Том 2. Непоколебимая скала. Глава 39. Вместе в путь

Из всех стоявших вокруг быстрее всего среагировала Фан Линцин. В тот же миг она превратилась в стрелу и метнулась вперёд, уже на лету взмахнув ледяным мечом.

Но она всё же была на некотором расстоянии.

Каким бы превосходным ни был её цигун, она не могла очутиться рядом с Вэй Лань в мгновение ока.

Меча у Вэй Лань не было - лишь руки.

В цзянху многие бойцы, пренебрегая всеми восемнадцатью видами оружия, нарочно изучают искусство ладони и кулака, ибо верят, что лишь собственные руки - самое надёжное оружие, которое всегда при тебе. Но Вэй Лань с детства посвятила себя мечу и в ладонях и кулаках разбиралась слабо. И тогда, за вспышку молнии, в голове у неё промелькнули все движения, что она видела у Фан Линцин в бою. Обе ладони взметнулись и стряхнули воздух - точь-в-точь как распускается и опадает цветок.

Пусть она скопировала лишь внешнюю форму «Руки Увядания и Процветания».

Но сила, вложенная в этот взмах, была самой настоящей, её собственной.

Хотя она была ещё молода и её внутренняя мощь не слишком глубока.

Этих двух порывов ладони было недостаточно, чтобы сбить все иглы, но хватило, чтобы заставить их на мгновение замереть в воздухе.

Фан Линцин уже была рядом. Её меч пронёсся - и тысячи серебряных игл осыпались на землю.

Этот захватывающий дух игольчатый дождь наконец мгновенно стих.

И сердце Фан Линцин, только что бившееся отчаянно, наконец понемногу успокоилось.

Она оглядела Вэй Лань с головы до ног и вдруг вздохнула и, сунув меч ей в руки, сказала:

- Держи его при себе и больше не отдавай кому попало.

- Я не кому попало отдала, а тебе, - улыбнулась Вэй Лань. - Спасибо, что спасла меня сейчас.

Только тогда и остальные понемногу пришли в себя.

Лю Янься всё ещё оторопело глядела на россыпь серебряных игл на земле, и её пробирал запоздалый страх: если бы с той девушкой и впрямь случилась беда, вышло бы, что она погибла вместо её отца, и её саму мучила бы совесть до конца жизни. И она порадовалась, что её боевое мастерство оказалось столь велико.

Но куда страшнее было Чу Пэну и его людям. Всё ещё бледные как полотно, они тотчас поклонились Лю Янься и дрожащим голосом взмолились:

- Госпожа Лю, поверьте нам, мы не знали, что сабля... что она... Мы никогда, никогда не желали зла вашему отцу...

Заметив это, Вэй Лань прервала разговор с Фан Линцин и, чуть развернувшись, посмотрела на Лю Янься.

Лицо её было спокойно, но рука, сжимавшая рукоять меча, была готова действовать.

«Скорее всего, слова Чу Пэна - правда. Но поверит ли Лю Янься? А если и поверит, не обрушит ли гнев на ни в чём не повинных охранников?»

Вэй Лань должна была быть готова защитить их.

Лю Янься, однако, хоть и злилась, тут же оборвала Чу Пэна и нахмурилась:

- К чему оправдываться? Я не дура и, конечно, понимаю, что вы тут ни при чём. - помолчав мгновение, она пробормотала себе под нос: - И Кузница Дуаньфэн вряд ли такое сотворила бы...

Вэй Лань бросила на Лю Янься ещё один, несколько удивлённый взгляд и, поразмыслив, спросила Чу Пэна:

- С кем именно в Кузнице вы договаривались?

- С их управляющим, - ответил Чу Пэн. - Я видел его раз, года два назад, и знаю в лицо.

Кузница Дуаньфэн, хоть и считалась школой боевого мира, славилась первоклассным кузнечным искусством, но в бою её ученики были не слишком сильны. Если они, опасаясь, что драгоценную саблю могут похитить, нарочно наняли бюро сопровождать этот дар, - в этом не было ничего удивительного. Потому Чжэньюань тогда без тени сомнения взялось за этот заказ.

- А что теперь?.. - нерешительно проговорил Чу Пэн.

- Эту саблю можете не доставлять. Возвращайтесь. Я сама расскажу отцу, - сказала Лю Янься.

- Нет, - вмешалась Вэй Лань. - Если они сейчас вернутся, закулисный кукловод узнает, что сабля не доставлена, и тогда, боюсь...

С этими словами она наклонилась, подобрала лежащие на земле рукоять и лезвие, с мгновение изучила скрытый механизм в месте разлома и положила их обратно в ящик. Затем, выпрямившись и глядя на Чу Пэна, медленно произнесла:

- Не отправиться ли вам всё же с нами в Ханьчжунскую управу? Пока мы не отыщем истинного закулисного кукловода, возможно, у нас будут к вам ещё расспросы.

В другое время Чу Пэн и остальные наверняка удивились бы: слова эти явно должна произносить глава Зала Левэнь, а кто эта девушка такая, чтобы так говорить? Но сейчас они были в смятении и не знали, как быть. Услышав эти слова, они решили, что она, должно быть, тоже член Зала Левэнь, и, не задумываясь, тут же согласились.

- Госпожа Лю, вы направляетесь домой? - спросила Вэй Лань.

- Я изначально ехала домой, а теперь, когда такое стряслось, как же мне не поспешить к отцу? - ответила Лю Янься.

- Тогда мы можем отправиться в путь вместе, - сказала Вэй Лань.

Лю Янься кивнула, и на лице её невольно отразилась тревога. Она обернулась и посмотрела вдаль, на туманный облачный простор в стороне Ханьчжунской управы, затем вскочила на коня и, стегнув его, поехала вперёд.

- Госпожа Вэй, мы... - начал было Чу Пэн.

Фан Линцин взглянула на Вэй Лань и сказала:

- Поезжайте пока, мы следом. - повернув голову, она добавила своим людям: - Вы тоже ступайте.

Те поклонились и удалились, понимая, что их госпожа теперь окончательно связалась с этой барышней из Клана Вэй и отговаривать её бесполезно.

Холодный ветер изредка взметал снег с земли.

И вскоре уже хоронил под собой рассыпанные повсюду серебряные иглы.

Вэй Лань разгребла снег, подняла одну из серебряных игл и, пристально вглядевшись в неё, спросила:

- Цинцин, ты... знаешь, что это?

- Я тебе уже говорила: на этот раз мы идём в Гуаньчжун не вредить Крепости семьи Лю, - ответила Фан Линцин.

- Я верю тебе. Но ты можешь поручиться только за Зал Пинъи, не так ли?

Фан Линцин серьёзно задумалась и покачала головой:

- Если бы Крепость семьи Лю помешала их замыслам, они бы убили нескольких человек из Крепости, и в этом не было бы ничего особенного. Но этот заказ бюро Чжэньюань взяло уже давно, и какой бы Зал Пика Высшего Совершенства ни стоял за этим делом, он не стал бы так задолго готовить покушение только ради того, чтобы убить одного Лю Бяо. Тут что-то нечисто. Говорят, Лю Бяо - фигура в боевом мире и владеет высочайшим мастерством. Неужели тот, кто стоял за этим, и впрямь думал, что такой способ его убьёт?

«А если дело такое странное - не заинтересует ли оно Лань-цзецзе?»

В глубине души Фан Линцин даже слегка обрадовалась этой неожиданности. В конце концов, силы человека не бесконечны, и если Вэй Лань станет расследовать это происшествие с «драгоценной саблей», у неё, возможно, останется не так много времени, чтобы выяснять, зачем Пик Высшего Совершенства идёт в Гуаньчжун.

Вэй Лань, всё ещё размышляя, вдруг достала из-за пазухи платок, завернула в него серебряную иглу и спокойно произнесла:

- Тогда и нам пора.

Впереди лежал долгий путь сквозь метель, и до Ханьчжунской управы оставалось ещё несколько дней. В тот же день, после полудня, путники добрались до маленького городка и решили закупить сухой провизии. Воспользовавшись случаем, Вэй Лань ненадолго уединилась и направилась к тайной точке связи всех подразделений Альянса Пути Героя в этом городе, чтобы передать давно уже написанное письмо для отправки в Чжэцзян, а затем вернулась к Фан Линцин и остальным.

День ещё не клонился к закату, и они продолжили путь.

Зимние заснеженные горы были величественно прекрасны: каждый пик, каждая сосна и кипарис, каждый ручей, казалось, были созданы одним движением огромной кисти Небесного Художника, набросавшего свиток тушью. И люди, идущие среди этой картины, невольно чувствовали, как ширеет душа. Охранники тоже понемногу отбросили тревоги, расслабились и время от времени заговаривали с Вэй Лань и Фан Линцин - без прежней робкой отстранённости.

Они болтали только с ними.

А с Лю Янься держались неизменно почтительно, но заговаривать с ней лишний раз не смели.

Наступил уже двенадцатый месяц. Наконец они добрались до стен Ханьчжунской управы. Ветра и снег были так сильны, что решено было передохнуть в придорожном трактире и съесть по миске горячих вонтонов.

В трактире стояло несколько столов. Охранники заняли два, Вэй Лань и Фан Линцин сели за один, люди Синь Ю - за ещё один, а Лю Янься сидела в одиночестве.

Народу было много, а котёл, в котором варили вонтоны, невелик: за раз можно было сварить не больше четырёх мисок. Чу Пэн первым поднёс две миски Вэй Лань и Фан Линцин и с улыбкой заботливо сказал:

- Вот, барышни, ешьте скорее, пока горячее, согрейтесь.

Затем он поднёс ещё одну миску Лю Янься и, опустив голову, с улыбкой на лице - но уже без той теплоты, скорее заискивающей, - произнёс:

- Госпожа Лю, ваши вонтоны. Достаточно ли будет?

Лю Янься не была слепой и прекрасно видела, как по-разному относятся к ней.

Всю дорогу она видела эту разницу в обращении.

Она не могла понять, отчего так, и досада в ней была сильнее злости. Отвернувшись, она бросила:

- Не нужно мне!

Восьмая госпожа Лю сама решала, когда ей есть, и Чу Пэн не смел ей перечить. Он лишь поставил миску на стол и, поклонившись, отступил.

Фан Линцин была намного проницательнее Лю Янься.

То, что чувствовала Лю Янься, чувствовала и она - чувствовала, что все эти дни охранники из Чжэньюань относились к ней с искренней заботой.

Мало кто на свете способен невзлюбить чужую заботу.

К тому же у Фан Линцин с детства было очень мало заботы - хватило бы пальцев одной руки пересчитать. И сейчас, в неплохом настроении, она, съев пару вонтонов, тихо спросила:

- Лань-цзецзе, когда прибудем в Крепость семьи Лю, твою настоящую личность уже не скроешь.

«Тогда и отношение Чу Пэна и остальных ко мне наверняка изменится», - подумала она.

«Но это ничего».

«Эта забота изначально была не для меня, и потерять её мне не жалко».

Вэй Лань, немного подумав, тихо ответила:

- Я скрывала своё имя поначалу лишь из-за недоразумения. Теперь мне, честно говоря, немного совестно, просто за всю дорогу не нашлось случая объяснить, и так уж вышло до сего дня. Когда приедем в Крепость семьи Лю, я с ними поговорю как следует.

- Недоразумения? - переспросила Фан Линцин.

Вэй Лань слабо улыбнулась:

- Эти два года многие заискивают передо мной из-за моего положения, но их радушие ненастоящее, и мне оно не по душе. Раньше мне казалось, что они тоже...

Они и впрямь относились с величайшим почтением к отпрыскам Клана Вэй и Крепости семьи Лю. Но кто из ходящих по рекам и озёрам, кроме таких великих мастеров, как Ду Тецзин, смеет не почтительствовать перед пятью великими школами?

Это была их вынужденная доля.

Вдруг Вэй Лань спросила:

- Когда войдём в город, ты, наверное, не пойдёшь со мной в Крепость семьи Лю?

- Придётся нам ненадолго расстаться, - вздохнула Фан Линцин.

- Да, у Зала Пинъи в Гуаньчжуне дела, - подняла взгляд Вэй Лань. - Цинцин, дальше я буду это расследовать.

- Знаю. Расследуй, - улыбнулась Фан Линцин. - А я не буду тебе мешать.