Том 2. Непоколебимая скала. Глава 37. Обоз

Полдень, у подножья горы, у чистого ручья.

Позади осталось больше четырёх часов пути, и настало время немного передохнуть. Синь Ю и его люди расчистили снежный наст, разожгли костёр, а вокруг костра расстелили парчовые подстилки. Фан Линцин потянула Вэй Лань сесть, и они вместе достали своих змеек - Гун Сянь и Мин Ди. Закусывая сухим пайком, они играли со змейками.

Ручей ещё не замёрз, и их профили отражались в журчащей воде, словно распустившиеся в воде цветы.

Охранники из Чжэньюань, напротив, устроились очень просто: нашли несколько больших камней и расселись на них, молча жуя свои сухие лепёшки. Только вот они больше не смели, как обычно, громко и вольно переговариваться.

«А вдруг потревожишь старшую госпожу Вэй и навлечёшь её неудовольствие?»

И оттого в пустынном просторе любой, даже самый слабый звук становился поразительно отчётлив.

Небо было бледным, облака - безмятежны, снег в воздухе больше не кружил.

Но холод всё ещё пронизывал до костей.

Сперва послышались шаги - шагов двадцати человек, что приближались издалека; потом, почти тут же, раздался «вжих» - лязг обнажаемых клинков уже прямо возле ушей.

И вдруг - больше двадцати дюжих мужчин в облегающих одеждах, сжимая острейшие стальные сабли и мечи, стремительно вылетели из-за горного склона. Не проронив ни слова, они обрушили сверкающие мечи и сабли прямо на охранников!

Вот такой внезапный переполох.

И всё это - за время не больше двух щелчков пальцами!

Но ни один охранник не поддался панике.

Их ответ был стремителен.

С десяток охранников, из них двое с обнажёнными мечами, вихрем бросились к обозным повозкам и застыли ни на шаг не отступая, охраняя груз. Все остальные, включая девушку Чу Сю, тотчас ринулись в бой.

Вот такое разделение труда.

И всё это - за время не больше одного щелчка пальцами!

Две группы схлестнулись.

Звон оружия гремел, точно барабаны и гром, отдаваясь среди гор.

Всё это ничуть не трогало Вэй Лань и Фан Линцин, что по-прежнему тихо сидели у ручья.

Фан Линцин, уж конечно, ни с того ни с сего не воспылала бы желанием «заступиться за справедливость». Она равнодушно повернула голову, некоторое время смотрела на схватку, а потом перевела взгляд на Вэй Лань и с любопытством спросила:

- Лань-цзецзе, разве ты не пойдёшь помочь?

Вэй Лань тоже наблюдала.

Наблюдала за каждым приёмом в этом столкновении клинков.

Услышав вопрос, она неторопливо ответила:

- Судя по их одежде и облику, это, должно быть, окрестные горные разбойники. Хотя их больше числом, их боевое искусство намного уступает умению охранников из Чжэньюань. Им не победить.

Глаз у Фан Линцин тоже был превосходный, и она согласно кивнула, но всё же с улыбкой задала вопрос, которого пока не понимала:

- Но и этих охранников не назовёшь первоклассными мастерами. Может, они и не проиграют, но чтобы одолеть всех разбойников, им придётся изрядно повозиться. Лань-цзецзе, разве в вашем Альянсе Пути Героя не ставят выше всего «справедливость и защиту слабых» да «помощь в беде и поддержку в нужде»? Если б ты сейчас вмешалась и помогла, им не пришлось бы драться так долго.

- Люди боевого мира придают большое значение долгу и благодарности, - ответила Вэй Лань. - Если я сейчас вмешаюсь, то, конечно, в один миг расправлюсь со всеми врагами, но тогда бюро Чжэньюань будет мне обязано. А этот бой они и так непременно выиграют - раньше или позже, невелика разница. Вмешаться, а потом принимать их благодарность - мне было бы по совести неловко.

Она на мгновение умолкла и добавила:

- К тому же охранное дело - это промысел, и чем громче слава, тем больше желающих нанять бюро. А слава в цзянху раз и куётся в битвах.

Поэтому она лишь наблюдала.

И если бы кто-то из охранников вдруг оказался в опасности, на грани ранения, - тогда она вмешалась бы без промедления.

А пока ей оставалось лишь спокойно сидеть.

Надо сказать, что охранники, сопровождавшие обозы, в большинстве своём прошли через сотни схваток, и пусть их боевое искусство не было высочайшим, боевой опыт был чрезвычайно богат. Действуя слаженно, они дрались всё свободнее и свободнее, и никто из них не подавал и тени признаков угрозы, - зато разбойников, падавших наземь, становилось всё больше.

Однако для юной, робкой девушки, впервые попавшей в столь яростную схватку, всё было по-иному.

В свои годы Чу Сю владела мечом весьма умело - уже это можно было назвать редкостью. Но каждый её приём был слишком шаблонным, негибким. Разбойники быстро поняли, что с ней справиться легче, и двое из них разом обрушились на неё!

Чу Сю растерялась. Видя, как стремительно и грозно нападают двое, она в этот миг смогла придумать лишь один приём - «Тростинка переправляется через реку».

Это был лучший из приёмов, что пришли ей в голову.

Но он мог ранить лишь одного.

А меч второго безжалостно обрушился бы ей на руку.

И вдруг раздался голос - чистый, как лазурное небо, и мягкий, как плывущие облака:

- Отведи меч на три цуня¹ вкось.

¹Цунь (кит. 寸) - это традиционная китайская мера длины (часто называемая «китайским дюймом»), которая в современной КНР равна 1/30 метра или примерно 3,33 см, в данном случае ~ 10 см

Чу Сю отлично помнила: когда отец учил её этой техники, он говорил, что приём «Тростинка переправляется через реку» нужно наносить строго прямо и ни в коем случае не отклонять. Но, услышав подсказку от подруги «госпожи Вэй», она инстинктивно доверилась и отклонила клинок.

Меч вкось полоснул по запястьям обоих разбойников!

Брызнула кровь!

Оба разбойника вскрикнули, запястья пронзила боль, и мечи со звоном упали на землю.

Чу Сю просияла от радости.

- Забавно, забавно! - захлопала в ладоши Фан Линцин.

Оказывается, управлять чужим боем - это так весело, подумала она. Как же она раньше этого не замечала?

И когда она увидела, что на Чу Сю заносит меч ещё один разбойник, она тут же, опередив Вэй Лань, звонко крикнула:

- Шаг влево!

На этот раз Чу Сю применяла приём «Прощаясь с вечнозелёной сосной». Когда-то Чу Пэн учил её, что этот удар нужно наносить быстро, но телом при этом стоять неколебимо, точно сосна. Во всех поединках она неизменно помнила отцовские наставления - и только сейчас решила и дальше довериться той героине, перед которой благоговела.

Меч разом вонзился в грудь врага!

Вне себя от счастья, Чу Сю обернулась и крикнула:

- Благодарю!

Но взгляд Фан Линцин уже не был устремлён на неё - она смотрела вдаль, на горный склон.

Бой всё ещё продолжался.

Но до его конца оставалось уже недолго.

Среди звона и лязга оружия вдруг раздался дробный перестук копыт - «да-да-да».

То был белоснежный, без единого пятнышка, рослый скакун. На нём сидела красавица в роскошной собольей шубе, лет восемнадцати-девятнадцати, с гордой и воинственной искоркой в бровях. В одно мгновение она вылетела из-за склона и, окинув взглядом сражающихся, помрачнела и спросила у двух охранников, что стерегли повозки:

- Эй, вы тут обоз ведёте?

Следовало бы перед внезапно появившейся незнакомкой держаться настороже, но исходившая от неё властная сила неведомо отчего внушала им невольный трепет, и они ответили:

- Да.

- А эти - хотят захватить ваш обоз? - снова спросила девушка.

Охранники закивали.

И вдруг - «вззз!» - раздался резкий звук!

Девушка выхватила с пояса длинную золотую плеть, и та, подобно летящему дракону, рассекла студёный туман. Взмыв в воздух, она одним ударом плети исторгла два вопля.

Три удара спустя все оставшиеся разбойники полегли наземь.

Девушка вернулась в седло.

Охранники остолбенели, явно не ожидая, что второй день подряд им встречаются девушки с таким поразительным мастерством. Помедлив, они разом сложили руки:

- Благодарим, госпожа, за помощь.

Та улыбнулась, и в глазах её промелькнуло самодовольство:

- Не за что. Творить справедливость и помогать слабым - мой долг. Эй, а что за груз вы охраняете?

Последнее было сказано просто так, без задней мысли.

Однако по правилам цзянху груз, который везут охранники, был внутренней тайной бюро, и расспрашивать о нём посторонним строго запрещалось. Охранники переглянулись, подумав: боевое искусство у этой девушки необычайное, но как же она не знает такой простой истины? Но, поскольку она всё-таки помогла им, они не стали её упрекать и ничего не ответили.

Только вот невдомёк им было, что есть на свете люди, от рождения стоящие над обычными правилами.

Кроме как перед старшими в роду и старшими братьями и сёстрами, где нужно было держаться почтительно, девушка привыкла, что, кому бы она ни задала вопрос, никто ещё не смел оставить его без ответа. Теперь же, видя, что только что спасённые ею охранники остерегаются её, точно вора, она в душе и впрямь разозлилась, но ничего не сказала, а лишь повернулась к ручью и крикнула:

- Эй, вы-то целы?

Она сочла Вэй Лань и Фан Линцин простыми девушками из народа, оттого и спросила.

Вэй Лань уже стояла на ногах и теперь, слегка поклонившись, поблагодарила за заботу. А люди из Чжэньюань тем временем объяснили, что те две девушки у ручья тоже из мира боевых искусств, одна из них - глава Зала Левэнь Альянса Пути Героя, владеет превосходным боевым мастерством, и с ней уж точно ничего не случится.

Услышав это, девушка в собольей шубе замерла и вновь пристально, оценивающе оглядела обеих.

- Кто здесь Вэй Лань? - холодно спросила она.

И взгляд её мгновенно переменился.

Стал колючим.

И неприязненным.

Заметив это, Фан Линцин тихонько шепнула Вэй Лань на ухо:

- Лань-цзецзе, ты с ней в ссоре?

Вообще-то Фан Линцин видела, что боевое мастерство этой девицы, хотя и уступает её собственному, всё же превосходно для её лет, и к сильным людям она обычно относилась с симпатией. Но сейчас она воочию убедилась в её неприязни к Вэй Лань.

А Вэй Лань была её подругой.

Подругой, которой она очень дорожила.

И любого, кто, кроме её родителей, питал злобу к Вэй Лань, она начинала особенно ненавидеть.

Вэй Лань, напротив, осталась равнодушной. Поразмыслив, она всё так же недоуменно покачала головой и тихо ответила:

- Я её не знаю и никогда раньше не видела.

Увидев, что они совершенно её игнорируют и ещё смеют перешёптываться, девушка холодно хмыкнула:

- Давно слышала, что старшая ученица Клана Вэй, Вэй Лань, сильна в боевых искусствах и зовётся в цзянху прославленной героиней. Сегодня вижу - слава пустая. Видишь, как на бюро напали, - владеешь боевым искусством, а сидишь и пальцем не шевелишь! Какой же это геройский дух?

Выслушав это, Фан Линцин с лёгкой улыбкой неторопливо проговорила:

- «Героиня» и всё такое - это преувеличенная похвала сотен тысяч героев цзянху. Если тебе кажется, что слава не по заслугам, - может, соберёшь боевой сход, созовёшь все эти сотни тысяч героев и объявишь им, чтобы больше не смели звать Вэй Лань героиней? Как тебе такой способ?

Она склонила голову набок, будто призадумавшись, и добавила:

- Только вот сумеешь ли ты этот сход устроить?

Девушка, разумеется, поняла насмешку и разозлилась ещё больше. Снова хмыкнув, она бросила:

- Конечно, расскажу! Вот вернусь домой и всем-всем расскажу, что ты сегодня, видя опасность, не пришла на помощь, и что ты вовсе недостойна звания «героини»!

В глазах Фан Линцин прибавилось ледяного холода, но улыбка на лице стала ещё ослепительней.

- Ого! - воскликнула она. - «Вернусь домой»? Так ты и впрямь глава всех боевых искусств, и весь цзянху - твой дом? Или... ты трёхлетняя малышка? Из-за такой ерунды - бежать к папеньке с маменькой ябедничать?

- Ты!.. - взъярилась девушка.

Слушая, как Фан Линцин сыплет остротами, явно заступаясь за неё, Вэй Лань не могла сдержать усмешки, но и тронута была до глубины души. Она уже хотела было вмешаться, чтобы сгладить разговор, но кто-то опередил её.

Чу Пэн с добродушным смехом, всем своим видом излучая миролюбие, проговорил:

- Не гневайтесь, госпожа. Мы, бюро Чжэньюань, от всего сердца запомним, что вы только что помогли нам. Однако, по правде говоря... этим горным разбойникам не под силу захватить наш обоз. Никакой «опасности» для нас и не было - так как же можно говорить, что госпожа Вэй «не пришла на помощь в опасности»? Я уверен: встреться нам и впрямь грозный враг, госпожа Вэй непременно помогла бы нам.

Сказано это было отчасти чтобы польстить старшей госпоже Вэй, отчасти же - совершенно искренне. Они все ещё помнили, как прошлой ночью «Вэй Лань» изловила для них разбойника, - хоть и ломали голову всё утро: куда же тот разбойник подевался?

А девушка в собольей шубе так и застыла.

Она никак не ожидала, что те, кого она спасла, не только не будут ей благодарны, но ещё и примут сторону другого, и в первый миг потеряла дар речи.

Чу Сю тоже наконец-то набралась смелости и, подхватив отцовские слова, сказала:

- Госпожа Вэй и эта госпожа - прекрасные люди. Они вовсе не отказывались нам помогать, они... они...

«Они только что подсказывали мне, как наносить удары», - вот что собиралась сказать Чу Сю.

Но говорила она, как всегда, слишком медленно. Не успела закончить, как девушка в собольей шубе, слушая, лишь пуще злилась. Вдруг взметнулась плеть, и она вскричала:

- Вы просто не отличаете добра от зла!

Тень золотой плети драконом устремилась вперёд!

Вэй Лань едва заметно нахмурилась. Её рука, белая, точно нефрит, мгновенно выбросилась вперёд и легонько толкнула Чу Сю в спину. Движение было до крайности мягким, но за вспышку молнии отбросило её далеко-далеко.

Прямо к Чу Пэну.

Золотая плеть с треском ударила в деревянный ящик на обозной повозке!

Охранники в ужасе побледнели и уже не могли смотреть на неё с прежним дружелюбием, только сверлили яростными взорами.

Девушка же, изначально метившая именно в ящик, чтобы сорвать злость, увидев движение Вэй Лань, мрачно спросила:

- Уж не думаешь ли ты, что я способна без разбору калечить невинных?

Вэй Лань с невозмутимой улыбкой ответила:

- И хорошо, что вы не из таких.

С этими словами она покосилась на след от плети на ящике. И её голос, всё такой же мягкий, как струящаяся вода, вдруг будто тронулся тонким льдом:

- Однако портить чужое добро - тоже поступок не из добрых.

- Если и впрямь испортила - заплачу, - бросила девушка.

Один из охранников не сдержался и, нахмурившись, выпалил:

- Это подарок, что заказчик поручил нам доставить в Крепость семьи Лю! Если вы его испортили - да разве вы сможете возместить?!

Услышав это, девушка рассмеялась:

- Крепость семьи Лю? Ну, тогда и возмещать не придётся. Откройте, дайте-ка мне взглянуть, что там.

- Что вы хотите этим сказать? - спросил Чу Пэн.

- Это подарок моей семье. Что же, я и посмотреть на него не могу?