Том 2. Непоколебимая скала. Глава 48. Японская смута

- Минувшим летом в землях Наньчжили случилась японская смута, - заговорил Ду Тецзин. - Слышали ли вы о ней, барышни?

При этих словах глаза у обеих зажглись, и обе кивнули.

В последние годы в Великой Мин японские пираты бесчинствовали очень сильно, прибрежные области и уезды то и дело подвергались их набегам, а мелких наскоков было и вовсе не счесть. Однако то, о чём сейчас говорил Ду Тецзин, - трёхмесячная смута, что длилась с лета до осени нынешнего года, - было из ряда вон выходящим, и о нём, конечно же, знали не только Вэй Лань и Фан Линцин, но и вся Поднебесная - и учёные мужи, и простолюдины.

Ибо то была самая потрясшая Великую Мин военная катастрофа с двадцать девятого года девиза Цзяцзин, когда татарские полчища подступили к стенам Пекина.

Всего пятьдесят три японских пирата высадились на берег в Чжэцзяне, в Шанъюе, и двинулись походом на города, прошли через восемь округов, с боями преодолели три тысячи ли, истребили более четырёх тысяч казённых солдат и были уничтожены лишь спустя восемьдесят с лишним дней - вся Поднебесная содрогнулась.

И что ещё удивительнее: за эти восемьдесят с лишним дней шайка не убивала простых жителей, не насиловала женщин, не грабила имущества - лишь нападала на управы и уезды и сражалась с казёнными войсками.

- Я слышала, эти пятьдесят три пирата дошли до самого Нанкина, убили двух начальников и человек восемьсот-девятьсот воинов, так что все тринадцать ворот Нанкина были заперты на два дня, - сказала Фан Линцин. - А сами они не понесли никакого урона и в конце концов преспокойно ушли. Я тогда ещё говорила с отцом: если бы наши...

Тут она вдруг умолкла.

- О чём же ты говорила с твоим отцом? - спросил Ду Тецзин.

- Я говорила с отцом: если бы взять, скажем, лучших бойцов цзянху - пусть бы хоть Альянс Пути Героя отрядил пятьдесят три отборных воина и двинулся бы брать города, - вряд ли они смогли бы с боями пройти три тысячи ли без поражений и перебить в общей сложности четыре тысячи казённых солдат, - улыбнулась Фан Линцин.

Конечно, говорила она тогда с Фан Соляо вовсе не об Альянсе Пути Героя.

А о Пике Высшего Совершенства.

Впрочем, что Альянс Пути Героя, что Пик Высшего Совершенства, - лучшие воины и там и там были первоклассными мастерами цзянху. Они могли сражаться один против десяти, а то и против сотни, но против многотысячного войска устоять не могли.

По крайней мере, в нынешних реках и озёрах ни один мастер, как бы ни был он силён, не мог такого совершить.

Именно поэтому история, что передавалась из поколения в поколение в цзянху, - о деве А-Цин времён Вёсен и Осеней, что одним мечом сразила три тысячи воинов Юэ¹, - почиталась как боевой миф.

¹Подробнее можно почитать здесь: https://en.wikipedia.org/wiki/Yuen%C3%BC

А эти пятьдесят три пирата, пусть и убили всего четыре тысячи солдат, но ведь они по пути атаковали множество окружных и уездных городов, сражаясь, должно быть, с десятками тысяч воинов, и всё же восемьдесят с лишним дней свирепствовали в пределах Великой Мин, не терпя поражений и не неся потерь. Это воистину превосходило всякое разумение.

- Эти пятьдесят три японца и впрямь были мастерами боевого искусства, - сказал Ду Тецзин. - Все солдаты, что бились с ними, говорили, что их мастерство было совершенно необычным.

- Я слышала, что среди японских боевых искусств есть одно, самое таинственное и удивительное, именуемое «ниндзюцу²». Неужто же... - начала Вэй Лань.

²Ниндзю́цу (яп. 忍術, «искусство скрытности») - сформировавшаяся в Японии в XV-XVI вв. комплексная дисциплина, включающая в себя искусство шпионажа, методику диверсионной работы в тылу врага, элементы выживания и многое другое. Подробнее: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%B8%D0%BD%D0%B4%D0%B7%D1%8E%D1%86%D1%83

Ду Тецзин покачал головой:

- Эта шайка бесчинствовала на землях нашей Великой Мин до девятого месяца, пока сунсунский наместник Цао Банфу³ и помощник управляющего Ван Чунгу⁴ не собрали несколько тысяч солдат, а также множество героев цзянху, что нарочно прибыли на подмогу, и у озера Тайху не расставили небесные сети и земные силки, чтобы в конце концов истребить их всех у моста Янлинь. - Он вдруг улыбнулся и добавил: - Среди тех героев, что пришли на подмогу, были и добрые молодцы из вашего Альянса Пути Героя, а ещё двое друзей, что неплохо разбираются в японском ниндзюцу. По их словам, боевое искусство тех пиратов с виду мало походило на ниндзюцу, и особенно их внутренняя работа - в ней чувствовался уровень постижения всех перемен неба и земли, описанный в «Книге перемен». Это точно была внутренняя работа нашего, срединного боевого мира.

³曹邦辅(Cáo Bāngfǔ), Цао Банфу (1502-1575) - выдающийся китайский военачальник эпохи Мин. Он прославился как храбрый генерал, который успешно командовал войсками и защищал прибрежные районы империи от вторжений японских пиратов

⁴王崇古(Wáng Chónggǔ), Ван Чунгу (1515-1588) - выдающийся китайский государственный и военный деятель эпохи династии Мин

- Что же это за внутренняя работа? - с ещё большим любопытством спросила Фан Линцин.

- Этого никто не знает, - ответил Ду Тецзин. - Ни один человек не смог её опознать.

- Так зачем же их всех перебили? Почему никого не оставили для допроса?

- Их боевое искусство было слишком сильно. Уничтожить их и то было нелегко, а уж взять живым - труднее, чем взобраться на небо. Однако... поскольку всех героев, участвовавших в битве у Янлиньского моста, чрезвычайно занимало происхождение их мастерства, они уговорились втайне расследовать это дело...

Тут он вдруг запнулся.

- И что же всем удалось выяснить? - не утерпела Вэй Лань.

- Не знаю, - горько усмехнулся Ду Тецзин. - Когда те пятьдесят три пирата бесчинствовали, я был на севере и сражался с шайкой отпетых злодеев, так что у меня не было времени вникать в их дело. Всё, что я только что сказал, мне поведала госпожа Фэн Даньяо⁵.

⁵冯丹瑶 (Féng Dānyáo), 冯 (Féng) Фамилия Фэн, 丹 (dān) Киноварь, алый цвет; в даосской алхимии - эликсир, пилюля бессмертия; символ очищения и трансформации, 瑶 (yáo) Драгоценная яшма, нефрит; в поэзии - символ чистоты, совершенства и небесной красоты

- Фэн Даньяо? Та самая «Кроящая облака и рассекающая ветер» Фэн Даньяо из цзянху? - спросила Фан Линцин.

- Да, она, - ответил Ду Тецзин.

Она тоже была одиночкой, странствующей героиней рек и озёр, и, хоть её боевое мастерство не достигало такого же совершенства, как у Ду Тецзина, она всё же считалась одной из сильнейших.

- Я слышала, госпожа Фэн тоже участвовала в битве у Янлиньского моста, где истребили тех пятьдесят три пирата, - заметила Вэй Лань. - Но после той битвы она, кажется, исчезла без вести?

- Потому что её уже нет в живых, - ответил Ду Тецзин.

Фан Линцин мгновенно обо всём догадалась:

- Значит, те две книги - это то, что Фэн Даньяо отдала тебе перед смертью?

- Это случилось нынешней осенью, - сказал Ду Тецзин.

К тому времени он уже истребил ту шайку отпетых злодеев, за которыми давно охотился, и брёл по цзянху без всякой цели, любуясь осенними пейзажами, как вдруг однажды на окраине Юншуньсы увидел схватку.

Несколько дюжих мужчин напали на одну женщину.

Ни тех, ни другую он не знал.

А значит, не знал, кто из них прав, кто виноват.

Ду Тецзин вовсе не считал, что, если многие нападают на одного, многие непременно и есть злодеи. Правда, сам он в бою никогда не прибегал к помощи, но если иные герои, столкнувшись с отпетыми негодяями, пользовались какими-то уловками, чтобы не дать им и дальше вредить миру, - он всегда это понимал.

Ду Тецзин решил спасти эту женщину сразу, едва в разговоре услышал её имя.

- «Кроящая облака и рассекающая ветер» - Фэн Даньяо.

Хотя Ду Тецзин никогда её не встречал, о её героических подвигах в цзянху был наслышан. Но, увы, когда он вынес её из окружения и доставил в ближайшую лечебницу, она уже была слишком тяжело ранена, потеряла слишком много крови, и ни снадобья, ни лекари не могли ей помочь. И в последний миг своей жизни Фэн Даньяо, едва держась на одном дыхании, прерывающимся голосом поведала ему...

...отчего те пятьдесят три пирата обладали такой чудовищной боевой мощью.

Во-первых, они и впрямь овладели неким удивительным боевым искусством.

А во-вторых, у них были сообщники среди казённых войск.

Эти короткие слова не только тогда безмерно потрясли Ду Тецзина, но и сейчас изумили Вэй Лань и Фан Линцин.

Девушки переглянулись, порываясь что-то сказать.

Ду Тецзин тут же прервал свой рассказ:

- Если есть вопросы, спрашивайте прямо.

- Японская смута разразилась в Наньчжили, - сказала Вэй Лань. - Но Юншуньсы находится в Гуанси, очень далеко от Наньчжили. Как же героиня Фэн, расследуя происхождение тех пиратов, оказалась в Юншуньсы?

- Я и сам всё время ломаю над этим голову, - вздохнул Ду Тецзин. - Но она была слишком тяжело ранена и успела лишь вкратце сообщить мне эти несколько вещей, а напоследок передала те две книги. В одной, судя по всему, записано боевое искусство тех пиратов, а в другой - перечислены имена великоминских чиновников, что были с ними в сговоре.

- Так, значит, в тех двух книгах - японские письмена? - воскликнула Фан Линцин. - То-то я смотрю: вроде бы и похоже на письмена, а прочесть не могу.

- Не только ты, госпожа Юнь, не можешь, но и я не в силах, - ответил Ду Тецзин. - Есть ли у вас ещё сомнения?

- Есть. Ты и Фэн Даньяо прежде и впрямь никогда не встречались? - спросила Фан Линцин.

- Да. - ответил Ду Тецзин.

- Но как же она решилась без утайки доверить столь важное дело незнакомому человеку?

- Мы не были знакомы лицом к лицу, но давно знали друг друга духом.

Фан Линцин на мгновение задумалась и улыбнулась:

- Ладно, больше вопросов нет. А что было потом - рассказывай дальше.

- Раз предсмертная просьба героини Фэн и оставленные ею вещи были столь важны, я решил, что должен доставить их верным и надёжным чиновникам императорского двора, чтобы поскорее перевести написанное, - продолжал Ду Тецзин. - Из всех военачальников, что сражаются с японскими пиратами, наибольшего доверия, на мой взгляд, заслуживают трое - Тань, Юй и Ци⁶. А из этих троих я знаю лишь одного Юй Чжифу⁷.

⁶谭俞戚三人 (Тань, Юй и Ци) — это реальные исторические деятели: Тань Лунь (谭纶), Юй Даю (俞大猷) и Ци Цзигуан (戚继光). В китайской историографии их часто объединяют как главных спасителей побережья от пиратов

⁷Юй Чжифу (俞志辅) - это «второе имя» (так называемое имя в зрелости или цзы) знаменитого китайского генерала и мастера боевых искусств по имени Юй Даю (俞大猷, 1503-1579)

- Осмелюсь спросить, - вдруг проговорила Вэй Лань, - в каких ты отношениях с генералом Юем?

- Ду не вправе вдаваться в подробности, - задумался Ду Тецзин.

Услышав это, Вэй Лань с лёгкой улыбкой не стала допытываться и сразу перевела разговор:

- Тогда те, кто охотился за тобой, - за какой из двух книг они гнались?

- За обеими, - ответил Ду Тецзин. - Одни - за удивительным боевым искусством, записанным в книге, другие же были убийцами, которых подослали продажные псы-чиновники. Я прошёл через бесчисленные битвы и получил кое-какие раны. Опасаясь, что не сумею благополучно доставить книги в Чжэцзян, я отправил генералу Юю письмо, прося его встретиться со мной в башне Хуанню на Змеиной горе в Учане. Его боевое искусство превосходит моё, и, попади книги к нему в руки, всё было бы в полной безопасности. А что было потом... вы уже знаете.

- Но мы ещё не знаем, что за письмо ты велел доставить через Кузницу Дуаньфэн, - заметила Фан Линцин.

- В том письме я лишь известил генерала Юя, что вынужден отправиться по важному делу в Гуаньчжунскую управу.

- А... - протянула Фан Линцин и, подперев щёку рукой, снова пристально и внимательно оглядела его. - Тебя когда-нибудь обманывали? Предавали? Платили злом за добро?

Вопрос был очень неожиданным.

Но Ду Тецзин всё же ответил:

- Случалось.

Ему было сорок восемь лет, и он почти тридцать лет в одиночку бродил по цзянху. Сказать, что его ни разу не обманывали и не предавали, было бы невозможно.

- Тогда почему же ты до сих пор так легко веришь людям? - спросила Фан Линцин.

- Как можно после одного-двух раз обмана начать подозревать всю Поднебесную? - всё так же бодро ответил Ду Тецзин. - И как можно из-за отдельных злых поступков отрицать гораздо большее добро?

Фан Линцин тоже улыбнулась и больше ничего не сказала.

Вэй Лань поднялась и, сложив руки, поблагодарила Ду Тецзина за доверие и добавила, что, если в этом деле ей когда-нибудь понадобится его помощь, пусть без стеснения обращается.

Было уже очень поздно, и Вэй Лань с Фан Линцин наконец попрощались и вышли из комнаты.

В коридоре стояла глубокая тишина.

Они медленно шли плечом к плечу. Фан Линцин, не зная, что Вэй Лань поселилась в гостинице Пинъань напротив, спросила:

- Уже так поздно. Ты сейчас вернёшься в Крепость семьи Лю?

- Похоже, сегодня мне придётся на одну ночь остаться здесь, - подумав, ответила Вэй Лань.

- Вот и хорошо, - улыбнулась Фан Линцин. - Тогда я пойду к себе спать. До завтра, Лань-цзецзе.

Половина ночи уже миновала, а вторая половина пролетела ещё быстрее. Снежные хлопья беззвучно кружились в вышине и наконец медленно опускались на землю, скапливаясь всё больше, пока лунный свет, озарявший их, постепенно не сменился дневным.

Совсем рассвело.

Хотя накануне все легли очень поздно, люди боевого мира привыкли вставать рано. Фан Линцин разомкнула всё ещё сонные глаза, толкнула окно у кровати, полюбовалась прозрачной небесной синью за окном, затем оделась, умылась и спустилась вниз.

В главном зале первого этажа за столами уже сидело немало постояльцев, и среди них, конечно же, были и охранники из Чжэньюань.

- Госпожа Юнь! - Все они, завидя её, просияли. Кто-то поднёс ей миску рисовой каши и несколько тарелочек с закусками: - Идите завтракать! Это наш начальник приготовил. Если не побрезгуете - отведайте.

- Ваш начальник приготовил? - удивилась Фан Линцин. - Что, он уже не хочет быть начальником бюро, а намерен стать поваром на постоялом дворе?

Подошедший Чу Пэн расхохотался:

- Это я на здешней кухне состряпал. Вы же вчера, госпожа Юнь, похвалили мою стряпню. Если вам и впрямь по душе, так почему бы мне несколько дней не побыть поваром для вас да для госпожи Вэй?

За великую милость нечем отплатить.

Он мог лишь делать малые дела, чтобы выразить свою благодарность Фан Линцин.

К тому же, на его взгляд, и Вэй Лань, и «Юнь Цин» были почти ровесницами его дочери Чу Сю, и то, что они уже странствуют по цзянху, вызывало желание немного о них позаботиться.

Фан Линцин взяла миску с кашей, попробовала пару ложек и улыбнулась:

- Вчера кто-то верно сказал: стряпаешь ты и впрямь искуснее, чем владеешь боевым мастерством. - Глаза её вдруг блеснули, брови взлетели, и она звонко окликнула в сторону лестницы: - Лань-цзецзе! Не отведаешь ли каши?

Оказалось, Вэй Лань тоже неспешно спускалась вниз.

Подойдя к Фан Линцин, она тут же получила миску с кашей, которую кто-то уже подал ей.

Поблагодарив, она тоже попробовала и тоже рассыпалась в похвалах, а потом обменялась ещё парой слов с Чу Пэном и остальными, после чего те вернулись за свой стол.

Фан Линцин уже съела полмиски и вдруг тихо проговорила:

- Лань-цзецзе, много лет назад Зал Пинъи однажды схватил одного ученика из Альянса Пути Героя.

Вэй Лань не понимала, с чего она вдруг об этом заговорила, и повернулась к ней.

- Матушка тайком отпустила его, - продолжала Фан Линцин. - Но он решил, что матушка тоже с Пика Высшего Совершенства и отпустила его по какому-то злому умыслу, и едва... едва не убил её. К счастью, отец вовремя подоспел и спас.

Вэй Лань долго молчала, а потом тихо сказала:

- Теперь понятно.

- Что понятно? - спросила Фан Линцин.

- Понятно, почему ты всегда так не любила Альянс Пути Героя и почему, когда тебя принимали за его ученика, так сильно противилась.

- С чего ты это взяла? - улыбнулась Фан Линцин. - Когда я впервые тебя встретила, я ведь прикидывалась ученицей школы Данься из Альянса Пути Героя.

- Это потому, что тогда тебе нужно было завоевать моё доверие. Но в другой раз... когда ты впервые появилась в поместье Юй, несколько соучеников приняли тебя за ученицу Альянса Пути Героя, и ты сразу же это опровергла. А позже, когда Яо Куань и Шэнь Мань поведали нам правду и сказали, что мы тоже не похожи на остальных из Альянса, ты немедленно заявила, что не принадлежишь к Альянсу. Мне тогда ещё показалось это очень странным: твоё внезапное возражение было, по сути, совсем ни к чему.

Фан Линцин на мгновение замерла, а потом рассмеялась:

- До чего же у тебя хорошая память. Да, раньше я очень не любила людей из Альянса Пути Героя. Поначалу один только Юй Уянь был исключением, а теперь ты - и вовсе исключение из исключений.

Будут ли ещё такие исключения впредь? Фан Линцин никогда об этом не думала.

Помолчав, она снова заговорила:

- Лань-цзецзе, я тогда спросила тебя, почему Яо Куань вдруг переменил к нам отношение, и ты сказала: потому что мы были к ним добры, и они стали добры к нам. Но ведь не каждый обязательно так поступит. На свете полным-полно предательств и людей, что платят злом за добро.

- Это так, - кивнула Вэй Лань.

- И вот, Лань-цзецзе, - очень серьёзно спросила Фан Линцин, - если ты встретишь кого-то, кто отплатит тебе злом за добро, как ты поступишь? Будешь ли ты и дальше так же добра к каждому незнакомцу?

Вэй Лань надолго задумалась и наконец покачала головой:

- Не знаю.

Такого ответа Фан Линцин совсем не ожидала.

- Не знаешь?

Она была уверена, что Вэй Лань скажет примерно то же, что прошлой ночью говорил Ду Тецзин. Кто бы мог подумать, что после столь долгих раздумий та произнесёт лишь эти два слова.

Видя её изумлённый взгляд, Вэй Лань улыбнулась:

- Ду-дагэ и впрямь сталкивался с обманом и предательством, поэтому он смог ответить. А я... может, мне пока просто везло. До сих пор все мои друзья относились ко мне очень хорошо, никто не предавал меня, никто не платил злом за добро. Есть вещи, которые, пока не переживёшь сам, невозможно предугадать: какие тогда будут чувства, как поступишь. Поэтому сейчас я не могу дать ответа.

Может, ей и впрямь везло, а может, положение старшей госпожи Клана Вэй заставляло всех наперебой ей льстить, - кто бы посмел её предать? Отплатить злом за добро?

Она подняла миску и отхлебнула ещё - каша была всё такой же горячей - и с улыбкой сказала:

- Но сейчас я не хочу обманывать чужую доброту ко мне.

_ _ _

От автора:

«История Мин. Раздел о Японии»: «В этом деле разбойников было не более шестидесяти-семидесяти человек, а прошли они несколько тысяч ли, убили и ранили около четырёх тысяч человек, и лишь спустя восемьдесят с лишним дней были истреблены. Это случилось в девятом месяце тридцать четвёртого года».

«Правдивые записи правления Ши-цзуна [Мин]»: «Эти разбойники, бежавшие из Гаобу в Шаосине числом не более шестидесяти-семидесяти человек, разбойничали в Ханчжоу, Яньчжоу, Хуэйчжоу, Нинго, Тайпине и дошли до самой южной столицы, пройдя несколько тысяч ли. Убитых и раненых ими насчитывалось не менее четырёх-пяти тысяч человек, в том числе один имперский цензор, один уездный советник, два командира, два начальника отряда, и вторглись они в два уезда. Лишь спустя восемьдесят с лишним дней они были уничтожены».

Об этом подлинном историческом событии сохранилось множество записей в исторических источниках. Что до численности - в двух приведённых выше источниках говорится о «шестидесяти-семидесяти человеках», а более конкретно есть версии о 53, 67 и 72 человеках.

Версия о 53 человеках взята из «Иллюстрированного морского обозрения» («Чоухай тубань»): «Эти пятьдесят три человека были хитры и расчётливы, свирепы и искусны в бою - поистине отборные воины среди разбойников, не чета обычным».

«Иллюстрированное морское обозрение» - это военный морской атлас, составленный и проиллюстрированный Чжэн Жоцзэном и Шао Фаном под общим руководством Ху Цзунсяня в тридцать пятом году Цзяцзин. Его достоверность весьма высока, поэтому в данном тексте используется версия о 53 человеках.

Далее, как широко известно, среди так называемых «японских пиратов» в минское время настоящих японцев было очень мало, однако большинство сходится во мнении, что эти 53 человека были подлинными японскими воинами.

Однако их точная личность и мотивы столь безумного похода всегда оставались загадкой, которую до сих пор изучают многие историки.

Всё в том же «Иллюстрированном морском обозрении» автор Чжэн Жоцзэн дал им такую оценку:

«Они прошли через восемь округов, с боями преодолели три тысячи ли, и все человеческие таланты, материальные ресурсы и рельеф местности были им ясны как на ладони. Не убивали людей, не грабили имущества, не насиловали женщин - а сами проникали всё глубже и глубже. Поистине, их намерения трудно измерить!»

Похоже, Чжэн Жоцзэн подозревал, что это был передовой отряд, посланный разведать материальные и географические ресурсы минской державы для какого-то большого дела.