Том 2. Непоколебимая скала. Глава 38. Драгоценная сабля и летящие иглы

«Нефритовая золотая плеть» - Лю Янься¹.

¹留烟霞 (Liú Yānxiá), 留 (Liú) Фамилия Лю, «оставаться», «задерживаться», «сохранять», 烟 (yān) Дым, дымка, туман, испарения, 霞 (xiá) Заря, розовые или алые облака на закате или рассвете

Услышав слова девушки в собольей шубе, все присутствующие, без исключения, вспомнили это прозвище, это имя.

Вспомнили Восьмую госпожу из Крепости семьи Лю.

Чу Пэн и остальные в ужасе побледнели, поняв, что навлекли на себя большую беду. Для их охранного дела хуже всего было оскорбить прославленную школу боевого мира. Столько лет они со всеми поддерживали добрые отношения - и вот теперь умудрились нанести обиду прямо барышне из Крепости семьи Лю, одной из пяти великих школ, что правили реками и озёрами! Как же им теперь ходить по цзянху?

Фан Линцин стало ещё любопытнее, и она снова зашептала Вэй Лань на ухо:

- Лань-цзецзе, ты не знакома с Лю Янься, но, может, у тебя вражда с её семьёй или друзьями?

Вэй Лань опять покачала головой:

- Лю Янься - единственная дочь Лю Бяо² из Крепости семьи Лю. Раньше я с ними никогда не сталкивалась. - она помолчала и добавила, и лёгкий шёпот долетел до ушей Фан Линцин: - Раз она из семьи Лю, пусть извинится перед бюро Чжэньюань и возместит ущерб.

²留飚 (Liú Biāo), 留 (Liú) Фамилия Лю, «оставаться», «сохранять», 飚 (biāo) Вихрь, ураган, шквал, буря; стремительный порыв ветра

- Почему это я должна ей говорить? - спросила Фан Линцин.

- Потому что сейчас ты - это я, - улыбнулась Вэй Лань.

Фан Линцин со вздохом усмехнулась:

- Ладно, раз уж пообещала - не отказываюсь.

Пока они перешёптывались, Чу Пэн и остальные наперебой рассыпались в извинениях перед Лю Янься. Та нахмурилась и уже хотела было сказать: «Кроме того, что вы не отличаете добра от зла, другой вины на вас нет - с чего вы трясётесь, будто насмерть перепуганы?» - как вдруг увидела, что Фан Линцин подошла к повозке и хлопнула ладонью по деревянному ящику.

Ящик был тёмно-красный, и на нём остался явный след от плети.

Поглаживая эту отметину, Фан Линцин произнесла:

- Даже если за содержимое тебе платить не нужно, за сам ящик - придётся.

Лю Янься с холодным лицом уставилась на Фан Линцин и, не говоря ни слова, вытащила из кошеля связку монет и протянула Чу Пэну.

Чу Пэн принял деньги, чувствуя, что держит в руках раскалённую картофелину.

- Деньгами возместила, а извиниться - не изволишь? - спросила Фан Линцин.

- Извиниться? Вот умора. Я ничего дурного не сделала - перед кем извиняться? - ответила Лю Янься.

- Сделала ты дурное или нет - не тебе решать, - сказала Фан Линцин.

- А тебе решать?

- Залу Левэнь решать.

- Хм, возомнила себя главой Зала Левэнь - и уже такая важная? - усмехнулась Лю Янься.

Фан Линцин улыбнулась:

- Конечно, важная. Зал Левэнь ведает наградами и наказаниями и вправе карать даже вас. А если тебе это не по нраву - попробуй... тоже как-нибудь распустить Альянс Пути Героя?

Лю Янься, очевидно, была вспыльчивой натурой и не умела говорить с таким же ленивым спокойствием и невозмутимостью, как Фан Линцин. Она снова побагровела от гнева, но не могла найти слов для ответа.

Стоявшая в стороне Вэй Лань, глядя на улыбающееся, довольное лицо Фан Линцин, не сдержала лёгкой улыбки.

Она знала: каждое слово Фан Линцин было верным.

Но каждое её слово касалось и тех вопросов, над которыми Вэй Лань порой размышляла.

«Власть - обоюдоострый меч».

«Держа этот меч слишком долго, сможешь ли сохранить первоначальное сердце?»

Мысли её, казалось, унеслись куда-то далеко.

Вдруг раздался крик Лю Янься:

- Тогда я погляжу, достойна ли ты быть главой Зала Левэнь!

Золотая плеть снова взвилась!

Словно подхваченная долгим ветром, она сама устремилась вперёд, точно нефритовый дракон в воздухе. На этот раз удар был направлен по-настоящему.

Направлен на Фан Линцин.

- Победишь меня - тогда и будешь мной командовать!

На лице Фан Линцин по-прежнему играла беззаботная улыбка. Она прошла в своей жизни через немало смертельных схваток и эту вздорную барышню напротив не считала за серьёзного противника. Она уже было подняла руку, как вдруг осознала: сейчас она выдаёт себя за Вэй Лань.

А Вэй Лань пользуется мечом.

Фан Линцин неплохо разбиралась в искусстве меча, и даже в её ладонном искусстве были черты меча, но родовую технику Меча Цзинчу Клана Вэй из Цзинчу она совершенно не знала. Пусть Ду Тецзин и Чу Пэн могли быть незнакомы с техникой Клана Вэй, но Крепость семьи Лю, как союзник этого клана, постоянно обменивалась с ним учениками, поэтому их бойцы наверняка знали боевые искусства друг друга.

А что, если Лю Янься опознает, что она использует вовсе не технику Меча Цзинчу?

Едва эта мысль мелькнула, Фан Линцин повернула голову и взглянула на Вэй Лань.

Взглянула на меч, висевший у той на поясе.

В лазурном дневном небе будто мелькнула звёздная искра - это Вэй Лань молниеносно извлекла меч из ножен и метнула его Фан Линцин.

Схватив рукоять, Фан Линцин в долю секунды припомнила все движения и приёмы, что когда-либо видела у Вэй Лань в бою, и взмахнула мечом наискось.

Бушующий ветер, поднятый в воздухе золотой плетью, мгновенно рассеялся.

Её меч пронзил этот ветер и пришёлся прямо по летящей навстречу плети!

Но оружие Лю Янься было не из простых: плеть, выкованная из особого материала, не поддавалась ни клинку, ни лезвию. Лю Янься снова взмахнула ею и нанесла подряд ещё несколько ударов!

Однако тело Фан Линцин двигалось всё так же гибко и проворно, и, хоть золотые тени плети наползали одна на другую, коснуться её они не могли.

Вэй Лань стояла прямо, подняв глаза и наблюдая за схваткой, и в её спокойных бровях промелькнула тень восхищённой улыбки.

«До чего похоже».

Фан Линцин подражала на удивление похоже.

Хоть она и могла скопировать лишь внешнюю форму приёмов техники Меча Цзинчу, но не их суть.

Однако Фан Линцин была уверена: люди из Крепости семьи Лю тоже не знают сокровенной сути Техники меча Цзинчу и не заметят её приблизительности. И она, осмелев, повела игру с плетью Лю Янься: три ложных выпада - один истинный.

Лю Янься, нетерпеливая по натуре, вовсе не имела охоты разбираться, где ложь, а где правда. Она резко развернулась, намереваясь нанести коронный приём «Бешеный дракон выходит из моря».

И в этот самый миг -

Пока она разворачивалась, Фан Линцин, не прекращая атаковать мечом правой рукой, левой, тонкими, как у небожительницы, пальцами, провела «Гибкость шёлка» и коснулась её поясницы. Та отшатнулась на шаг - и вдруг ощутила ледяной холод у горла.

Меч в руке Фан Линцин.

Холодный, как иней и снег.

Лёг на её шею.

Стоя на снегу с прелестной улыбкой, Фан Линцин произнесла:

- Ты только что сказала: если я одержу верх, то будешь меня слушаться.

Лю Янься плотно сжала губы и со сложным выражением посмотрела на неё.

Прежде, когда она состязалась с ровесниками в Крепости семьи Лю, никто, кроме Четвёртого брата Лю Хунсиня, который был куда сильнее, не мог одолеть её. Проиграть так легко, в первый раз - своей же сверстнице - ей ещё не доводилось.

- Твоё мастерство и впрямь отменное, не зря тебя зовут гением Клана Вэй, - признала она своё поражение так же прямо. И, переведя взгляд на Чу Пэна и остальных, без обиняков склонилась в поклоне и произнесла: - Простите меня.

Хоть она и не могла понять, чем же всё-таки обидела этих охранников, которым, можно сказать, сделала добро, - слово своё она держала и отступаться от него не собиралась.

Фан Линцин удовлетворённо убрала меч и спросила:

- А с чего ты меня невзлюбила?

«С чего ты невзлюбила Вэй Лань?» - вот о чём, конечно, хотела спросить Фан Линцин.

- Пусть твоё боевое искусство и высоко - человек ты никудышный, - ответила Лю Янься.

- Мы с тобой прежде встречались? - спросила Фан Линцин.

Лю Янься промолчала.

В наступившей на мгновение тишине лишь холодный горный ветер неумолчно посвистывал и вздыхал.

Фан Линцин хотела было продолжить расспросы, как вдруг ощутила возле себя тёплое дыхание. Повернув голову, она увидела, что Вэй Лань уже стоит рядом и с лёгкой благодарной улыбкой тихо говорит:

- Спасибо тебе. Но я подумала: хоть раньше я её и не знала, чужих людей, что меня недолюбливают, всегда хватало.

Фан Линцин страшно удивилась и тоже вполголоса спросила:

- Но ведь у тебя такой прекрасный нрав - и всё равно многие тебя не любят?

- Очень многие. С тех пор как я возглавила Зал Левэнь, меня часто ненавидят. Но это неважно, - ответила Вэй Лань.

Фан Линцин посмотрела на неё, на мгновение задумалась и наконец сказала:

- Ладно, тогда это дело ты, считай, поручила мне - и я его исполнила?

Вэй Лань с улыбкой кивнула.

А остальное она сделает сама.

Она повернулась и направилась к тем десятку с лишним охранников с перепуганными лицами.

«Перепуганными» - да, именно это читалось на их лицах.

С того самого мгновения, как Лю Янься поклонилась им и попросила прощения, их лица исказил страх.

Голос Вэй Лань всё так же мягко, словно приятная мелодия циня, прозвучал, но таил в себе силу, внушавшую доверие:

- Не тревожьтесь. Я потом присмотрю за ней, и у неё ни за что не будет возможности вам досаждать.

Лю Янься опешила и, осознав смысл этих слов, снова вспыхнула:

- С чего это я стану им досаждать? Ты меня за бессовестную невежу принимаешь?

Вэй Лань и ухом не повела.

- Обоз, который вы охраняете, - дар для Крепости семьи Лю, но показывать ей его не обязательно. Разве что она - глава Крепости семьи Лю, - продолжала она.

- Больно надо мне смотреть! - фыркнула Лю Янься.

Вэй Лань, казалось, и вовсе её не слышала, не обращая на неё ни малейшего внимания.

Чу Пэн же, кашлянув пару раз, проговорил:

- Это... сказать по правде, груз, который мы везём, не совсем для Крепости семьи Лю.

- Вот как? - отозвалась Вэй Лань.

- Через несколько дней - пятидесятилетний юбилей великого героя Лю Бяо. Это - подарок, что Кузница Дуаньфэн³ поручила нам доставить ему ко дню рождения.

³锻锋阁 (Duàn Fēng Gé) - дословно «Кузница Ковки Клинков»

В цзянху люди обычно поздно обзаводились семьёй. Лю Бяо женился в тридцать, и лишь в тридцать два у него родилась единственная дочь - Лю Янься. Оттого своё драгоценное дитя он баловал безмерно, и уж если это подарок ему ко дню рождения, то почему бы Лю Янься и не взглянуть?

Глаза Лю Янься и впрямь зажглись:

- Кузница Дуаньфэн дарит отцу подарок? Неужто драгоценную саблю?

- Да, - подтвердил Чу Пэн.

Кузница Дуаньфэн славилась в цзянху как школа необычайно искусных оружейников, и вышедшие из их рук мечи и сабли были поистине божественным оружием. Потому и в подарок они, конечно, посылали оружие - самое любимое оружие того, кому предназначался дар.

Лю Бяо был мечником.

Мечником, страстно любившим клинки.

У него и так хранилось бесчисленное множество драгоценных сабель, но, явись ему новый клинок, он всё равно не мог бы налюбоваться.

Те два десятка разбойников, которым охранники уже заблокировали точки и связали вместе, в душе горько жаловались: они-то думали, что в ящике золото и драгоценности, а оказалось - всего лишь сабля. Конечно, священный клинок из Дуаньфэн - вещь отменная, но её ведь не прокутишь, как деньги. А они ради этого рисковали и вот - угодили в плен. Слишком уж невыгодно.

Но Лю Янься от этих слов лишь пуще загорелась любопытством.

В Крепости семьи Лю, в отличие от Клана Вэй, где ученики изучали лишь одно оружие - меч, каждый мог по своему желанию и склонности осваивать любое из восемнадцати видов оружия боевого мира.

Сама Лю Янься больше всего любила длинную плеть.

Но под отцовским влиянием питала некоторую слабость и к саблям.

И сейчас, стоило ей открыть ящик, чтобы посмотреть на ту драгоценную саблю, - Вэй Лань больше не мешала.

Хороша сабля!

И впрямь хороша!

Едва откинули крышку, из ящика брызнуло ослепительное сияние. Лезвие было таким острым, что, казалось, могло рассечь камень и раскрошить золото, и от него волнами расходился ледяной холод.

- Неплохо, - улыбнулась Лю Янься. - Отец, должно быть, очень ей обрадуется.

Чу Пэн и остальные подобострастно улыбались в ответ.

И лишь Вэй Лань в тот же миг едва заметно нахмурилась, а спустя мгновение спросила:

- Это Кузница Дуаньфэн поручила вашему бюро доставить?

- Да, - ответил Чу Пэн и, заметив серьёзное выражение лица Вэй Лань, сам встревожился: - Что-то не так?

Вэй Лань задумчиво произнесла:

- Кузница Дуаньфэн однажды дарила меч моим старшим. Тот меч был древней простоты, без всяких украшений, с первого взгляда - совершенно обычный, ничем не отличающийся от изделия деревенской кузни. Тогда глава Дуаньфэн сказал, что такова особенность их оружия: каждый клинок таит остриё и хранит смирение, и лишь в бою, по мере роста мастерства владельца, его сияние разгорается ярче, а убийственная мощь становится всё пронзительней.

Но эта сабля, что лежала сейчас в ящике, уже сверкала ослепительным блеском, а это решительно противоречило завету «таить остриё и хранить смирение».

В душе Вэй Лань шевельнулась смутная тревога. Она шагнула вперёд и взялась за рукоять сабли.

В тот же миг запястье её легонько повернулось, в воздухе будто раздался тигриный рык, и прекрасный, сверкающий сабельный цветок расцвёл в её руке!

Цветок, поразивший глаз, - величественный, грозный.

Он мелькнул и погас, оставив след в глазах Лю Янься.

Лю Янься пришлось признать: у этой девушки тоже незаурядное мастерство. Уж не из Клана Вэй из Цзинчу она? Она уже хотела спросить, как вдруг раздался громкий «хлоп»!

Сломалась!

Сабля разломилась надвое - лезвие отделилось от рукояти.

Не прошло и мгновения, как в холодном, пронизанном ветром воздухе вдруг вспыхнули несметные, тонкие, как бычьи волоски, летящие иглы. Все они вылетели из разлома - из того места, где лезвие сошлось с рукоятью.

Тысячи и тысячи - точно дождь.

Дождь, от которого Вэй Лань не могла ни уклониться, ни отступить.

Он уже окутал Вэй Лань со всех сторон.

В прежние времена она, быть может, тотчас выхватила бы свой меч, нанесла бы с предельной быстротой несколько ударов и сбила бы иглы.

Но теперь -

Меча при ней не было.