Том 2. Непоколебимая скала. Глава 33. Постоялый двор в Циньлине

Чтобы добраться из Цзинчу в Гуаньчжун, нужно было пересечь хребет Циньлин.

Зимой Циньлин был сплошь укрыт белоснежной, нетронутой пеленой, и снег лежал очень толсто. Фан Линцин и её спутники с трудом отыскали у подножья гор маленький постоялый двор, но хозяин сказал, что нынче все комнаты заняты.

В отличие от того трактира за стенами Учана, хозяин этого двора очень хотел бы принять постояльцев и вовсе не собирался им отказывать. Он лишь с извиняющимся видом проговорил:

— Сегодня через нас проходило охранное бюро¹, и, видя, что уже темнеет, остановилась у нас на ночлег. Людей у них немало, а дворик наш невелик, так что... простите великодушно, свободных комнат уже нет. Может, вы уж как-нибудь перебьётесь? На заднем дворе есть две дровяных пристройки...

¹镖队 (biāo duì) — отряды бойцов и охранников, которые за плату сопровождали купцов, чиновников или ценные грузы, защищая их от разбойников

Фан Линцин нахмурилась. Она отличалась от обычных людей цзянху: с детства, на Пике Высшего Совершенства, она жила в роскоши, как подобает барышне из знатного дома. И пусть в странствиях нельзя было требовать слишком многого в еде и ночлеге, ночевать в дровяном сарае ей было всё же не по нраву.

Синь Ю тихо спросил:

— Молодая госпожа, не выгнать ли мне эту дружину?

Фан Линцин не успела ответить, как на втором этаже вдруг раздался приветливый голос:

— Друзья, если не побрезгуете, не потеснитесь ли с нами?

Говоривший стоял у перил второго этажа — рослый, могучий мужчина, но с очень мирным и добродушным лицом. Едва он замолк, как стоявшая внизу красивая девушка подняла голову, и он с улыбкой добавил:

— Не тревожьтесь, у меня есть дочь, возрастом, наверное, на год-два младше вас. Вы могли бы поселиться с ней в одной комнате.

Оказалось, этого человека звали Чу Пэн², и он был старшим начальником охранной дружины. В ремесле охранников, что годами сопровождают обозы, для вечной безопасности и покоя, конечно, важно боевое искусство, но не менее важны связи и добрые отношения с людьми. Поэтому, встретив на стороне незнакомцев в затруднении, мимоходом сотворить доброе дело было у них в привычке. Что же до дочери, о которой упомянул Чу Пэн, ей в этом году исполнилось шестнадцать, и нрав у неё всегда был довольно робким. На этот раз он взял её с собой в дорогу именно в надежде, что она заведёт друзей и станет чуть более открытой.

²楚鹏 (Chǔ Péng),楚 (Chǔ) Фамилия Чу; также — древнее царство Чу, ассоциируется с грацией, утончённостью и некоторой дерзостью, 鹏 (péng) Мифическая гигантская птица Пэн (из притчи Чжуан-цзы), способная взлететь выше облаков и преодолеть тысячи ли одним взмахом крыльев. Символ грандиозных амбиций, свободы и мощи

А девушка внизу — с её-то наружностью и манерами, с первого взгляда видно, что благородного происхождения, и держится весьма непринуждённо. Чу Пэн подумал: пусть эта девица составит компанию его дочери — это было бы очень кстати.

Фан Линцин, выслушав его, задумалась. Делить комнату с кем-то всё же лучше, чем спать в дровяном сарае, и она согласилась.

Все гостевые комнаты находились на втором этаже.

Войдя во вторую дверь под знаком «И», Фан Линцин сперва огляделась. Убранство оказалось простым, но опрятным — сойдёт. Только тогда она перевела взгляд на стоявшую в стороне девушку.

У той было лицо, точно цветок гибискуса, кожа белая с розовым румянцем. Хотя до совершенства ей было далеко, она была весьма миловидна и прелестна, только в чертах сквозила постоянная застенчивость.

— Как тебя зовут? — небрежно спросила Фан Линцин.

— Чу Сю³, — тихо ответила та. — Меня зовут Чу Сю.

³楚秀 (Chǔ Xiù), 楚 (Chǔ) Фамилия Чу; древнее царство Чу; символ утончённости, южной красоты и некоторой дерзости, 秀 (xiù) Прекрасный, изящный, цветущий; талантливый, выдающийся; элегантный

— Сю — как «утончённость»? — улыбнулась Фан Линцин. — Что ж, это имя тебе подходит. На, держи, — она сунула девушке слиток серебра. — Здесь всего одна кровать, а я не люблю спать с кем-то вместе. Ты устроишься на полу.

В этом мире было много дел, которые казались затруднительными, но для Фан Линцин решить их было очень просто.

Либо силой, либо деньгами.

С детства мать наставляла её: ни за что не причинять вреда простым людям и членам Альянса Пути Героя. Хотя, после того как она когда-то жестоко разделалась с Юй Сы, она уже не намеревалась соблюдать это правило и не боялась ни ранить, ни убить, — но если человек её не злил, она не желала применять к нему руку.

Значит, естественно решить деньгами.

В конце концов, серебра у неё было вдоволь.

Чу Сю опешила и замахала руками, хотела было сказать, что ей не нужно денег и она не хочет спать на полу, но, поколебавшись, лишь вымолвила:

— Ладно...

Но слиток не взяла.

Фан Линцин положила его на стол.

Зимний день короток: только что вокруг простирался бескрайний сумрак, а миг спустя уже наступила непроглядная ночь, накрывшая всё небо и землю.

Масляная лампа в комнате горела тускло.

Фан Линцин, целый день пробираясь по снегам, порядком устала и теперь сидела у лампы, грея руки о только что принесённую слугой чашку горячего чая, и уже хотела отпить глоток.

Как вдруг раздался лязг — «цзынь»! — звон скрестившегося оружия!

Казалось, он донёсся из соседней комнаты.

— Воры! — раздался громкий крик.

Чу Сю, услышав это, вздрогнула и, не говоря ни слова, выскочила за дверь.

«Оказывается, её боевое мастерство не такое уж и плохое».

Нет ничего обычнее для тех, кто сопровождает обозы, чем столкнуться с разбойниками. Фан Линцин, разумеется, не нашла в этом ничего удивительного и неспешно допила горячий чай, прежде чем подняться и выйти поглазеть.

В коридоре уже толпился народ, но схватка прекратилась. Когда Фан Линцин подошла, она услышала, как охранники обсуждают:

— Стоит ли пускаться в погоню?

— Мастерство у того человека не из слабых, а что, если у него есть сообщники?

Похоже, разбойник уже сбежал?

Поняв, что смотреть больше не на что, Фан Линцин уже хотела было вернуться к себе, как вдруг стоявший среди охранников Синь Ю тотчас приблизился к ней и вполголоса проговорил:

— Молодая госпожа, это был Дэн Чи.

Фан Линцин замерла:

— Что ты сказал?

— Только что я был в одной комнате с человеком из их бюро, мы уже собирались ложиться, потушили лампу — и вдруг заметил, как кто-то лезет в окно. Его боевое мастерство оказалось довольно высоким, мы обменялись многими приёмами, а когда лампу снова зажгли, я увидел, что это был не кто иной, как Дэн Чи. Мы оба остолбенели, и тогда он бросился прочь.

Подумав мгновение, Фан Линцин спросила:

— У Дэн Чи неплохое мастерство, но вы с ним примерно равны. Ты что, нарочно дал ему уйти?

— Хотя он ученик Зала Тэнлю, я подумал, мы как-никак оба с Пика Высшего Совершенства... Я разве не прав? — ответил Синь Ю.

Фан Линцин ничего не сказала.

Немного погодя Чу Пэн и остальные, завершив совещание, решили, что, скорее всего, это была уловка — выманить тигра из гор, — и лучше не гнаться. Они подошли поблагодарить Синь Ю за то, что он помог в схватке.

Вдруг Фан Линцин спросила:

— Он бежал через окно?

— Да, — ответил Синь Ю.

И в тот же миг Фан Линцин развернулась, вошла в ту комнату и лёгким, стремительным движением спрыгнула из единственного окна.

Словно плывущее по ночному небу облачко зари.

Охранники остолбенели.

— Наша госпожа, должно быть, отправилась за ним, — пояснил Синь Ю.

Такое объяснение лишь повергло охранников в ещё большее изумление. Во-первых, они вовсе не ожидали, что эта юная красавица владеет столь поразительным цигуном. Во-вторых, они ещё менее могли представить, что она, едва знакомая с ними, готова в одиночку рисковать и преследовать для них разбойника. Их переполнила глубокая благодарность.

Зимняя ночь была тиха.

Ясная луна заливала хребет Циньлин, и каждый след на снегу проступал отчётливо-ясно.

Дэн Чи не был желторотым юнцом, впервые попавшим в цзянху, и, конечно, понимал, что при бегстве нужно заметать следы. Он оставил их нарочно — чтобы их нашли.

Он ждал человека.

Ждал, когда придёт Синь Ю.

Ночной ветер тихо завывал. Он стоял у засохшего дерева, и вот вдалеке наконец показалась фигура — стройная, под инеем лунного света подобная красавице с картины. Явно не Синь Ю.

— Старшая госпожа Фан, так это вы, — изумлённо произнёс Дэн Чи.

— Что, — усмехнулась Фан Линцин, — дядя Юань в последнее время настолько обнищал, что посылает тебя воровать деньги? Почему бы не сказать моему отцу? Уверена, он с радостью помог бы вашему Залу Тэнлю.

— Вы шутите, госпожа Фан, — ответил Дэн Чи. — Я... в последнее время я отбился от своих братьев из Зала, и здесь я, конечно же, не по приказу нашего главы.

Фан Линцин вскинула бровь:

— Ах вот как? Значит, дядя Юань пока не нуждается в помощи моего отца. Зато ты, — она выдержала паузу, и глаза её улыбнулись, — нуждаешься в моей помощи, верно?

Дэн Чи вздохнул и не стал отрицать, рассказав, как попался людям из Альянса Пути Героя, как чудом бежал и теперь уходит от преследования.

— Один человек преследует меня особенно упорно, никак не могу стряхнуть её с хвоста. Сегодня днём я заметил, что одно охранное бюро тоже направляется в Гуаньчжун, и задумал ночью захватить кого-нибудь из него, перевоплотиться в него и смешаться с ними. Я уже присмотрел одного чернорабочего: боевое мастерство — ничтожное, человек тихий, с другими охранниками почти не знаком. Изобразить его, думаю, было бы не трудно. Но кто ж знал... что Синь-сюн поселится с ним в одной комнате?

— И способ же ты придумал — глупее некуда, — кивнула Фан Линцин. — Как бы ни был тот незаметен, ему ведь всё равно приходится время от времени говорить с другими охранниками. Как бы ты ни за что не прокололся?

Дэн Чи вздохнул и опустил голову, думая, что это был вынужденный шаг: слишком уж опасна была та, что его преследовала. Вдруг он снова поднял глаза:

— Госпожа Фан, теперь, когда вы здесь, вы наверняка придумаете лучший способ. Нет, пока вы здесь, даже если та преследовательница нас догонит, она уж точно вам не противница.

Это было не просто лестью — Дэн Чи отлично знал, что эта старшая госпожа из Зала Пинъи, хоть и гораздо моложе его, в боевом искусстве намного его сильнее.

Фан Линцин, не соглашаясь и не возражая, некоторое время разглядывала серп луны над краем неба и наконец неторопливо проговорила:

— Альянс Пути Героя гонится за тобой, не за нами. А если я и могу их одолеть — тебе-то что с того?

— Но в тот год, на вершине Дамоянь⁴, был заключён союз: все от мала до велика на Пике Высшего Совершенства договорились не начинать больше междоусобиц, пока не вернётся Глава Пика, — напомнил Дэн Чи.

⁴大磨岩峰 (Dàmóyán Fēng) — дословно «Вершина Большого Точильного Камня»

Внутри Пика Высшего Совершенства власть делилась между Двумя Посланниками и Четырьмя Залами:

— Посланник Сихэ⁵, Посланник Ваншу⁶.— Зал Фэйлянь, Зал Пинъи, Зал Тэнлю, Зал Фэнлун.

⁵羲和 (Xīhé) Сихэ — древняя богиня солнца в китайской мифологии; мать десяти солнц; возница солнечной колесницы; также имя астрономов при дворе мифического императора Яо

⁶望舒 (Wàngshū) Ваншу — божество луны в китайской мифологии; возница лунной колесницы; поэтическое олицетворение луны

Из них Посланники Сихэ и Ваншу всегда ладили между собой и после исчезновения Главы Пика образовали одну фракцию. Залы Пинъи и Фэнлун четыре года назад сошлись в жестокой битве, по итогам которой первые подчинили вторых, — это была ещё одна фракция. А Залы Фэйлянь и Тэнлю являлись третьей и четвёртой силами.

Но именно та великая битва между Залами Пинъи и Фэнлун четыре года назад встряхнула всё до основания и сильно подорвала силы Пика Высшего Совершенства. После её окончания оба Посланника и главы Четырёх Залов собрались на вершине Дамоянь в горах Айлао и заключили союз: до возвращения Главы Пика ни в коем случае не допускать новой внутренней резни и распрей.

Хотя этот союз был во многом показным, и «тайная борьба» между четырьмя фракциями отнюдь не прекратилась, «открытых столкновений» с тех пор и впрямь больше не случалось.

— К тому же, госпожа Фан, — продолжил Дэн Чи, — вы ведь и сами не хотите, чтобы, попади я в лапы Альянса Пути Героя, они выпытали у меня, с какой целью мы пришли в Гуаньчжун?

— Если, попав в плен, ты осмелишься разгласить тайны Пика, — равнодушно произнесла Фан Линцин, — то и защищать тебя незачем: дядя Юань сам найдёт способ вызволить тебя, а затем, — она холодно улыбнулась, — подвергнет высшей каре.

Дэн Чи хотел было этим припугнуть Фан Линцин, чтобы она непременно его спасла, но её слова вмиг лишили его дара речи.

Фан Линцин вдруг снова улыбнулась и спросила:

— А кто именно тебя преследует?

— Люди из Врат Дихуан, — ответил Дэн Чи.

Поначалу это и впрямь были люди из Врат Дихуан, но потом к ним прибавилась ещё одна девушка — юная, но с поразительно блестящей техникой меча.

Вот эта-то девушка и загнала его в снегах так, что бежать было некуда.

Дэн Чи уже много лет ходил по рекам и озёрам, и то, что какая-то девчонка припёрла его к стенке, было слишком уж стыдно, чтобы рассказывать об этом Фан Линцин.

— Следуй за мной, — вдруг развернулась Фан Линцин.

— Куда? — спросил Дэн Чи.

Она не остановилась:

— Ты ведь просил меня защитить тебя.

— Но охранники на том постоялом дворе уже видели моё лицо. Если я сейчас вернусь... — заколебался Дэн Чи.

— Будешь моим пленником, — перебила его Фан Линцин.

Когда они вернулись на постоялый двор, уже прошло время, нужное, чтобы сгорела одна палочка благовоний. Увидев, что эта девушка и впрямь сумела пленить разбойника с немалым боевым мастерством, охранники изумились ещё больше. К благодарности их примешалось восхищение, и, непрестанно благодаря, они тут же хотели приняться допрашивать пойманного о его происхождении.

Фан Линцин вытянула руку, останавливая их:

— Я уже разузнала: он — обычный разбойник, сообщников у него нет. Позже я отведу его в другое место для допроса, вам больше не нужно с ним возиться.

— Допроса? — удивился Чу Пэн. — Но поблизости нет никакой управы, куда же вы его отведёте?

Поднимаясь в комнату наверху, Фан Линцин, не оборачиваясь, бросила:

— Кто сказал, что допрашивать может только управа?

А Дэн Чи, разумеется, Синь Ю повёл наверх под конвоем.

Чу Пэн засомневался ещё больше и уже собрался было расспросить дальше, как вдруг почувствовал, что его тянут за край одежды. Обернувшись, он увидел, что рядом стоит дочь и нерешительно зовёт:

— Отец...

— Что такое? — спросил Чу Пэн.

Чу Сю наклонилась к отцовскому уху и зашептала:

— У неё такое боевое мастерство, и она столь справедлива, и ещё говорит о «допросе»... Как вы думаете, отец, может, она...

— Может — кто? — не понял Чу Пэн.

— Посмотрите на керамическую сюнь у неё на поясе... — ещё тише произнесла Чу Сю.

Чу Пэн вздрогнул и мгновенно понял, на что намекает дочь.