Том 2. Непоколебимая скала. Глава 32. Гуаньчжун

Одни и те же слова разные люди слышат по-разному.

Взять хотя бы эти слова девушки — в них явно звучало доброе намерение. Большинство восприняло бы их с благодарностью, но среди людей с выдающимся боевым мастерством нет-нет да и встречаются гордые духом, которым покажется, будто их недооценивают, и они разозлятся.

Ду Тецзин был человеком выдающегося боевого мастерства.

Но, услышав это, он ничуть не разозлился.

Он лишь звучно расхохотался и вдруг обратным хватом выхватил из-за спины бронзовый посох. В мгновение ока он нанёс пять ударов: первый — «поддеть», второй — «придавить», третий — «взмах», четвёртый — «поворот», пятый — «пронзить». Тысячи изменчивых теней посоха скрестились со вспышками шести стальных клинков, и он ничуть не уступал.

Девушка тихо стояла в стороне, длинная юбка касалась земли, лицо её оставалось бесстрастным. Она не вмешивалась, но, когда увидела тот самый приём «пронзить», глаза её едва заметно блеснули.

Шестеро воинов бились с ним в полную силу, но бронзовый посох неумолимо теснил их назад. Один из них метнул взгляд на неподвижно стоявшую девушку, точно цветок яшмы или дерево из хрусталя, и в голове его мелькнула мысль: если схватить эту красавицу, такой герой, как Ду Тецзин, возомнивший себя благородным, не посмеет пренебречь её жизнью.

Солнце клонилось к закату, небо всё темнело. В сгущающихся сумерках его правая рука вместе с мечом тихо извернулась.

И устремилась прямо к девушке!

Удар был молниеносен, и он был уверен, что Ду Тецзин не успеет помешать. Стальной клинок уже почти коснулся её шеи, но она по-прежнему не двигалась — лишь перед ней сверкнул свет.

То был меч, скрытый в складках её накидки.

Но ему почудилось, что он увидел молнию.

Молнию, рассекающую грозовые тучи, — быстрее его клинка в несколько раз. Раздался звон: «Дан!» Меч ударился о клинок, и руку врага пронзила боль. А девушка, раз начав, уже не останавливалась.

Пока тот не рухнул наземь и она не вложила меч в ножны, она ни разу не сдвинулась с места.

Ду Тецзин повернул голову, поглядел на неё и громко восхитился:

— Отличная техника меча!

С этими словами его бронзовый посох с гудящим ветром уложил и оставшихся пятерых наземь.

Только тогда девушка с лёгкой улыбкой проговорила:

— Я тоже впервые узнала, что старший Ду не только бесподобен в искусстве посоха, но и столь изыскан в искусстве меча.

— Я не применял искусство меча, — ответил Ду Тецзин.

— В вашем искусстве посоха видна тень меча, — возразила девушка.

И к тому же — что-то смутно знакомое.

Она не могла понять, откуда это чувство знакомости, и, решив, что сама с детства изучала меч и перевидала бесчисленное множество стилей, возможно, когда-то случайно видела подобные приёмы, не стала больше об этом думать.

— У вас острый глаз, — сказал Ду Тецзин. — Впрочем, все боевые искусства Поднебесной — одного корня, и между посохом и мечом разницы нет. — и добавил: — Теперь можете догонять того человека.

— В эти дни врагов у вас, наверное, было больше, чем эти шестеро? — спросила девушка.

— Из чего вы заключили?

Она ничего не ответила, лишь перевела взгляд на его старые раны, откуда вновь сочилась кровь. Она уже догадалась, кто он, по его искусству посоха: если это и впрямь прославленный великий герой Ду Тецзин, то ранить его — дело не из лёгких.

— Верно, — улыбнулся Ду Тецзин. — В эти дни мне пришлось слишком уж много драться. — он умолк на мгновение, а потом обратил свой властный, сверкающий взор на шестерых мечников: — В последнее время наёмные убийцы идут ко мне одна волна за другой, но цели у них не все одинаковые. Будь вы из-за того... вас стоило бы прикончить! Но вы, я вижу, с другой целью. Поэтому я могу пощадить ваши жизни. Убирайтесь все! Однако если я ещё раз застану вас за злодеяниями — пощады не будет!

Поняв, что добыть желаемое нет никакой надежды, те шестеро только и мечтали сохранить жизнь и, разумеется, поспешно скрылись.

Девушка не стала спрашивать, с какою целью эти люди хотят убить Ду Тецзина. Она давно была наслышана о нём и глубоко его почитала и, конечно же, доверяла его человеческим качествам. Она лишь сказала:

— Старший, вам сейчас нужно лечить раны. Если доверяете мне, я могу охранять вас.

— Но разве не следует вам сейчас догонять того убийцу? — спросил Ду Тецзин.

— Я хочу сделать многое, но у всех дел есть очерёдность и важность. Тот человек может бежать какое-то время, но не всю жизнь. И я, кажется, догадываюсь, куда он направится. Сейчас ваши раны важнее.

Выслушав это, Ду Тецзин не стал больше отвергать её доброту, сказал наконец: «Благодарю» — и, уже собиравшись вернуться в пещеру, чтобы восстановить силы, напоследок спросил:

— Как ваше почтенное имя, госпожа?

— Моя фамилия Вэй, единственное имя — Лань.

Лицо Ду Тецзина вдруг переменилось:

— Вэй Лань из Клана Вэй?

Заметив это, Вэй Лань кивнула:

— Да, я из Клана Вэй. Разве в этом есть что-то дурное?

Ду Тецзин пристально смотрел на неё мгновение и пробормотал:

— Да, госпожа Вэй пользуется мечом. Но если вы — Вэй Лань, то кто же тогда она?

— Она? — переспросила Вэй Лань.

Ду Тецзин сказал:

— Два дня назад, в одном придорожном трактире за стенами Учана, мне повстречалась юная девушка. Она неплохо владела боевыми искусствами, а на поясе у неё висела чёрная керамическая сюнь. Я давно слышал, что в цзянху сюнь на поясе — отличительный знак госпожи Вэй Лань, главы Зала Левэнь Альянса Пути Героя, и поскольку встретил её в пределах Цзинчу, то и принял за вас. — родумав мгновение, он добавил: — Я знаю, что вы, госпожа Вэй, владеете мечом. А она тогда сражалась голыми ладонями, но в её ладонном искусстве тоже проглядывало искусство меча.

— Придорожный трактир за стенами Учана? — удивлённо переспросила Вэй Лань и, помолчав, добавила: — Тот человек, о ком вы говорите, великий герой Ду, — возможно, моя подруга.

— Вот как? — протянул Ду Тецзин.

— Я как раз договаривалась с одной подругой два дня назад встретиться в том трактире, но из-за внезапных дел не смогла прибыть. Если у неё была с собой сюнь, то, должно быть, это мой подарок.

Что же до боевого мастерства — Фан Соляо когда-то тоже был великим знатоком меча, а позже оставил клинок и перешёл к ладонному искусству, но созданные им приёмы, такие как «Рука Увядания и Процветания» и «Гибкость шёлка», всё равно вобрали в себя множество тонкостей искусства меча. Этого она, разумеется, не стала подробно объяснять Ду Тецзину.

— Верно, — сказал Ду Тецзин. — Она тоже говорила, что ждёт там свою подругу. — и с лёгкой усмешкой добавил: — Если она ваша подруга, то мне не о чем тревожиться.

— О чём же вы тревожились? — спросила Вэй Лань.

Рассказывая во всех подробностях, что произошло в тот день, Ду Тецзин снова вошёл в снежную пещеру. Когда рассказ был окончен, он уже сидел, скрестив ноги, прикрыв глаза, и начал упорядочивать дыхание, залечивая раны.

Раз уж Вэй Лань обещала охранять его, он полностью и безоглядно ей доверился.

Поэтому он не видел, как после его слов в глазах Вэй Лань промелькнуло сомнение.

А она, поколебавшись мгновение и видя, что Ду Тецзин уже погрузился в медитацию, не стала тревожить его и вышла из пещеры. Мечом она нарубила сухого хвороста, принесла его обратно, сложила грудой и высекла искру.

Ярко-алое пламя тотчас запылало подле неё и Ду Тецзина, и в снежной пещере стало гораздо теплее.

Некоторое время Вэй Лань молча глядела на костёр, потом вдруг подняла правую руку и тихим, очень мягким голосом проговорила:

— Мин Ди¹.

¹鸣镝 (míng dí) — дословно «Поющий наконечник»

Из рукава у неё выползла маленькая синяя змейка и ласково потёрлась о ладонь. Вэй Лань слегка улыбнулась, и в голове у неё всплыл облик её первой хозяйки.

Они с Фан Линцин не виделись уже год и семь месяцев, а при первой встрече пробыли вместе и того меньше — всего несколько дней. Но обе неизменно помнили друг о друге. Во-первых, наверное, потому, что те несколько дней знакомства сошлись они столь душевно, что, как говорится, «свели повозки — и стали старыми друзьями». А во-вторых, потому, что за время разлуки они слали друг другу письма без перерыва — письма, в которых говорили лишь о пустяках, — и благодаря им открыли:

«Как же много у них одинаковых пристрастий и увлечений».

Любили одних и тех же животных, одну и ту же музыку, читали одни и те же книги, восхищались одними и теми же старинными свитками и картинами.

Но вот в некоторых взглядах и в том, как поступать, они различались.

В этом не было ничего дурного. У каждого в этом мире — свой собственный образ действий, и, с точки зрения Вэй Лань, если не вредить невинным, каждый волен жить так, как пожелает.

Вэй Лань знала: Фан Линцин обожает свободу и терпеть не может лишних хлопот. Если дело её не касается, она, пока не разгорится в ней острое любопытство, обычно остаётся в стороне.

А значит, скорее всего, она не поедет в башню Хуанню, чтобы передать ту вещь за Ду Тецзина.

Вэй Лань могла это понять.

Но... сможет ли понять это старший Ду?

Багровый костёр в пещере полыхал долго-долго, а снаружи вся земля сверкала то ли лунным светом, то ли искрами снега — не разобрать.

И вот Ду Тецзин наконец открыл глаза.

— Красивая змейка, — сказал он.

— Вам, старший Ду, тоже нравятся змеи? — улыбнулась Вэй Лань.

Хотя Вэй Лань возилась со змеями всегда уединённо, время от времени кто-то всё же замечал это. Нынче времена переменились, и никто уже не смел сказать в лицо главе Зала Левэнь, госпоже Вэй, будто «только злые духи и еретики заводят ядовитых змей и скорпионов». Однако, увидев её ручную змейку, люди всё равно нет-нет да и проявляли во взгляде тень удивления и брезгливости.

Ду Тецзин был явным исключением.

Но тут он покачал головой:

— Не то чтобы нравились. Просто она и впрямь хороша собой, не похожа на обычных змей.

Вэй Лань, опустив голову, ещё некоторое время гладила змейку, а потом вдруг переменила тему:

— Моя подруга, боюсь, не отправится в башню Хуанню.

Ду Тецзин уже собрался выйти наружу взглянуть на небо, но, услышав это, сдвинул брови, и лицо его мгновенно омрачилось. Отсветы пламени лежали на его строгом, старомодном лице. Он долго молчал, и в тесной снежной пещере надолго воцарилась тишина.

А потом вдруг — он снова рассмеялся.

Смехом полным горечи.

Но в нём не было ни капли гнева:

— Впшп подруга мне ничего и не обещала. Это я тогда насильно сунул ей ту вещь, и, даже если она не помогла, я не вправе её винить. — и спросил: — Вы можете сейчас с ней связаться?

— Прежде, когда она ещё была дома, мы часто обменивались письмами. Но недавно она отправилась по делам, и я не знаю, где она теперь. Однако, прошу вас, не тревожьтесь: как только свяжусь с ней, сразу же дам вам знать.

Ду Тецзин тяжело вздохнул и, сложив руки, сказал:

— Тогда придётся вас затруднить. — помолчав, добавил: — В цзянху умных людей не мало. Рано или поздно кто-то дознается, что та вещь уже не при мне. Так что будет лучше, если и ваша подруга побережётся.

— Благодарю за предупреждение, старший, — ответила Вэй Лань.

— Но тот убийца, которого вы должны были догнать сегодня, — разве вы больше не будете его преследовать? — спросил Ду Тецзин.

Вэй Лань немного подумала:

— Мне кажется, он направился в Гуаньчжун. Так что я тоже намерена ехать в Гуаньчжун. В пути я постараюсь как можно скорее связаться с подругой.

— В Гуаньчжун? — переспросил Ду Тецзин.

— Того человека зовут Дэн Чи², он из Зала Тэнлю на Пике Высшего Совершенства. Недавно Альянс Пути Героя разведал, что большие силы Зала Тэнлю отправились в Гуаньчжун с неведомо какой целью. Вы, старший, вероятно, знаете, что главное укрепление Крепости семьи Лю нашего Альянса находится в Ханьчжунской управе. Мы опасаемся, что Пик Высшего Совершенства замышляет недоброе против Крепости семьи Лю. Поэтому несколько дней назад шисюны из Врат Дихуан³ нашего Альянса схватили одного ученика Зала Тэнлю, чтобы допытаться об их намерениях, но тот бежал. На пути он захватил в заложники ни в чём не повинного простолюдина и убил его, так что я не могла остаться в стороне от этого дела.

²邓池 (Dèng Chí), 邓 (Dèng) — одна из старых китайских фамилий, исторически связанная с регионом Наньян (современная провинция Хэнань) и царством Дэн, 池 (Chí) — пруд, водоём, озеро

³地黄门 (Dì Huáng Mén) — дословно «Врата Золотой Земли»

В системе Альянса Пути Героя — Двух Врат и Трёх Залов — у Врат Дихуан была самая особая задача.

Они являлись специальными боевыми силами Альянса Пути Героя.

Особыми силами, предназначенными исключительно для борьбы с Пиком Высшего Совершенства.

Обычно, чтобы схватить ученика Зала Тэнлю, Вратам Дихуан не требовалась сторонняя помощь, но они проявили слишком большую беспечность, и враг бежал, по пути жестоко убив простолюдина. Узнав об этом, Вэй Лань привлекла Зал Левэнь к участию в этом деле.

Ду Тецзин, который всегда питал глубочайшее отвращение к злодействующим приверженцам Пика Высшего Совершенства, выслушал и кивнул:

— Хорошо. Тогда и мне пора.

— Вы уже сейчас уходите? — спросила Вэй Лань.

— Да, у меня ещё есть дела.

— А если я разыщу свою подругу, как мне связаться с вами, старший?

— Со мной не нужно связываться, — ответил Ду Тецзин. — Отправьте письмо заместителю главнокомандующего Юю в Сусун... — он на мгновение осёкся, горько усмехнулся и сокрушённо добавил: — Ах нет, я слышал, его недавно разжаловали в исполнительные чиновники⁴... Словом, свяжитесь с ним — и всё.

⁴事官 (shìguān) «исполнительный чиновник», низовая должность — человек без высокого ранга, выполняющий приказы

Вэй Лань наконец изумилась:

— Вы имеете в виду... генерала Юй Даю⁵ из Чжэцзяна?

⁵俞大猷 (Yú Dà Yóu),俞 (Yú) В древности также означало согласие, одобрение, а также использовалось как наречие «тем более», «всё более», 大 (dà) Большой, великий, грандиозный, 猷 (yóu) План, замысел, стратегия, великое дело

Ду Тецзин вновь сложил руки в приветствии:

— Госпожа Вэй, благодарю вас.

С этими словами он вышел из пещеры.

Шаги его заскрипели по снегу, лунный свет лёг на плечи, и он постепенно исчез во тьме.

Вэй Лань опустила глаза и тихо проговорила, обращаясь к змейке, обвившей её правое предплечье:

— Сяо Ди, нам тоже пора.

В Гуаньчжун.

_ _ _

От автора:

Обычно уся-романы делятся на два типа: одни тесно связаны с реальной историей (например, большая часть произведений Цзинь Юна, Лян Юйшэна и Вэнь Жуйаня), а другие почти совсем не упоминают конкретную историческую эпоху (как большинство произведений Гу Луна). Лично мне больше нравятся первые. (Это лишь пример, разумеется, мой уровень и близко не сравнится с этими четырьмя мастерами).

Поэтому в этой истории появится небольшое количество исторических личностей, хотя их роли не будут слишком большими.И поскольку этот роман всё же не является строго историческим произведением, некоторые связанные с историей детали будут вымышленными. Но я обязательно постараюсь сохранять уважение к реальным историческим персонажам.

От переводчицы:

Юй Даю, как и император Чжу Хоуцун, министр Янь Сун и глава Лу Бин, — реальная историческая личность