Том 1. Безмолвие белого нефрита. Глава 29. Высокие горы и текущие воды

Вэй Лань знала, что кто-нибудь непременно задаст этот вопрос.

И она заранее подготовилась к нему:

— Она... странствующая героиня из цзянху.

— Вот как? А из какой она школы? — спросил Цан Чжэнфэн.

— Вы ведь знаете, в мире боевых искусств есть удивительные мастера, которые весьма загадочны и не любят раскрывать своё происхождение. Её наставник, похоже, из таких. Однако я могу поручиться: она — не злодейка.

Сказанное было на половину ложью. Последняя фраза — сущая правда, но всё, что было до неё, — неправда.

Цан Чжэнфэн десятки лет шёл вдоль и поперёк по цзянху, не раз рисковал жизнью, преследуя злодеев, и прежде Вэй Лань питала к нему глубочайшее уважение. Хоть теперь она уже не вполне соглашалась с его словами, уважение это ничуть не изменилось.

Она впервые лгала тому, кого уважала, и в душе невольно ощущала смутную тревогу и вину.

«Но если сказать правду — непременно возникнет противостояние».

«И пока нет способа окончательно уладить это противостояние, маленькая безобидная ложь — единственный выход».

Цан Чжэнфэн на мгновение задумался и, похоже, не усомнился в её словах. Надо сказать, описанное Вэй Лань было в цзянху далеко не редкостью. Взять хотя бы самого прославленного ныне вольного героя Ду Тецзина — происхождение его школы всегда оставалось загадкой, и, кто бы ни спрашивал, он хранил полное молчание.

Цан Чжэнфэн лишь нахмурился:

— Если она твоя подруга, то, конечно же, не злодейка. Но... пусть Юй Сы и совершил убийство, пусть он тяжкий преступник, решать, как с ним поступить, — дело нашего Зала Левэнь. А твоя подруга, уже обезвредив его, нанесла ему столь жестокие увечья... это уж чересчур. Я знаю, что большинство этих так называемых вольных героев ведут себя весьма своенравно, но ты смотри не бери с них примера. Человеку надлежит быть прямым, сдержанным и справедливым.

Вэй Лань не стала возражать и лишь ответила:

— Слушаюсь.

Она уже усвоила: если слова всё равно бесполезны, лучше вовсе их не произносить.

Попрощавшись с Цан Чжэнфэном и выйдя из главного помещения Зала Левэнь, Вэй Лань сразу же оказалась под сенью древних деревьев, уходящих в самое небо; горная тропа повсюду заросла мхом, и на мху лежали опавшие лепестки — было очень влажно и скользко.

Она ведь и так находилась в горах.

Гора Сяогу — одинокий пик посреди Янцзы, причудливый и неприступный, но в окружности не превышающий одного ли. Стоя здесь, на горе, она видела бескрайние волны, что бурлили и катились со всех четырёх сторон.

Среди волн виднелось несколько судов, направлявшихся прямо к горе.

Через несколько дней должен был открыться съезд Альянса Пути Героя, и на него со всех школ и кланов цзянху съезжались представители — не было ничего странного в появлении лодок. Однако Вэй Лань остановилась и долго вглядывалась: среди этих судов были не только люди боевого мира, но и, кажется, немало простого люда. Она направилась вперёд, к самому берегу, и с удивлением всматривалась в каждого.

И тут она увидела троих, кого хорошо знала.

Фан Линцин на своём судёнышке приподняла брови и улыбнулась ей.

Остальные лодки были большими, и в каждой сидело по многу народу; и только у Фан Линцин лодка была маленькой, изящной, необычайно тонкой работы и, разумеется, вмещала только её. Однако, какое бы судно ни подплывало, — если у людей нет приглашения от Альянса Пути Героя, охрана на горном склоне ни за что не пропустит их в горы.

— Зачем они приехали? — спросила Вэй Лань у одного из стражей.

— Они говорят... говорят, что пришли почтить память великого героя Бай Сина... — ответил тот.

Бай Син?

Вэй Лань на мгновение замерла и быстро припомнила, кому принадлежит это имя. Она вновь поглядела вперёд, на каждое лицо: все они были исполнены печали, скорби и благоговейной, почтительной памяти.

Яо Куань и Шэнь Мань тоже были в одной из лодок и окликнули её:

— Барышня Вэй!

За эти дни лицо Шэнь Мань полностью исцелилось, явив её изначальную, способную ниспровергать царства красоту, и в лучах солнца она и впрямь походила на цветущий пион.

Они рассказали: оказывается, все эти годы Юй Уянь под именем Бай Син помогал обездоленным и спасал попавших в беду, и спасённых им было, конечно же, не только двое. Кое-кто из них знал подлинную личность «великого героя Бая», но в обычное время молчал. А теперь, когда благодетель мёртв, у кого хватило бы духу и дальше хоронить эту тайну в сердце? Весть передавалась из уст в уста, от одного к десяти, от десяти к сотням: странствующий герой Бай Син — это седьмой господин Поместья Жуюй, Юй Уянь, а седьмой господин Поместья Жуюй — это странствующий герой Бай Син. Так она и разнеслась на юг и на север от Великой реки.

И все, кто когда-либо был облагодетельствован Бай Сином, мучились душевной болью и хотели лишь одного: возжечь по своему благодетелю курительную палочку и совершить жертвенное поклонение. В Лучжоу, в поместье Юй, изначально был устроен траурный зал для поклонения Юй Уяню, но после того как выяснилось, что убийца — Юй Сы, никто больше не желал идти туда, чтобы помянуть Юй Уяня.

И тогда, по предложению Яо Куаня и Шэнь Мань, они уговорились вместе отправиться к горе Сяогу.

Вэй Лань ещё мгновение вглядывалась в них, и внезапная догадка мелькнула у неё в уме: их прежнее намерение похитить последнюю часть Записей о сломанном мече было к тому, чтобы в день открытия съезда Альянса на глазах у всех опозорить пять великих школ. Теперь заполучить записи им уже не суждено, но если в день съезда столько народу явится почтить память бывшего изгнанника Поместья Жуюй, — разве это не будет такой же публичной пощёчиной Альянсу Пути Героя?

— Пропустите их, — сказала Вэй Лань.

Стражи заколебались:

— Но...

— Глава поместья Юй недавно повелел вновь принять Юй Уяня в Поместье Жуюй. Шисюн Юй теперь опять член нашего Альянса Пути Героя. Они пришли поклониться нашему соратнику — что же здесь нельзя? Пропустите их.

Этот мягкий, но скрыто властный тон не допускал возражений.

Люди с лодок один за другим стали подниматься в гору.

Когда Яо Куань и Шэнь Мань проходили мимо Вэй Лань, оба одновременно остановились. Яо Куань некоторое время пристально смотрел на неё и вдруг с долгим вздохом проговорил:

— Вы одинаковы.

Эта фраза показалась Вэй Лань знакомой.

В ту ночь, в поместье Янь Биня, Яо Куань уже говорил ей нечто подобное.

«Все вы, люди Альянса Пути Героя, одинаковы. Клан Вэй или Поместье Жуюй — какая разница?»

Но теперь Яо Куань заговорил совершенно иным тоном — серьёзным и проникновенным, — и продолжил, чеканя каждое слово:

— Вы с господином Юем одинаковы. Спасибо.

Вэй Лань, услышав это, долго молчала. В конце концов она не проронила ни слова, и лишь лёгкая-прелёгкая, почти неуловимая улыбка тронула её губы. Она покачала головой и прямо направилась дальше.

К той самой маленькой лодке на речной глади.

Все уже сошли на берег, и только Фан Линцин всё ещё сидела в лодке, подперев щёку ладонью и глядя на людей впереди.

— Зачем ты приехала? — тихо спросила Вэй Лань.

В её голосе слышалась тревога. Надо было понимать: для Фан Линцин гора Сяогу была местом в сто, в тысячу раз более опасным, чем лучжоуское поместье Юй.

— К тебе, — улыбнулась Фан Линцин. — Как раз узнала, что все эти люди собираются сюда поклониться Юй Уяню, — вот и смешалась с ними.

Произнося это, она всё ещё глядела на «этих людей» — на каждом лице читалась такая глубокая, такая искренняя скорбь.

Фан Линцин понимала, о ком эта скорбь.

И сердце её дрогнуло — уже во второй раз.

Первый раз — когда она собственными глазами увидела, как Вэй Лань, не щадя себя, усмирила Юй Юаня ценою ранения.

Когда-то ей казалось, что Юй Уянь наивен.

И сейчас это её мнение ничуть не изменилось.

Но почему же этот наивный человек снискал такое искреннее, идущее из самой души почтение стольких простых людей?

С детства Фан Линцин под руководством отца училась искусству управлять подчинёнными, где полагалось сочетать милость и строгость. У неё тоже было немало весьма преданных подручных, но она никогда не верила, что, умри она однажды, кто-то из них прольёт по ней хоть слезинку.

И вдруг рядом снова мягко зазвучал голос Вэй Лань:

— Согласно Записям о сломанном мече, Юй Уянь в обычные дни и впрямь очень любил музыку. Но слухи о том, что он погряз в вине и похоти, не вылезает из весёлых домов и не занимается никаким делом, распускали по большей части ученики самого Поместья Жуюй.

— Они, как и Юй Сы, боялись, что Юй Уянь будет с ними соперничать за место следующего главы Поместья Жуюй? — спросила Фан Линцин.

— Но поступки человека всегда помнят небо и земля, помнят горы и реки. И помнят люди, что были с ним рядом.

К тому времени Вэй Лань уже взошла на лодку и села рядом с Фан Линцин. Взяв весло, она направила лодку вперёд, и вскоре они оказались на некотором расстоянии от горы Сяогу. Там она опустила весло, позволив лёгкому судёнышку колыхаться средь великой реки.

Вокруг, на все четыре стороны, не было видно ни края.

Белый туман окутывал их.

Только тогда Вэй Лань тихо спросила:

— Ты приплыла ко мне по делу?

— Я уезжаю, — ответила Фан Линцин. — Пришла попрощаться.

— Возвращаешься на Пик Высшего Совершенства?

— Отец прислал письмо, зовёт домой.

Дом её и впрямь был на Пике Высшего Совершенства.

И она не могла вечно оставаться в чужих краях.

Вэй Лань поглядела на неё, на мгновение задумалась и вдруг достала из мешочка на поясе керамическую сюнь и поднесла к губам. Чистый, прозрачный звук зазвучал над бескрайней гладью реки Янцзы, сливаясь с рокотом волн.

Невдалеке острый пик Сяогу одиноко и неколебимо высился средь величественных волн.

Эта мелодия «Высокие горы и текущие воды»¹ так удивительно отвечала тому, что было перед глазами! Фан Линцин заслушалась, опьянев от этих звуков, и долгое время спустя, когда Вэй Лань опустила сюнь, проговорила:

¹Выражение связано с древней легендой о музыканте 伯牙 (Бо Я) и его друге 钟子期 (Чжун Цзыци). Когда Бо Я играл на цитре гуцинь, Цзыци сразу понимал, что именно он хотел передать музыкой: если Бо Я думал о горах — Цзыци говорил: «Какие величественные горы!», если о воде — «Какие бурные потоки!». После смерти Цзыци Бо Я разбил свой инструмент и больше не играл, потому что считал, что человека, способного понять его музыку, больше нет

— Лань-цзецзе, ты играешь бесподобно.

— Эту сюнь оставила мне мать, и я не могу подарить тебе её, — сказала Вэй Лань. — Но если тебе по душе, у меня дома есть и другие глиняные сюни, я могу прислать тебе. А если когда-нибудь мы снова встретимся, я смогу и научить тебя играть.

— Чем же мне тебя отблагодарить?

— Между друзьями на это не нужна благодарность.

Фан Линцин ответила:

— А по-моему, всё-таки нужна.

Она достала из рукава змейку.

Но это была не Гун Сянь.

А та самая, водянисто-синяя, с едва заметной золотинкой на хвосте, — юная змейка, которую Вэй Лань уже видела в её убежище.

— Дарю тебе! — улыбнулась Фан Линцин.

Вэй Лань опешила, а потом обрадовалась, но всё не протягивала руки:

— Но ведь она тебе и самой очень нравится?

— Поэтому ты уж хорошенько её вы́ходи, — с улыбкой ответила Фан Линцин. — А когда она вырастет, ты привезёшь её, я возьму Гун Сянь — и мы будем играть вместе.

Услышав это, Вэй Лань тоже рассмеялась.

— Хорошо, — сказала она.

Лёгкая лодка продолжала бесцельно блуждать по водной глади.

Янцзы так широка.

А их жизнь впереди так длинна.

И конечно же, настанет день новой встречи.

...

В тридцать третий год правления Цзяцзин, в третьем месяце, старшая ученица Клана Вэй в Цзинчу — Вэй Лань — на вершине горы Сяогу, на съезде Альянса Пути Героя, приняла полномочия главы Зала Левэнь. Было ей всего семнадцать лет, и она стала самой юной главой Зала Левэнь за всю историю Альянса Пути Героя.

Но никто не знал, что в этот самый год семя веры пустило росток в её душе.

И никто не знал, что в этот самый год она встретила девушку одних с ней лет — друга, друга самого-самого доброго.

_ _ _ 

От автора:

Первый том «Безмолвие белого нефрита» завершён.

По правде сказать, первый том — лишь что-то вроде введения ко всей повести, поэтому он не слишком сложный. Главное было — обозначить фон и картину мира, встречу двух героинь и главную тему.

Начиная со второго тома, мир цзянху станет куда шире, и постепенно будет появляться больше персонажей.

P. S.: В прошлой главе я написала, что с этой главы начнётся платный доступ, а потом под утро подправила текст той главы, и, сама не знаю почему, эта фраза исчезла, так что кое-кто из ангелочков её не увидел. Прошу прощения!