Том 2. Непоколебимая скала. Глава 44. Столкновение

Лю Цицзян вздрогнул и резко переменился в лице.

- Янься-мэймэй, отойдём на пару слов, - проговорил он.

Но едва последнее слово сорвалось с губ, как в ушах у него вновь засвистел ветер, а перед глазами сверкнуло золото - золотая плеть с громким хлопком ударила в землю прямо перед ним, и сердце Лю Цицзяна невольно бешено забилось.

- Зачем отходить? - бросила Лю Янься. - Здесь все свои - братья и сёстры. Есть у тебя слова, которых им нельзя слышать?

- Конечно же нет, - ответил Лю Цицзян. - Но и твоих слов я как-то не очень понимаю. Те охранники из Чжэньюань давно уже ушли. Откуда мне знать, куда они отправились?

- И не думай меня обманывать! - отрезала Лю Янься. - Ты ведь схватил их, верно?

Эти слова точно камень упали в воду - все собравшиеся поглазеть изумились. Поначалу они решили, что у Лю Янься и Лю Цицзяна вышла какая-то мелкая размолвка, и уже собирались вдоволь насмотреться, а потом неторопливо вмешаться и уладить дело. Кто же знал, что речь идёт о таком! Все разом зашептались.

Лю Цицзян хотел было тотчас всё отрицать, но не успел и рта раскрыть, как увидел впереди идущего к ним человека. Все вокруг тут же закричали:

— Четвёртый брат! - и расступились, давая дорогу.

То был статный, мягкий лицом юноша, меж бровями у которого таилась едва заметная тень печали.

- Что вы тут столпились? Что случилось? - спросил он.

Лю Янься тотчас указала на Лю Цицзяна:

- Четвёртый брат! Он вместе с Лю Хэном и Лю Му оболгал бюро Чжэньюань, будто оно в сговоре с Демонической сектой, и схватил тех охранников! И неведомо где держит!

- Четвёртый брат, не слушай её вздор! - поспешно воскликнул Лю Цицзян. - Да разве ж я мог такое сотворить?

Лю Хунсинь нахмурился, поглядел на обоих и сказал:

- Да в чём же всё-таки дело? Восьмая сестрица, расскажи подробнее.

- Только что двое братьев из крепости хотели доложить моему отцу: они якобы встретили на улице великого героя Ду Тецзина, и тот расспрашивал у них о Чжэньюань. Но отца как раз не было, и они рассказали мне. Я и подумала: каков же из себя этот прославленный Ду Тецзин? Но куда он делся - неизвестно. А раз он ищет бюро Чжэньюань, не пойти ли мне прямо в гостиницу Юпэн, где остановились те охранники?

При имени «Ду Тецзин» почти все вокруг изумлённо ахнули.

Пусть собравшиеся здесь ученики из Крепости семьи Лю происходили из знаменитого рода, большинство из них самих знамениты не были.

И к настоящим знаменитостям питали жгучее любопытство.

Кому же не хочется поглядеть, каков из себя «Герой среди странников», что гремит по всей Поднебесной?

- И вот, прихожу я в гостиницу Юпэн, а тамошний слуга говорит: мол, всех охранников уже увели люди из Крепости семьи Лю. Я подробно расспросила, как выглядят те юноши из Лю, которые увели Чу Пэна, - хм, описал он точь-в-точь тебя, Лю Хэна и Лю Му!

Лю Цицзян с облегчением вздохнул.

Узнав, что Лю Янься тоже судит лишь с чужих слов, а не видела своими глазами, он успокоился и заявил:

- Смех, да и только! По пустым речам какого-то слуги ты возводишь напраслину на своих же братьев? И с чего ты взяла, что описа́ли именно меня?

- Да больше некому, кроме вас, такое сотворить! - бросила Лю Янься.

- У тебя вовсе нет доказательств...

- Довольно, вы оба, перестаньте! - вдруг оборвал их Лю Хунсинь.

Лю Хунсинь был молод, но силён в боевом искусстве, и к тому же являлся главой Зала Лумин в Альянсе Пути Героя. Пусть он и держался всегда мягко и учтиво, в Крепости семьи Лю обладал немалым авторитетом. Услышав его, Лю Цицзян и впрямь сразу умолк; Лю Янься тоже поджала губы и ничего больше не сказала.

Но меж бровями Лю Хунсиня печаль в этот миг стала ещё глубже. Он долго молчал.

Потом подошёл к Лю Цицзяну и тихо проговорил:

- Цицзян, если вы и впрямь это сделали, - тихо отпустите их. - увидев, что тот снова собирается возражать, он взмахом руки остановил его и с лёгким вздохом добавил: - Не спеши отпираться. Сделали вы это или нет - вам самим отлично известно. Скоро уж большой юбилей Тринадцатого дяди, и гостей из цзянху будет множество. Неужто ты не подумал, что, если это дело выйдет наружу и станет всем известно, что будет с добрым именем Крепости семьи Лю? Тогда уж вы и впрямь погубите Крепость семьи Лю! А сейчас, пока не поздно, пойдите, извинитесь перед начальником Чу и его людьми - и большой беды ещё можно избежать.

Лю Цицзян, который хотел было стоять насмерть, услышав этот разбор последствий, испугался:

- Я... я... Четвёртый брат, мы только пригласили их задать несколько вопросов, ничего дурного им не сделали. Хорошо, я сейчас же их выпровожу. Только ты, Четвёртый брат, не разглашай этого, ладно?

Лю Хунсинь на мгновение задумался и кивнул.

Говорили они очень тихо, и, хотя стоявшие вокруг сгорали от любопытства, никто не смел приблизиться. И только Лю Янься, ни на что не глядя, подошла поближе и подслушала их разговор от начала до конца.

Услышав последние слова, она просияла от радости и, ухватив Лю Хунсиня за рукав, воскликнула:

- Четвёртый брат! - отведя его в сторону, она зашептала: - Какой ты умный! Сначала обманом заставишь его отпустить людей, а потом мы обнародуем это дело и как следует их накажем!

Лю Хунсинь опешил. Глядя на сияющее лицо Лю Янься, он не знал, как ей объяснить. Сегодняшний поступок Лю Цицзяна и его приятелей, конечно же, заслуживал кары, но кары тайной, а вовсе не огласки. Ему и в голову не приходило предать эту историю всеобщей известности.

Ведь первой его мыслью и впрямь была забота о репутации Крепости семьи Лю.

Лю Хунсинь в душе устыдился: истинный благородный муж так не поступает. И невольно вспомнил вдруг одного своего друга, что покинул этот мир уже почти два года назад.

Будь на его месте тот друг - он ни за что не повёл бы себя так.

Вздохнув, Лю Хунсинь всё же сознавал, что должен ставить Крепость семьи Лю превыше всего. Он тотчас приказал Лю Цицзяну вести их.

Лю Хэн и Лю Му уже привели Вэй Лань в уединённый дворик, заросший древними кипарисами. Войдя в самую дальнюю, просторную комнату и засветив лампу, они оказались в пустом помещении - ни души. Лю Хэн сдёрнул со стены картину, нажал где-то скрытый механизм, и белая стена вдруг превратилась в маленькую дверь. Он распахнул её, и Вэй Лань, подняв глаза, увидела внутри огромную железную клетку из грубых, толстых прутьев. В свете лампы в клетке отчётливо виднелись сидящие охранники во главе с Чу Пэном.

Завидев, что Лю Хэн и Лю Му вводят какую-то хрупкую, нежную юную девушку, они не успели удивиться, как Лю Му объявил:

- Ну вот, мы и дочь вашу доставили к вам для воссоединения...

Не успел он договорить, как охранники недоумённо переглянулись, не понимая, о чьей дочери речь, а Лю Му продолжал:

- Не тревожьтесь, когда мы потом выясним, что вы и впрямь не связаны с Демонической сектой, через несколько дней...

- Тогда вы извинитесь?

Слова эти прозвучали голосом - ясным, как ветер, и мягким, как свет.

Лю Хэн и Лю Му опешили и уставились на стоявшую рядом Вэй Лань. Им почудилось, что облик её вдруг переменился, и в этом кротком, прелестном лице, в бровях и глазах смутно проступила острота мечного лезвия.

Причём меча бесценного.

Оттого и весь её облик в одно мгновение озарился ни с чем не сравнимым блеском.

В душе Лю Хэна тотчас шевельнулась тревога, и он холодно усмехнулся:

- Какие извинения? Мы с вами вообще ничего не сделали. А ну заходи! - и он уже протянул руку, чтобы надавить на плечо Вэй Лань и тоже запереть её в железной клетке, как вдруг перед глазами мелькнул свет.

Рука схватила пустоту - Вэй Лань в тот же миг оказалась в трёх чи¹ от него.

¹1 чи = 33,3 см. Соответственно, 3 чи ≈ 100 см

- Человек отличается от зверя тем, что знает ритуал, долг, честность, стыд² и что есть добро, а что зло, - голос Вэй Лань звучал всё так же ровно, как и всегда, но в этом спокойствии не было ни капли тепла, а лишь ледяной холод. - Вы же знаете, что, возможно, несправедливы к ним, и не испытываете ни стыда, ни раскаяния. Чем же вы отличаетесь от зверей?

²礼义廉耻 (lǐ yì lián chǐ) - Четыре устоя морали: ритуал/этикет, долг/справедливость, честность/совесть, стыд. Это одна из фундаментальных формул китайской этики, восходящая к древнему трактату «Гуань-цзы»

«Каков цигун!»

Лю Хэн и Лю Му переглянулись, пропуская её слова мимо ушей и думая об одном: если у этой девушки такой превосходный цигун, как же она раньше дала себя схватить?

Взгляд Лю Хэна упал на кандалы, что всё ещё были на запястьях Вэй Лань. Его вдруг охватившее волнение понемногу улеглось, и он холодно процедил:

- Ты нарочно дала нам привести тебя сюда? Жаль, боевое искусство у тебя неплохое, да разумом не вышла. Разве не знаешь, что даже самое великое мастерство бесполезно, если не можешь нанести удар?

С этими словами он расправил плечи и вдруг бросился в атаку - захват, бросок, - точно ястреб, устремился к Вэй Лань. В тот же миг Лю Му, применив цигун, с предельной быстротой оказался с другой стороны, и его кулаки, подобно грому, обрушились на неё.

Они взяли Вэй Лань в клещи, так что уклоняться было некуда.

Но она и не собиралась уклоняться.

Стояла неподвижно.

Охранники в железной клетке, не в силах помочь, с тревогой вскричали:

- Берегитесь, госпожа!

И ещё прежде, чем слово «берегитесь» отзвучало до конца, они увидели, как в слабом, тусклом свете красной свечи девушка вдруг взмыла в воздух. Тонкая, стройная фигура - точно острый меч; изящный, гибкий стан - точно подвижный мечный приём. В неуловимых глазом призрачных тенях Лю Хэн и Лю Му вдруг ощутили, как острое лезвие вот-вот пронзит их руки, и оба невольно отпрянули.

Отступив на два шага, они наконец разглядели:

- девушка напротив них использовала ноги как меч.

- Если бы у меня не было уверенности в победе, разве я стала бы безрассудно приходить сюда, подвергая их ещё большей опасности?

С лицом невозмутимым и спокойным, проговорив это, Вэй Лань вновь взмахнула ногами - то была одна из высших техник Меча Цзинчу, «Плывущие облака приходят и уходят». Один приём мог в мгновение ока поразить двоих, но в пылу схватки в душе у неё зрело сомнение.

Эти двое слишком уж слабы в боевом искусстве - не только куда слабее её самой, но, возможно, уступают и Чу Пэну. Как же они смогли пленить всех охранников и доставить сюда?

Впрочем, на этот вопрос можно будет ответить, лишь вызволив Чу Пэна и остальных.

Думая так, Вэй Лань наносила удары с быстротой молнии. Она была высокого роста, с очень длинными, стройными ногами, и каждый удар ногой оказывался острее и резче предыдущего - и впрямь ничуть не отличимый от настоящего меча. После нескольких приёмов раздался вопль Лю Му - он рухнул на землю, и в тот же миг Вэй Лань внезапно согнула локоть и нанесла удар прямо в поясницу Лю Хэну.

Глухой «бум!» -

и Лю Хэн тоже рухнул на пол.

Но связка ключей у него на поясе взлетела в воздух.

Взлетела очень высоко и, мгновение спустя стремительно падая, оказалась прямо перед глазами Вэй Лань. Последним пинком -

она отправила ключи в стоявшую рядом железную клетку.

Не обращая больше внимания на лежащих на полу Лю Хэна и Лю Му, она медленно подошла к прутьям, положила скованные руки на перекладины и с лёгкой улыбкой обратилась к охранникам:

- Прошу вас, помогите мне снять кандалы.

Охранники опешили, и лишь мгновение спустя один из них спохватился, крикнул: «Хорошо!» - подобрал ключи и спросил:

- К... который из них?

- Я и сама не знаю, - покачала головой Вэй Лань. - Попробуйте по очереди.

Тот кивнул, попробовал один - не подошёл, взялся за второй.

Лю Хэн тем временем уже поднялся, переглянулся с Лю Му и, не решаясь больше ни драться, ни нападать, понял: стоит этой девушке освободиться от кандалов и выпустить всех из клетки, всё, что они сегодня натворили, непременно выплывет наружу. Тогда он бросился прочь из тайной комнаты, из домика - и в пустом дворе закричал:

- Сюда! Сюда! Приспешница Демонической секты ворвалась! Все сюда!

Другого выхода не было. С такими-то двумя ранами на теле, думал он, стоит заявить, что та женщина - злонамеренная последовательница, а бюро Чжэньюань с ней в сговоре, - и никто не усомнится.

Кричал он громко, примешивая к голосу толику внутренней силы, - хоть внутренняя сила его была и невелика.

Всё же этого хватало, чтобы крик разнёсся чуть дальше.

Кандалы на запястьях Вэй Лань ещё не были сняты.

Услышав его крик, сидевший в клетке Чу Пэн переменился в лице:

- Госпожа, что же теперь будет? Мы втянули вас в беду.

- Ничего, - улыбнулась Вэй Лань. - Сейчас придут люди из семьи Лю, и я им всё объясню.

Она уже не сдерживала голос, и Чу Пэн вдруг осознал, что голос этот поразительно знаком, - и снова замер.

Наконец молодой охранник подобрал нужный ключ и снял кандалы с запястий Вэй Лань. Та взяла связку и так же, ключ за ключом, стала отпирать замок клетки. Прошло немало времени, прежде чем железная дверь подалась, и как раз в этот миг снаружи зазвучали шаги - всё ближе и ближе: явно явилось немало стражи Лю.

Вэй Лань неспешно оправила платье и повернулась к выходу.

Ночь была так густа, а лунный свет и вспышки клинков - так ярки.

Едва ступив на землю двора, не успев ещё сорвать с лица маску и назвать себя, она увидела, как несколько сабель разом устремились к ней!

Вэй Лань крутнулась, уходя от лезвий, и громко сказала:

- Прошу вас, выслушайте сперва одно слово! Я...

Она хотела назвать своё имя.

Но Лю Хэн тут же завопил рядом:

- Демоническая колдунья, что ещё ты можешь сказать?!

Стражи Лю, разумеется, не усомнились в словах своего, и, услышав это, вновь взмахнули оружием, не прекращая атак.

Вэй Лань едва заметно нахмурилась.

Каждый клинок - что сабля, что меч - был смертелен.

Без малейшей пощады.

Не будь у неё боевого мастерства - и впрямь можно было пасть безвинной жертвой под этими мечами и саблями. Мысль мелькнула в голове Вэй Лань, и она решила преподать им урок. Длинная рука вдруг выбросилась вперёд - одним очень чётким, безжалостным движением она выхватила меч из рук ближайшего противника.

И едва в её руках оказался меч, она, точно тигр, обретший крылья, принялась наносить приёмы ещё более искусные.

И ещё более жестокие.

Обнажая всю остроту клинка.

При этом её телодвижения были быстрее вспышки молнии. Те десять с лишним стражей, что прибыли первыми, не могли даже коснуться края её одежды, а она уже привела нескольких в полное замешательство.

«И впрямь демоническая колдунья!» - подумали все.

Меч - благородный муж среди оружия, и техника должна основываться на прямоте и сдержанности, на пути мягкого против твёрдого. Кто, кроме приспешницы Демонической секты, станет применять столь резкую и жестокую технику?

Они отступали под натиском её острых, сверкающих ударов, мечтая лишь о том, чтобы поскорее подоспели мастера крепости. И вдруг в ночном небе раздалась похвала:

- Отличное мастерство, госпожа!

Услышав это, Вэй Лань подняла взгляд и увидела юношу в белых одеждах, статного, с нефритовой флейтой на поясе. Он, словно паря, опустился перед ней и, взмахнув рукой, заставил всех стражей отступить. С улыбкой он произнёс:

- Позвольте мне помериться силами с этой госпожой, хорошо?

«Это он», -

блеснула глазами Вэй Лань, узнав лицо, которое видела сегодня днём в главном зале Крепости семьи Лю. Теперь, разглядывая его внимательнее, она с лёгкой улыбкой сказала:

- Ваш цигун тоже превосходен. Должно быть, и боевое искусство незаурядно.

И впрямь - неудивительно для прославленного в последние годы юного мастера Крепости семьи Лю.

Лю Ин.