Том 2. Непоколебимая скала. Глава 40. Крепость семьи Лю

Ханьчжунская управа и впрямь была древним городом с тысячелетней историей. Кирпичи тёмно-красных стен - каждый квадратный и ровный, а улицы, переулки и дома в городе дышали какой-то вековой основательностью.

День ещё не клонился к закату, и на улицах было людно - прохожие шли по двое, по трое, стоял весёлый гомон. Лю Янься, с золотой плетью на поясе, пробиралась сквозь непрерывный людской поток к Крепости семьи Лю, как вдруг её окликнули:

- Восьмая барышня!

На той стороне улицы стояли двое молодцов в облегающих одеждах. Вэй Лань встречалась с ними раз год назад и знала, что это юноши из Крепости семьи Лю.

В Ханьчжуне через каждые десять шагов можно было наткнуться на ученика Крепости семьи Лю, и это было неудивительно. Но сейчас Вэй Лань гораздо больше занимало внезапное исчезновение Синь Ю и его людей.

В тот самый миг, как двое учеников Крепости семьи Лю показались на глаза, Синь Ю и остальные уже растворились в толпе.

А мгновение спустя те двое, протиснувшись сквозь толпу, подошли к Лю Янься и с улыбкой сперва приветствовали Вэй Лань:

- Глава Вэй, когда это вы прибыли? Мы не встретили вас как подобает, простите нас.

Вэй Лань слегка поклонилась:

- Вы слишком любезны. Я лишь сегодня добралась до Ханьчжуна и хотела бы обсудить кое-какие дела с вашей Крепостью.

Лю Янься ошеломлённо замерла.

Люди из Чжэньюань тоже застыли в изумлении.

- Как вы её назвали? - нахмурилась Лю Янься.

Вэй Лань повернулась и, поочерёдно приветствуя каждого из охранников жестом сложенных рук, без тени смущения, спокойно объяснила:

- Я - Вэй Лань из Клана Вэй в Цзинчу. У меня раньше не было свободного времени, и я не сообщала вам своего настоящего имени. Весьма виновата, прошу не гневаться.

Охранники переглянулись. Пусть это было неожиданностью, но, поразмыслив, они увидели в этом свой резон и припомнили, что прежние слова и поступки этой девушки и впрямь имели осанку и манеры главы Зала Левэнь.

Лю Янься же, ошеломлённая до крайности, указала на Фан Линцин:

- Тогда кто же она?

- Она - моя подруга... - начала было Вэй Лань.

- Моя фамилия Юнь, единственное имя - Цин¹, «лазурный». Я лишь недавно начала странствовать по рекам и озёрам, вы наверняка обо мне не слышали, так что и говорить «давно наслышан» не стоит, - перебила её Фан Линцин.

¹云青 (Yún Qīng), 云 (yún) Облако, туча,青 (qīng) Синий, зелёный, лазурный

Вэй Лань замолчала и посмотрела на неё долгим взглядом, в котором промелькнуло раздумье.

Уже не впервые кто-то спрашивал, кто же такая Фан Линцин. Обычно Вэй Лань объясняла: «Это моя подруга, вольная странница из цзянху». А настоящего имени Фан Линцин она, разумеется, никогда и никому из чужих не раскрывала. Сама Фан Линцин, как правило, не возражала и не трудилась говорить за себя.

Но вот так, как сегодня, - чтобы она поспешила назвать вымышленное имя, - случилось впервые.

Лю Янься, помедлив, вдруг проговорила:

- Ну теперь понятно.

- Что понятно? - спросила Фан Линцин.

- Последние годы многие зовут Вэй Лань одной из «Четырёх Добродетельных Мужей цзянху». А в тебе вовсе нет благородного мужа! - ответила Лю Янься.

- Что хорошего быть благородным мужем? Столько правил соблюдать - а я этого не люблю, - улыбнулась Фан Линцин. - Но... - она с сомнением наклонилась к уху Вэй Лань и зашептала: - Лань-цзецзе, это я такая невежда? Раньше я слышала только про «Троих Добродетельных Мужей цзянху».

- Это похвала товарищей по боевому миру за последний год, я, право, её недостойна, - с лёгкой улыбкой ответила Вэй Лань.

Оказывается, прежде в цзянху говорили о «Троих Добродетельных Мужах»: то были четвёртый господин из Крепости семьи Лю - Лю Хунсинь, а также шисюн Линь Юаньчжао и вторая шицзе Цзян Чжосюэ² из «Девяти мечей Мяоюй» Обители Мяоюй.

²江濯雪 (Jiāng Zhuó Xuě), 江 (jiāng) Река, большой поток, 濯 (zhuó) Омывать, очищать, смывать грязь, 雪 (xuě) Снег

Всякого, кто следует долгу и человечности, кто совершенствует себя и приносит покой другим, можно назвать добродетельным мужем. Однако испокон веков - что при дворе, что в цзянху - при слове «добродетельный муж» люди представляют себе только мужчину, словно женщина в этом мире не способна обладать «человечностью и нравственным долгом» наравне с мужчиной.

Пока несколько лет назад девять ближайших учеников главы Обители Мяоюй не прославились в цзянху. Среди них вторая шицзе Цзян Чжосюэ, с её спокойным и безмятежным нравом, с манерами истинно скромного добродетельного мужа, сломала тысячелетний стереотип. Но то был лишь исключительный случай. И вот, наконец, спустя ещё несколько лет, с тех пор как Вэй Лань возглавила Зал Левэнь, все видели, что она не только обладает достоинствами орхидеи и бамбука, но и в делах держится прямо и справедливо, - и её тоже, само собой, стали восхвалять как «добродетельного мужа».

Постепенно, в нынешних реках и озёрах, уже никому не кажется странным, что женщину называют «добродетельным мужем».

Впрочем, то, что Трое Добродетельных Мужей превратились в четверых, случилось совсем недавно, и эта весть ещё не достигла ушей Фан Линцин, давно жившей в Юньнани.

Лю Янься поглядела на Вэй Лань и сказала:

- Но и ты не слишком-то похожа на добродетельного мужа.

Вэй Лань была чересчур холодна.

Все эти дни совместного пути Лю Янься чувствовала холодность Вэй Лань, её отстранённость. Лю Янься было странно: с чего это столько людей в цзянху твердят, будто Вэй Лань мягка и учтива?

- Я и впрямь не похожа, - равнодушно ответила Вэй Лань.

Те двое юношей из Крепости семьи Лю, слушая этот разговор, заметили, что между их Восьмой барышней и старшей госпожой Вэй явно какая-то натянутость, и поспешили перевести беседу:

- Глава Вэй, вы, кажется, говорили, что у вас есть дело к нашей Крепости семьи Лю? Прошу, мы вас проводим.

- Благодарю, - кивнула Вэй Лань.

Фан Линцин помахала ей рукой и улыбнулась:

- Лань-цзецзе, тогда я на постоялый двор, увидимся позже!

И с этими словами она и впрямь развернулась, собираясь уходить.

Услышав это, Чу Пэн вдруг встрепенулся и окликнул её:

- Госпожа Юнь, постойте! Вы на постоялый двор? Так пусть и моя дочь пойдёт с вами - прошу, приглядите за ней. - он снова улыбнулся: - Мы тоже скоро будем искать себе постоялый двор, так всем сподручнее будет.

Из-за происшествия с «саблей-убийцей» Чу Пэн сейчас должен был вместе с Вэй Лань и Лю Янься идти в Крепость семьи Лю на встречу с Лю Бяо. Но он всё тревожился: его дочь Чу Сю такая робкая и застенчивая, а вдруг в Крепости её что-то напугает? Пусть уж лучше пока устроится на постоялом дворе и ждёт их.

Поначалу он по ошибке принял «Юнь Цин» за Вэй Лань из Альянса Пути Героя испытывал к ней на три доли благодарность, на семь - почтение. Потом «Юнь Цин» ещё дважды помогла их бюро, и он всё больше убеждался, что у этой девушки истинно героическое сердце, и чувствовал к ней на три доли благодарность, на три - восхищение, на три - сердечную теплоту и на одну - почтение. А теперь, когда он наконец узнал, что она просто вольная странница, - остались лишь благодарность, восхищение и теплота, а примешанного к ним почтительного страха не стало вовсе, и в голосе его зазвучала большая простота.

Фан Линцин хотела было отказаться, но вдруг обернулась и увидела робкие, блестящие глаза Чу Сю, и вспомнила, кто она сейчас.

«Подруга Вэй Лань, вольная странница цзянху - кажется, таким не пристало быть слишком холодными».

«В другое время - ладно, но сейчас, в Ханьчжунской управе, нужно, чтобы никто не заподозрил её истинного лица».

«Вот морока».

«Старалась же избегать хлопот, а они всё липнут и липнут».

Но в душе ей было не так уж и противно, и она бросила:

— Идём.

Вскоре силуэты Фан Линцин и Чу Сю скрылись в людской толпе, шумной, как море.

А её люди так и не появились.

К счастью, всю дорогу они были молчаливы и неприметны, и сейчас, кроме Вэй Лань, никто не обратил на их исчезновение внимания.

По обе стороны улицы зазывные крики торговцев, казалось, разгоняли зимнюю стужу.

- Я хотела бы спросить вас кое о чём, - вдруг проговорила Вэй Лань, шагая вперёд.

- Спрашивайте, глава Вэй, - тотчас отозвались юноши из Крепости семьи Лю.

- Вам когда-нибудь доводилось видеть людей с Пика Высшего Совершенства?

Те не понимали, с чего она вдруг заговорила об этом, и покачали головами:

- Истребить зловредных еретиков - заветная мечта всех нас, учеников Альянса Пути Героя. Но наше боевое искусство ещё невысоко, и мы не так долго странствуем по цзянху, ни одного последователя пока не встречали.

- То есть совсем никогда не видели? - уточнила Вэй Лань.

- Никогда, - кивнули те.

- Благодарю вас.

Больше она не проронила ни слова.

Примерно через время, нужное, чтобы выпить две чашки чая, показалась Крепость семьи Лю.

Весьма величественная усадьба, что заняла целых две большие улицы и три малых переулка. Со всех сторон поднимались высокие алые стены, и ветви сосен и кипарисов, покрытые инеем и снегом, перекидывались через ограду. За воротами открывались высокие башни и широкие площадки - во всём дыхало древней, просторной мощью.

У ворот стояло тысячелетнее утуновое дерево³, а подле него - двое рослых, воинственных юношей с мечами у пояса. Услышав, что прибыла глава Зала Левэнь Вэй Лань, они тотчас ввели её и поспешили доложить главе замка.

³梧桐 (wútóng) - дерево утун (платан китайский, или стеркулия платанолистная). В китайской культуре оно символизирует благородство и часто ассоциируется с легендарной птицей Феникс (Фэнхуан)

Нынешнего главу Крепости звали Лю Хэшань⁴, он приходился Лю Хунсиню и Лю Янься дедом. Лет ему было уже за семьдесят, и в последние годы он часто уединялся и почти не показывался в цзянху. Узнав о прибытии Вэй Лань, он лишь распорядился как следует её принять, но сам не вышел встречать гостью.

⁴留鹤山 (Liú Hè Shān), 留 (Liú) Фамилия Лю; также «оставаться», «задерживаться», «сохранять», 鹤 (hè) Журавль, 山 (shān) Гора, пик, горный массив

Впрочем, ныне Вэй Лань занимала в Альянсе Пути Героя столь высокое положение, что Лю Хэшань и впрямь мог не выходить к ней.

Но остальные известные люди не могли не выйти.

В просторном зале, способном вместить целую сотню человек, каждое сиденье было занято. Вэй Лань обменялась приветствиями со всеми старшими и младшими соратниками и перевела взгляд на Лю Бяо.

У того было крупное, широкое лицо, густая борода под подбородком и геройский, воинственный облик - и впрямь немного схожий с Лю Янься.

«Хотя Лю Янься куда пригляднее», - подумала она.

Вэй Лань разглядывала Лю Бяо.

А Лю Бяо разглядывал саблю.

Только что Вэй Лань, Лю Янься и Чу Пэн во всех подробностях изложили историю с «саблей-убийцей». Лю Бяо, поглаживая лезвие, нахмурился:

- Когда-то врагов у меня было немало, но то были негодяи и подонки боевого мира, я их всех давно перебил. Последние же годы я редко выхожу из дому и новых врагов не наживал.

С этими словами он вдруг хлопнул по деревянному столу так, что из чайных чашек брызнула вода, и холодно добавил:

- Кто бы это ни был, пусть приходит убивать меня - я подожду! Неужто мне его бояться!

Вэй Лань ничего не ответила, только подумала про себя:

«Он и впрямь отец Лю Янься».

Рядом сидел ещё один мужчина, примерно одних с Лю Бяо лет, который с улыбкой похлопал его по плечу:

- Ты не горячись. Мы, великая Крепость семьи Лю, уж конечно, не боимся какого-то подлого негодяя, прячущегося по углам. Но ведь скоро твой юбилейный день рождения. А что, если он опять затеет смуту и испортит твой праздник? Это уж и тебе, и всем нам будет нерадостно. - и спросил Вэй Лань: - Госпожа Вэй, вы сказали, в этой сабле были ядовитые иглы?

- Я принесла их, - кивнула Вэй Лань.

Этого мужчину звали Лю Шэн⁵, он приходился отцом Лю Хунсиню и Лю Ваньчжао⁶. Он был не только известнейшим в цзянху мечником, но и большим знатоком разных видов тёмного оружия и ядов. Взяв завёрнутую в платок серебряную иглу, он долго и тщательно её разглядывал, потом покачал головой, признав, что не может определить её происхождения, и передал свёрток дальше, пустив по рукам.

⁵留晟 (Liú Shèng), 留 (Liú) Фамилия Лю, 晟 (shèng) Яркий свет, сияние, блеск; процветание, расцвет; величие

⁶留晚照 (Liú Wǎnzhào), 留 (Liú) Фамилия Лю, 晚 (wǎn) Вечер, закат, поздний, последний, 照 (zhào) Светить, сиять, освещать; отблеск, луч

Так игла переходила из рук в руки, пока не попала к одному юноше в белом.

- А! - вдруг воскликнул он. - Да ведь такими иглами пользуются люди из Демонической секты!

Все в зале обернулись к нему, и лица их сделались суровы.

- Ты уверен? - спросили его.

Молодой человек уверенно кивнул:

- Помните ли вы, дяди-наставники, как я бился с тем еретиком и получил тяжёлые раны? Тот самый приверженец секты ранил меня именно такой иглой.

Лю Бяо холодно хмыкнул:

- Так это Пик Высшего Совершенства.

Никто не усомнился в словах этого юноши.

Пик Высшего Совершенства и Альянс Пути Героя враждовали уже двести с лишним лет, и обе стороны денно и нощно желали стереть друг друга с лица земли.

Вдруг зашумевшем зале одна лишь Вэй Лань, слегка нахмурив брови, молча и задумчиво сидела в тишине.

«Обманула ли меня Цинцин?»