Том 2. Непоколебимая скала. Глава 43. Совпадение

Она влетела в Крепость семьи Лю, точно птица, пронзая ночную тьму.

И не одна, а со спутницей.

Перед тем как отправиться сюда, Фан Линцин и Чу Сю нарочно переоделись в чёрное, чтобы слиться с чернотой ночи. К тому же цигун у Фан Линцин был изначально превосходный, да и у Чу Сю неплохой, и перебраться через ограду в Крепости оказалось не так уж трудно.

Присев на ветку, Чу Сю, боясь вздохнуть, прошептала:

- Госпожа Юнь, как вы думаете, где могут держать моего отца?

- Не знаю, - ответила Фан Линцин.

- А? - вырвалось у Чу Сю.

- Поэтому и нужно искать, - улыбнулась Фан Линцин.

Крепость представляла собой череду двориков, высоких башен, обширных залов и площадок. Сказав это, Фан Линцин вновь огляделась, убедилась, что вокруг ни души, и снова пустилась в полёт на цигуне сквозь ночное небо. Чу Сю, конечно же, немедленно последовала за ней.

Она покосилась на спутницу и тихо спросила:

- Куда ты так спешишь? Хочешь, чтобы нас заметили?

Если только цигун не достиг уровня высочайшего мастера, что двигается по собственной воле, легко и непринуждённо, то у большинства людей чем выше скорость, тем громче свистит ветер с обеих сторон; а если двигаться чуть медленнее - можно, напротив, не издать ни звука. Чу Сю тотчас вняла наставлению и стала двигаться медленно и плавно.

Вскоре они добрались до какого-то двора, и Фан Линцин тотчас опустилась на крышу и остановилась.

Чу Сю тоже замерла и с сомнением спросила:

- Госпожа Юнь, вы думаете, моего отца могут держать здесь?

В обычное время Чу Сю ни за что не осмелилась бы заговаривать так часто, но сейчас, тревожась за отца, она забыла обо всём прочем.

- Я пойду разведаю, а ты пока побудь здесь, - ответила Фан Линцин, покачав головой.

С этими словами она, точно ласточка, кувырком - с необычайной лёгкостью и ловкостью - проникла в одну из комнат.

Чу Сю осталась одна на крыше, в напряжении и недоумении. Только теперь она смутно почувствовала, что в поведении Фан Линцин что-то не так. Но первое впечатление о ней было столь прекрасным, что она ни на миг не заподозрила, будто у Фан Линцин здесь свои цели, и лишь усилием воли отбросила посторонние мысли и стала терпеливо ждать.

Зимней ночью ледяной ветер задувал за ворот, но сердце у неё в груди колотилось так сильно, что на лбу понемногу выступал холодный пот, и ей ничуть не было холодно.

Неизвестно, сколько прошло времени - для неё невероятно долго, - как вдруг в ночной тьме мелькнула тень, и Фан Линцин снова появилась перед ней.

- Госпожа Юнь, я так боялась, что с вами что-то случится! - радостно воскликнула Чу Сю.

Фан Линцин ожидала, что первый её вопрос будет - нашла ли она Чу Пэна, но услышала совсем другое, и сердце у неё дрогнуло. Она невольно подумала: «Раз уж я всё равно здесь, может, и впрямь заодно помочь ей вызволить людей?»

При условии, что их пока не обнаружили люди Крепости семьи Лю.

А если обнаружат?

В Крепости семьи Лю была ночная стража - воины с незаурядным боевым искусством и превосходным цигуном. Обычно по восемь человек в отряде, они, словно призраки, появлялись то здесь, то там, обходя владения. Одетые в пурпур, они вдруг возникли здесь, и Фан Линцин мигом увлекла Чу Сю за конёк крыши, но те всё равно зычно крикнули:

- Кто здесь?!

Услышав это, Фан Линцин опустила голову, сохраняя полное спокойствие, а в уме уже вихрем пронеслось множество мыслей.

«Если сейчас я применю цигун и уйду через их слепую зону, шанс - примерно семь из десяти».

«Но рядом Чу Сю, и шанс падает до одного из десяти».

«Есть ли другой выход, кроме цигуна?»

Есть.

Когда порыв ледяного ветра налетел вновь, с ним вместе - человек с посохом, без малейшей скрытности. Он встал прямо в алом свете фонаря под карнизом. Его грубое, простое, героическое лицо было преисполнено такой открытости и прямоты, что все восемь стражей изумились.

И тут же - удар.

Столь же открытый и прямой удар посохом.

С возгласом «Берегитесь, прошу прощения» он одним приёмом нанёс призрачные удары и разом перекрыл точки всем восьмерым.

Не больно.

Никакого вреда телу этих восьми стражей - но они не могли ни двинуться, ни издать ни звука.

«Вот как. Если боевое мастерство достигает высочайшего предела - можно одним приёмом обездвижить всех стражей».

«Тоже выход».

Фан Линцин чуть высунула голову, и на лице у неё было написано крайнее удивление.

Если бы сейчас, в это мгновение, она своими глазами увидела Цюань Цзюханя, - и то не удивилась бы больше, чем при виде этого человека.

А тот, кто стоял во дворе, поднял голову, заметил её, и брови его взлетели вверх - в глазах у него тоже промелькнул свет удивления. Затем он взмыл на крышу и с улыбкой сказал:

- Госпожа, вот так встреча! Как ты здесь оказалась?

- Лань-цзецзе сказала, что ты отправился в Чжэцзян. Как же ты оказался здесь? - спросила в ответ Фан Линцин.

- Госпожа Вэй Лань уже связалась с тобой? - сразу же отозвался Ду Тецзин, всё ещё думая о тех двух книгах, и торопливо добавил: - Не знаешь ли, где теперь та вещь, что я тогда доверил тебе?

- Ты доверил её Вэй Лань, а я, так уж и быть, передала ей, - ответила Фан Линцин.

В этих словах была толика лукавства, и Фан Линцин не могла знать наверняка, рассердится ли Ду Тецзин. Её живые, подвижные глаза с едва заметной настороженностью смотрели на него.

Услышав это, Ду Тецзин улыбнулся.

В ночном ветру прядь волос под его подбородком взметнулась так же, как его улыбка.

И лишь потом он проговорил:

- Что ж, спасибо. - и спросил: - А где сейчас госпожа Вэй Лань?

Фан Линцин уселась прямо на крышу и, склонив голову, ещё некоторое время разглядывала его, а потом сказала:

- Ты так и не ответил на мой вопрос. Ты разве не поехал в Чжэцзян?

Письмо, написанное Вэй Лань, было отправлено лишь несколько дней назад, и, если прикинуть расстояние, оно ещё не должно было дойти до места.

- По дороге приключилось другое дело, - ответил Ду Тецзин. - Я пришёл в Ханьчжунскую управу искать одного человека.

- Кого? - спросила Фан Линцин.

На этот раз Ду Тецзин не ответил и лишь улыбнулся:

- Госпожа, общение должно быть взаимным.

- Ладно, - улыбнулась и Фан Линцин, - ты, пожалуй, прав.

И тогда она рассказала обо всём, что случилось по пути в Гуаньчжун, - не раскрывая, конечно, своей истинной личности, а встречу с Вэй Лань представив как случайную. Напоследок она указала на стоявшую рядом Чу Сю и сказала, что нынешней ночью проникла в Крепость семьи Лю, чтобы вызволить охранников из бюро Чжэньюань.

Ей нужно было задержаться в Крепости семьи Лю подольше.

А для этого нужно было объяснить этому великому герою, что цель у неё добрая, а не злая.

Но отчего же прославленный герой Ду Тецзин сам оказался здесь глубокой ночью?

Выслушав её, Ду Тецзин вновь удивлённо блеснул глазами и улыбнулся:

- Тогда это ещё большее совпадение. Я тоже пришёл сюда из-за охранников Чжэньюань.

- Вы знакомы с моим отцом? - изумилась Чу Сю.

- Нет, с твоим отцом я не знаком, - покачал головой Ду Тецзин. - Но я здесь в Ханьчжунской управе по чужой просьбе. Сегодня в сумерках я вошёл в город, расспрашивал по пути и как раз встретил на улице нескольких юношей из Крепости семьи Лю. Они мне рассказали, что груз, который на этот раз везло бюро Чжэньюань, с виду был подарком великому герою Лю Бяо ко дню рождения, а на деле оказался саблей со скрытым оружием. Но охранники, скорее всего, тоже пали жертвой чужого умысла и не желали зла Лю Бяо. Поэтому, после того как они всё объяснили Крепости семьи Лю, их отпустили.

- Ох и разговорчивые же эти люди из Крепости! - вставила Фан Линцин. - Всё тебе рассказали.

- Это потому, что я назвал своё имя, - улыбнулся Ду Тецзин. - Но те несколько юношей из Крепости не знали, куда направились охранники. Тогда я стал расспрашивать уличных торговцев, и один лавочник сказал, что чуть больше одного стража¹ назад он видел целый отряд под флагом охранного бюро, что вошёл в гостиницу Юпэн. Однако, когда я добрался до гостиницы, тамошний слуга сказал мне, что этих охранников увели люди из Крепости - он как раз был на втором этаже и разносил чай другим постояльцам, и слышал разговор в соседней комнате: мол, люди Чжэньюань в сговоре с Демонической сектой. Я прикинул: раз люди из Крепости семьи Лю обманули меня, идти прямо в Крепость и требовать выдачи - значит лишь спугнуть их. Потому и пришёл сюда ночью, чтобы разведать и спасти людей.

¹1 страж = 2 часа

Фан Линцин, выслушав это, понимающе кивнула:

- Их, наверное...

Она не договорила фразу и вдруг умолкла.

Ду Тецзин вновь взмыл в воздух, и тень его посоха опять мелькнула - и вновь одним приёмом он обездвижил следующих восьмерых ночных стражей.

«Его раны, видимо, совсем зажили».

Фан Линцин теперь без опаски сидела на крыше и, глядя на это, не могла не восхититься про себя: боевое искусство Ду Тецзина и впрямь сильнее, чем она думала, - не зря его имя гремит по всему боевому миру.

Ду Тецзин убрал бронзовый посох и, одного за другим перенеся всех шестнадцать стражей с запечатанными точками в соседнюю пустую комнату, снова взлетел к Фан Линцин и спросил:

- «Их, наверное» - что?

- Они, наверное, не обманывали тебя, - продолжила Фан Линцин. - В Крепости семьи Лю много людей, но о том, что Чжэньюань в сговоре с Пиком Высшего Совершенства, говорили только трое из них. И увели Чу Пэна и остальных - тоже лишь трое.

Ду Тецзин опешил, вмиг понял её мысль и, нахмурившись, с досадой проговорил:

- Выходит, я напрасно обвинил Крепость семьи Лю.

Он шевельнулся, явно собираясь спуститься с крыши.

- Эй, ты куда опять? - окликнула его Фан Линцин.

Ду Тецзин остановился и указал на дом внизу:

- Пойду извинюсь перед ними.

- Ты же их не ранил, за что извиняться?

- Госпожа, неверно говоришь, - строго ответил Ду Тецзин. - Сейчас я совершил малую ошибку, а ранил бы их - была бы большая. Но будь ошибка малой или большой, если виноват - нужно извиниться, нельзя искать себе оправданий. Иначе рано или поздно малый промах перерастёт в большое зло, и тогда будет поздно.

Фан Линцин опешила и спросила:

- Но если ты сейчас пойдёшь извиняться... а как же спасение людей?

- Раз похищение - дело рук лишь нескольких отдельных учеников семьи Лю, я уверен, что в Крепости семьи Лю сумеют рассудить по справедливости, - улыбнулся Ду Тецзин.

«Если в Крепости семьи Лю рассудят по справедливости - это будет большая беда, - подумала Фан Линцин. - Под каким же предлогом мне тогда здесь оставаться?» И она сказала:

- Даже если Крепость захочет отпустить людей, те трое юношей, что схватили Чу Пэна, могут всё отрицать. Как мы тогда найдём Чу Пэна?

- Хм, госпожа верно говорит, - согласился Ду Тецзин.

Редкие звёзды мерцали у них над головами. Ночь вновь стихла, и оба некоторое время молчали.

Один размышлял, как спасти людей.

Другая про себя гадала: удача ей сегодня выпала или неудача.

Порывы свистящего ветра лишь добавляли зимней ночи двенадцатого месяца ощущение пустоты и одиночества. И вдруг громкий крик из какого-то двора разорвал тишину этой долгой ночи:

- Лю Хэн! Лю Му! Лю Цицзян! Куда вы запропастились?! А ну выходите все!

И тут же - «хлёст!» -

звук удара длинной плети о землю.

Чу Сю, всё это время не смевшая заговорить и не знавшая, что сказать, услышав это, замерла и, подумав, проговорила:

- Да ведь это... это же голос госпожи Лю?

- Какой госпожи Лю? - спросил Ду Тецзин.

- Восьмой госпожи из семьи Лю, Лю Янься, - равнодушно бросила Фан Линцин.

До этой Восьмой госпожи Лю ей не было никакого дела.

Однако когда этот крик достиг ушей Лю Хэна, Лю Му и Лю Цицзяна, они уже не могли пренебречь Восьмой госпожой.

Как раз в это время они вели «дочь Чу Пэна» мимо небольшого пруда. Земля была покрыта талым снегом и очень скользкая, и даже привычные к бою, они вздрогнули от этого внезапного крика. Лю Му нахмурился:

- Чего это она кричит? Мы её в последнее время вроде не злили.

- Может, сходим взглянем? - предложил Лю Цицзян.

- А с этой девчонкой что делать? - спросил Лю Му.

Хрупкая, тонкая девушка стояла рядом с ними, руки её были скованы кандалами, в глазах читались и ненависть, и страх - она, не отрываясь, смотрела на них.

- Сделаем так, - сказал Лю Хэн. - Цицзян, пойди узнай, что там нужно Восьмой госпоже, а мы пока отведём её к отцу.

Лю Цицзян кивнул, и тут Лю Янься снова громко позвала их во второй раз. Он пошёл на звук.

Внутренняя территория Крепости семьи Лю была огромна, и чем громче кричала Лю Янься, тем больше росло недовольство Лю Цицзяна. Он не только не ускорил шаг цигуном, а, наоборот, поплёлся медленно-медленно, и лишь спустя долгое время увидел у засохшего дерева стоявшую под холодной луной Восьмую госпожу Лю с суровым, как лёд, лицом и золотой плетью в руке.

К этому времени здесь уже собралось немало других учеников из Крепости семьи Лю.

- Цицзян, Восьмая госпожа тебя уже целую вечность зовёт! Что ж ты такое натворил, что наша Восьмая госпожа гневается?

Все в Крепости знали, что Восьмая госпожа Лю Янься - избалованная и своенравная, и кто бы ни вызвал её неудовольствие, добра не жди. Собравшиеся здесь, скорее, пришли поглазеть на представление, чем из участия.

- Да откуда ж мне знать, чем я ей опять не угодил? - недоумевал Лю Цицзян.

Лю Янься холодно хмыкнула:

- Не знаешь? Ладно, тогда ответь: куда подевались охранники из Чжэньюань?