Том 2. Непоколебимая скала. Глава 46. Холодная ночь и тёплый очаг

- Вот, значит, как: Зал Левэнь берётся управляться даже с тем, чего никогда не происходило? - спросил Лю Шэн.

- В древности искусный целитель Бянь Цюэ¹ говорил: «Лекарь любит лечить тех, у кого нет болезни, и ставить это себе в заслугу». Такая вот опрометчивая и необузданная натура, как у этих юношей. По моему скромному мнению, это болезнь, что пока гнездится лишь в коже и плоти. С виду она ещё безвредна, но если её не лечить, боюсь, в один прекрасный день она и впрямь обернётся великой бедой, а тогда это будет недуг, проникший до мозга костей, и сами бессмертные не спасут. Я уже говорила: долг Альянса Пути Героя - оберегать каждого товарища по цзянху. Если же ждать, пока случится трагедия, которой не должно было случиться, - не кажется ли вам, что тогда вмешиваться будет слишком поздно?

¹Бянь Цюэ - величайший врач Древнего Китая, живший в эпоху Воюющих царств, чьё мастерство стало символом диагностики и целительства. С ним связана знаменитая история: он трижды предупреждал правителя о болезни, которую тот отказывался замечать, пока не стало слишком поздно

Лю Бяо, который век свой любил только упражняться в боевых искусствах и читал очень мало, не совсем уразумел, что значат все эти слова про лечение болезни, но, услышав две последние фразы, призадумался и кивнул:

- А ведь госпожа Вэй дело говорит.

Лю Шэн покосился на своего брата и, понимая, что раз уж тот согласился с Вэй Лань, ему нельзя при чужих ему перечить, спросил:

- И как же вы, глава Вэй, намерены с ними поступить?

- Если они прежде ранили или убивали невинных по ошибке, Зал Левэнь непременно это расследует и никого не осудит напрасно. Что же до будущего... пока и впрямь ничего не случилось. И лучше бы не случалось вовек. Но если вдруг случится - уж не взыщите: Зал Левэнь не останется в стороне.

В этих словах таилась толика угрозы.

Вэй Лань чувствовала: многие ученики из семьи Лю, что стояли вокруг, сверлят её яростными взглядами.

К обычным людям она всегда была мягка и учтива, но в делах Альянса - неизменно строга. Такие взгляды она встречала уже не раз.

И ей было всё равно.

Она лишь надеялась, что эта малая угроза заставит их запомнить: прежде чем что-либо делать впредь, надлежит немного думать самим, а не быть такими глупыми и безрассудными.

Незаметно, пока они так долго говорили, настала третья ночная стража². Ночь сгустилась, ветер стал ещё холодней, и в небе вдруг закружился мелкий, прозрачно-белый снег. По распоряжению Лю Шэна и Лю Бяо почти все ученики из семьи Лю постепенно разошлись. Вэй Лань, воспользовавшись помещением для допроса Крепости семьи Лю, допрашивала Лю Хэна и остальных; Ду Тецзина, Фан Линцин и всех охранников пригласили в главный зал выпить чаю и немного передохнуть.

²三更天 (sān gēng tiān) Третья ночная стража (с 23:00 до 01:00)

В опустевшем наконец дворе Лю Ин велел слугам принести зонт и медленно приблизился к той самой девушке, что недавно выручила Вэй Лань.

- Пятая барышня, уже поздно, ветер холоден. Позволь проводить тебя в твои покои, - тихо проговорил он.

Лю Ваньчжао опустила голову и с лёгкой улыбкой ответила: «Хорошо». И спросила стоявшую рядом Лю Янься:

- Восьмая сестрица, разве ты не идёшь?

- Я всё думаю над словами Вэй Лань, - ответила та.

- Ты же раньше её терпеть не могла, - заметила Лю Ваньчжао.

- Не такая уж она и скверная. Просто раньше я никак не могла понять...

- Не могла понять - что?

- А, ничего, - ответила Лю Янься. И вдруг, улыбнувшись, покосилась на Лю Ина: - Пусть Лю Ин-гэ тебя проводит. Пятая сестрица, я тоже пойду отдыхать!

Глубокой ночью и впрямь пора было отдыхать.

Лю Хунсинь хотел было распорядиться приготовить лучшие комнаты для Чу Пэна и его людей, чтобы они переночевали прямо в Крепости, но лица у тех были тревожные, и они в нерешительности не давали согласия. Довольно неловкое молчание длилось некоторое время, как вдруг в дверях, в порывах ветра, показался силуэт. То вошла Вэй Лань и мягко проговорила:

- Я провожу начальника Чу и его людей обратно на постоялый двор.

Ду Тецзин тотчас поднялся и, сложив руки, объявил:

- Тогда и Ду откланивается.

- Как, и вы уходите, великий герой Ду? - изумился Лю Шэн. - Я только что распорядился приготовить для вас гостевую комнату.

- Ду привык ночевать под открытым небом и питаться чем придётся, в высоких хоромах мне, право, не по себе. Благодарю за доброту, - улыбнулся Ду Тецзин.

- Что ж, хорошо, - сказал Лю Шэн. - Хунсинь, возьми несколько зонтов, проводи гостей до ворот.

Через огромный сад Крепости семьи Лю, по узким дорожкам, под зонтами, они долго шли и наконец достигли главных ворот. Лю Хунсинь уже собрался прощаться, но Вэй Лань, глядя на него, на мгновение заколебалась и вдруг, понизив голос до предела, тихо произнесла:

- Четвёртый брат Лю, я знаю, что у тебя на душе. Но иной раз... ложная репутация скрывает многие истины. Например, ту истину, что Крепость семьи Лю, боюсь, уже страдает недугом, проникшим до мозга костей.

Лю Хунсинь вздрогнул и ничего не ответил.

Лишь меж бровей его печаль стала до боли явной.

- Не сердись на меня за прямоту, - продолжала Вэй Лань всё так же тихо. - Впрочем... с Кланом Вэй та же беда.

Лю Хунсинь снова тяжело вздохнул.

Снежинки, кружа, падали на землю, и их становилось всё больше.

Фан Линцин, шагавшая впереди и беседовавшая с Ду Тецзином, вдруг обернулась и увидела Вэй Лань и Лю Хунсиня, стоящих плечом к плечу. Глаза её лукаво блеснули, она о чём-то задумалась, вдруг нахмурилась и громко окликнула:

- Лань-цзецзе! Разве ты не собиралась проводить нас на постоялый двор?

Вэй Лань, улыбнувшись, кивнула:

- Сейчас иду.

Она слегка поклонилась Лю Хунсиню и подошла к Фан Линцин. Перед их глазами вновь запорхали снежинки, и Фан Линцин, неведомо - глядела ли она на снег или на неё, - долго-долго не отрывала взора.

- Что с тобой? - спросила Вэй Лань.

- Ничего.

- Если хочешь мне что-то сказать, говори прямо.

Услышав это, Фан Линцин перестала колебаться и, повернувшись к Ду Тецзину и Чу Пэну, крикнула:

- Идите пока, мы с Лань-цзецзе вас догоним.

Те, приветственно сложив руки, под зонтами направились вперёд. Тогда Фан Линцин решительно отвела Вэй Лань в сторону и заговорила:

- Лань-цзецзе, сегодня, когда мы только вошли в город, Лю Янься назвала тебя одной из «Четырёх добродетельных мужей цзянху».

- Да, и что же? - спросила Вэй Лань, не понимая, с чего та вдруг об этом заговорила.

- Я хоть и редко покидаю Пик Высшего Совершенства, но слухов о боевом мире Срединной равнины слышала предостаточно. Знаю, что один из этих четверых - Лю Хунсинь из Крепости семьи Лю, а ещё двое - Линь Юаньчжао и Цзян Чжосюэ из «Девяти мечей Мяоюй», и их обоих многие в цзянху зовут «героической парой»... Лань-цзецзе, а ты и Лю Хунсинь...

Вэй Лань, в некоторой растерянности слушая её, поняла, к чему она клонит, только сейчас. Не сдержав усмешки, она снова ткнула её пальцем в лоб и сказала:

- Что ты себе напридумывала? Мы с четвёртым братом Лю - просто друзья.

- Вот и славно, - кивнула Фан Линцин с облегчением и улыбнулась. - Лань-цзецзе, я тебе и раньше говорила: люди в этом мире любят друг друга и сходятся - ничего хорошего в этом нет, одни муки. Ты моя подруга, и я не хочу, чтобы ты пала в огненное море и день за днём изводилась от горя.

Фан Линцин и впрямь говорила нечто подобное.

Ещё когда они только познакомились в тот год и обсуждали историю Яо Куаня и Шэнь Мань, она уже это говорила.

Вэй Лань тогда была в крайнем недоумении, и теперь всё ещё не могла понять.

- В этом мире, конечно, немало сварливых пар, но разве могут страдать двое по-настоящему любящих, когда они вместе? - спросила она.

- Конечно же, - тихо ответила Фан Линцин, хмурясь. - Только ещё больше страдают.

В её глазах сейчас и впрямь читалось явное отвращение.

Отвращение к самой «любви».

У Вэй Лань вдруг ёкнуло сердце, мелькнула догадка, и она тихо, осторожно спросила:

- Это из-за твоих отца и матери?

В их прежних многочисленных письмах Фан Линцин изредка рассказывала кое-что о себе и своей семье. Постепенно Вэй Лань узнала, что её мать, урождённая Юнь, была когда-то барышней из знатного дома; что она хоть и жила на Пике Высшего Совершенства много лет, но никогда не принадлежала к ней; и что родители её, хоть и любили друг друга до крайности, всю жизнь были полны раздоров.

Вэй Лань чувствовала меж строк её писем, какая досада и раздражение охватывают её, когда речь заходит о родительских ссорах.

Так и оказалось. Фан Линцин опустила глаза и с улыбкой проговорила:

- Я с детства думала: раз уж «любовь» - такая ужасная штука, то я ни за что не стану любить кого-то и искать себе лишних терзаний. Лучше жить одной и свободной. Разве плохо?

Вэй Лань на мгновение умолкла, не зная, что ответить. Хотя ей показалось, что мысли Фан Линцин чрезмерно крайни, она прекрасно понимала, отчего у неё сложилось такое мнение.

И с последними её словами была даже отчасти согласна.

Она немало ходила по цзянху и видела, как иные некогда вольные, изящные героини, обзаведясь семьёй, оказывались заперты в четырёх стенах и с тех пор изводили себя бесчисленными мелкими заботами.

Ей вовсе не хотелось для себя такой жизни.

Под всё усиливавшимся снегом и ветром она вдруг улыбнулась:

- Не тревожься, я тоже не собираюсь ни в кого влюбляться. Тем более - в Четвёртого брата Лю. Мы с ним во многом, во многих взглядах расходимся.

- А с кем же у тебя взгляды сходятся? - спросила Фан Линцин.

Вэй Лань на миг задумалась и с улыбкой покачала головой:

- Чтобы совсем-совсем - такого нет никого.

Такой ответ ничуть не удивил Фан Линцин: она и сама ни разу в жизни не встречала человека, чьи мысли полностью совпадали бы с её собственными. Среди всех знакомых Вэй Лань была с ней самой созвучной - во множестве мелочей они совпадали поразительно, но и у них оставалось немало противоположных взглядов.

Фан Линцин не видела в этом большой беды. Если быть просто друзьями - наверное, это не так уж сложно. Она снова взяла Вэй Лань за руку и улыбнулась:

- Пойдём, Лань-цзецзе. Ветер-то как воет.

Было уже почти четыре стражи³. На всех улицах и в переулках от Крепости семьи Лю до гостиницы Юпэн, кроме них двоих, не было ни души, и в тишине царил лишь голос ветра. Пока они говорили, мысли кружились в голове, и холода они не чувствовали - только теперь ощутили, как ледяные порывы забираются в рукава.

³四更天(sì gēng tiān) - 1:00-3:00

Глухой зимней ночью и впрямь было невмоготу.

К счастью, обе владели внутренним искусством, - не то, будь они простыми людьми, столько простояв под ветром и снегом, наверняка слегли бы в тяжкой болезни. Думая так, они вышли наконец из переулка и увидели впереди развевающийся синий флаг гостиницы Юпэн.

Дверь была открыта. Внутри горели свечи, пылал очаг, и множество людей сидели кружком.

Когда Вэй Лань и Фан Линцин вошли в главный зал, их тотчас окутал жаркий дым от печи, а сидевшие вокруг очага разом поднялись и заговорили с ними.

- Госпожа Вэй, госпожа Юнь, на улице, верно, очень холодно? Скорей садитесь сюда! Мы только что подогрели кувшин вина, не выпьете ли по чарочке - согреться?

Люди из бюро Чжэньюань думали про себя: эти две девушки выручали их уже не раз, и сколько ни говори «спасибо», всё будет мало. Лучше делом отблагодарить.

Когда они сели, дверь за ними закрыли.

Фан Линцин приняла из рук Чу Сю чашу с вином, и тепло разлилось по ладоням. Глядя на бурлящий перед ними железный котёл, она засияла глазами:

- Это хого⁴?

⁴火锅 (хого) - это традиционное блюдо, при котором в центре стола стоит котёл с кипящим бульоном, и все сидящие вокруг опускают в него тонко нарезанное мясо, овощи, тофу и лапшу, готовя их прямо на месте

- Да! - улыбнулся Чу Пэн. - Я подумал, барышни нынче ночью потрудились на славу и, верно, проголодались. Вот и одолжил на кухне котёл да купил кое-какого мяса с овощами - будем обваривать.

- Уж не знаю, проголодались ли вы, а я сейчас и впрямь голоден, - рассмеялся Ду Тецзин. - Только вас и ждали.

И тут же подхватили другие:

- Чего бы вы хотели поесть, госпожа Вэй, госпожа Юнь? Говорите, мы ещё спросим у них на кухне.

Из железного котла доносилось аппетитное бульканье кипящего бульона, и голоса людей смешивались с этими звуками.

Вэй Лань и Фан Линцин переглянулись и вдруг рассмеялись вместе.

Фан Линцин, всё ещё держа в ладонях чашу, неторопливо прихлёбывала горячее вино.

Вэй Лань сидела рядом с ней, посреди всех, и с улыбкой ответила:

- Спасибо, этого вполне довольно. Нам очень нравится.