тех разбойников. А потом, когда они заметили, что Лю Янься, кичась своей «милостью», держится с ними весьма высокомерно, им стало крайне неприятно. Однако если всё сказанное Вэй Лань - правда и Лю Янься и впрямь поссорилась из-за них с собственными собратьями, то они действительно должны быть благодарны и Восьмой госпоже Лю.

- Спасибо вам за добрые слова обо мне сейчас, - мягко проговорила Вэй Лань. - Но госпожа Лю, кроме как чрезмерной горячностью, вовсе не злой человек. - Помолчав, она со вздохом добавила: - Я и сама до прошлой ночи превратно о ней судила. Пойду проведаю её.

С этими словами она тоже повернулась и вышла за дверь.

Фан Линцин не последовала за ней.

Пока Чу Пэн и Чу Сю пребывали в растерянности, она преспокойно уселась на стул в стороне, и в глазах её, устремлённых на них, мелькнуло сложное чувство.

Во дворе, под укрытой снегом утуновой кроной, стоял колодец.

Лю Янься сидела прямо на его срубе и глядела на белый снежный простор перед собой. Даже когда Вэй Лань подошла к ней, она не шевельнулась и лишь холодно спросила:

- Зачем пришла?

- Извиниться перед тобой, - с лёгкой улыбкой ответила Вэй Лань.

Лю Янься вскинулась и, не веря своим ушам, обернулась:

- Что ты сказала?

- В детстве, странствуя со старшими по цзянху, я перевидала немало всякого люду, и больше всего мне были отвратительны избалованные отпрыски чиновных домов, что притесняют людей, кичась своей властью, и творят что хотят.

- Ты это к чему? - спросила Лю Янься. - Кто здесь из чиновных домов?

- Пока год с лишним назад мне не повстречалось одно дело, и лишь тогда я поняла... - продолжала Вэй Лань. - Оказывается, что Клан Вэй, что Крепость семьи Лю, что Поместье Жуюй, что Банда Ваньлань, что Обитель Мяоюй - все они в нынешних реках и озёрах всё равно что чиновная знать.

Лю Янься вздрогнула.

Этих слов она никогда прежде ни от кого не слышала. Сейчас она понимала их лишь отчасти, но в душе отчего-то ощутила некое потрясение.

Подумав, она спросила:

- Ты хочешь сказать, что я - избалованная дочь Крепости семьи Лю?

- Конечно же нет, - покачала головой Вэй Лань. - Это было моё прежнее предубеждение против тебя. Однако, - она снова улыбнулась, и в её бровях и глазах светилась мягкость, но слова ничуть не щадили самолюбия Лю Янься, - прости за прямоту: в нашу первую встречу и со мной, и с Цинцин, и с бюро Чжэньюань ты держалась весьма надменно.

- У меня уж такой нрав, - возразила Лю Янься. - Но я никогда не притесняла людей, кичась властью.

- Нет, притесняла. В тот день ты взмахнула плетью и, пусть не ударила человека, ударила по обозной повозке. А для охранного бюро повозка порой дороже собственной жизни. Они не посмели разгневаться на тебя лишь из-за твоего положения.

- Я... но... - Как она и сказала, такой уж был у неё с детства нрав, и подобные поступки она совершала не раз, но никто никогда не говорил ей, что это дурно, и она никогда не считала себя неправой. Выслушав Вэй Лань, она долго не могла опомниться и вдруг воскликнула: - Эй, ты ведь сказала, что пришла извиниться! Ты извиняешься или отчитываешь меня?

Вэй Лань усмехнулась и всё так же неспешно продолжила:

- Но теперь я знаю: ты поступала так не со зла. По правде сказать, я давным-давно была такой же, как ты, и тоже делала много такого, что тогда не считала дурным, а потом, поразмыслив, поняла, что это было неправильно. Раньше я немного презирала тебя - это было очень дурно, и сейчас я должна извиниться перед тобой.

И не только отпрыски Пяти великих школ Альянса Пути Героя - всякий человек с детства живёт в какой-то среде, и то, к чему он привык, всегда кажется ему правильным.

Но можно ли их целиком за это винить?

Вэй Лань подняла голову к небесам, где облака то сходились, то расходились, и мысли её кружились. «Вот я прозрела - и уже презираю тех, кто прежде был таким же, как я».

Разве это не та же гордыня?

Она извинялась за своё прежнее предубеждение против Лю Янься и за своё прежнее высокомерное отношение к ней.

Лю Янься долго, оторопело смотрела на неё и вдруг спросила:

- Ты раньше презирала меня?

- Отчасти, - с открытой прямотой ответила Вэй Лань.

- Ну и ладно, ничего страшного. Я всё равно тебя раньше тоже терпеть не могла.

- Я заметила, - улыбнулась Вэй Лань. - Но почему?